Академик разгильдяй

Глава 5

― Господин, Поршнев, вы, наверное, даже и не представляете, во что ввязались. Одно неверное действие и придётся вам ехать нам за билетами, ― с улыбкой произнёс Пономарёв, ― И если Игорь Львович ещё вам мог бы поддаться, то я поддаваться не намерен. Игорь Львович, кстати, а не проверите ли вы тумбочку на наличие коньячка армянского. Прошлогоднего!

После этого оба разразились хохотом.

― Вы уж извините нас, Дмитрий, мы, знаете ли, для здоровья делаем это. А не для потехи, уж поймите правильно.

― Ничего страшного, ― улыбнулся я и махнул рукой, ― Праздник всё-таки.

― Ага, а завтра на работу уже… ― сказал Игорь Львович и сделал паузу, ― Только не нам!

Они с Пономарёвым вновь рассмеялись.

А я только сейчас осознал, что никаких длинных каникул в СССР и не было никогда. Ну конечно! Учёба со второго числа, работа тоже. Только школьники на каникулы уходили.

Так это получается, что завтра уже начнётся моя полноценная жизнь в новом теле. Ох, лишь бы успеть с планом. Больше всего я ненавидел действовать без плана.

Но один из важнейших пунктов реализовывался прямо здесь и сейчас.

Бакунин достал бутылочку коньяка и облизнулся.

― Нет, Арсений Витальевич, ну здоровье здоровьем, но и без удовольствия я пить не собираюсь.

― Да кто ж просит? Айда наливайте, Игорь Львович. У НИЧ особое расписание, но даже мы уже должны быть здесь третьего числа и усердно отрабатывать полученный государственный заказ.

― Так точно, Арсений Витальевич, ― Бакунин повернулся ко мне, ― Дмитрий, я вижу, что вы спортсмен и комсомолец, но не могу не предложить в такой замечательный день. Будете?

А я себя поймал на мысли, что буду.

Стоп!

Нет, конечно не буду! Что за ересь? Сидел же с охранниками и не хотел. С чего бы мне коньяку захотелось?

Коньяку.

Значит Дима Поршнев любил коньяк? А водку просто на спор пил. По-другому ему было не интересно.

Какой ужас. Коньяк ― это самое мерзкое пойло, что я когда-либо пробовал в прошлой жизни. Хуже только водка.

И пока я думал, рука сама потянулась за рюмкой, а я как дурак сказал.

― О, нет, нет, спасибо, у меня аллергия.

― Что ж, аллергия ― это серьёзно! Не будем провоцировать ваш организм, ― покачал головой Бакунин и убрал рюмку в сторону, ― Какая злая ирония судьбы, не находите Арсений Витальевич?

― Ещё как нахожу! Спортсмен, которому ещё и пить нельзя по здоровью. Уму непостижимо. Сколько проживёт? Лет сто двадцать, не меньше. Главное ― не нервничать и не перетруждаться. А как не нервничать в нашей стране, если коньячку на бахнуть, а?

Оба снова расхохотались и выпили.

А у меня слюна подступила к горлу. Я сглотнул. Держаться! Держаться! Не поддаваться.

Но из-за желания тяпнуть вместе с ними, я не мог сконцентрироваться ни на чём. Все мысли в кучу. Полный хаос.

Так, я же умел в прошлой жизни управлять всем этим хаосом в голове. И в этой смогу. Достаточно сначала успокоиться, сделать несколько вдохов и выдохов. Затем открыть окно.

Я подошёл к окну и открыл.

― Это вы правильно! ― сказал Арсений Витальевич, закусывая тёмной шоколадкой. ― Помещение маленькое, дышать тяжело. Да и для шахмат воздух нужен. Ну-с, кто первый? Может вы Игорь Львович? Так сказать, пусть вторым будет победитель, верно?

Бакунин улыбнулся и повернулся ко мне.

― Дело в том, что Арсений Витальевич выиграл у меня три партии из пяти. Сегодня он победитель. Да и честно сказать, обыграть его ― та ещё задачка. Поэтому я с удовольствием поиграю с вами. Хоть немного голову расслаблю.

― Думаете, что я плохой игрок? ― ухмыльнулся я.

― О, нет, нет, смена игрока ― переключение внимания, новые стратегии. Всегда обеспечивает проветривание мозга. То, что нужно. А то с Арсением Витальевичем, что ни партия, то напряжение запредельное.

― Ну-с, господа, начнём тогда! ― объявил Пономарёв.

Первые несколько ходов я вспоминал вообще, как играть. И надо сказать, что Игорь Львович был крайне бодрым и уверенным игроком. Делал ходы быстро, по глазам было видно, что анализировал тоже быстро.

Я на его фоне казался просто тупнем. Мало того, что скорость мысли подводила, так ещё и на глазах был этот чёртов коньяк. От которого у меня реально слюнки текли.

И я, чёрт подери, ничего не мог с этим поделать. Тело реагировало в обход разума.

― Ну что же вы, Дмитрий, легчайший ход, а вы всё думаете, ― улыбнулся Игорь Львович, ― Могу даже подсказать вам.

― Не вздумайте! ― вмешался Пономарёв. ― Хотите, чтобы он выиграл?

― Но нам очень нужен новый лаборант, ― возразил Бакунин, ― мало кто выдерживает нагрузку такую. Дмитрий, подскажите, а вы к нам на полную ставку хотите?

Я всё-таки сделал ход слоном, проанализировав все риски.

― На половину ставки, ну или на ноль семьдесят пять в крайнем случае. Мне нужно с учёбой совмещать как-то.

― Само собой, само собой, ― он сделал свой ход быстрее, чем я успел подумать, ― Вот видите, Арсений Витальевич! Человек устремлён к науке, хочет вкалывать. Других и на четверть ставки сюда не затащить, а наш Дмитрий готов на ноль семьдесят пять!

― Ну хватит, ― махнул рукой Пономарёв, ― Мы тут тоже не благотворительностью занимаемся. Я слежу за вами. Если вы будете поддаваться, Игорь Львович, я партию не засчитаю, ясно вам?

После этих слов, он опрокинул ещё одну рюмку коньяка. И меня аж передёрнуло от желания.

Нет. Держаться! Не реагировать. Просто нужно снять куртку. Чтобы меня отвлекала январская стужа, что закрадывалась в помещение из окна.

Я так и сделал, из кармана вывалилась зачётка, которую я забыл выложить. И я её аккуратно пристроил на краю стола, чтобы не мешалась.

Игорь походил.

― Ну что ж, коллега, ― хлопнул по плечу Арсений Игоря, ― пока всё выглядит так, что студент проигрывает. Молодец, ценю вашу хватку.

― Вы когда выпьете, становитесь особенно жестоки, ― улыбнулся Бакунин, ― В конце концов это всего лишь игра.

― Не игра! А вступительное испытание! ― поднял палец Пономарёв. ― Вы так говорите, словно работа в НИЧ ― это всё равно, что дворником устроиться. Обесцениваете наш труд?

― Ну полно вам, ― Игорь сделал ход.

Я зомбировал доску. Всё, мысли превратились в гигантский ком хаоса.

― Осторожнее, Дмитрий Владимирович, ― улыбнулся Игорь, ― сейчас очень важный ход.

― Не подсказывайте ему! ― ударил ладонью по столу Пономарёв. ― Что с вами не так?

― Ну всё, всё, ― улыбнулся Игорь Львович.

А я натирал виски. Пойду пешкой ― потеряю слона, пойду слоном ― потеряю ладью. Чёрт, он загнал меня в ловушку. А самое главное ― сидел и улыбался.

Мозги не варили вовсе. Я не мог сконцентрироваться и просчитать игру хотя бы на два хода вперёд. То, что я легчайше делал в юношестве в прошлой жизни, здесь мне давалось адскими муками и с большим трудом.

Как только я сяду за план, я внесу туда обязательную ежедневную программу по концентрации внимания. Это просто ужас какой-то. Если нет терпения и концентрации ― нет ничего.

Хорошо, что я об этом узнал сейчас во время шахматной партии, а не спустя несколько недель, когда уже нужно активно пересдавать экзамены и зачёты.

Натирая виски, я понял, что вспотел. Хотя в помещении был дубак.

Игорь и Арсений, казалось, не замечали холода.

Пойла оставалось на донышке. Может быть глотка на два, три.

И я не мог отделаться от мысли, что если не выпью немного, так и не смогу концентрироваться нормально.

Организм попросту отказывался работать, ибо не мог получить желаемое.

Вот оно как устроено у людей зависимых.

Хочешь бросить пить, да не можешь, потому что каждый день просыпаешься с этим зудом в затылке. Из-за которого твоя жизнь превращается в адище.

И как вообще Поршнев мог быть таким хорошим панчером, когда квасил, как не в себя?

Впрочем, в студенческие годы организм всё мог стерпеть. Это уже ближе к тридцати начинались проблемы. А в двадцать лет ― всё, как с гуся вода.

Однако, это вовсе не означало, что нужно заниматься самоуничтожением.

Надо было продолжать держаться. И я испытывал свою силу воли на прочность. Но ни один из них больше не выпивал. Как будто ― это был священный ритуал. Оставить на донышке.

Единственный способ покончить с этой тягой к коньяку ― это избавиться от него. Если выпью сам, то считай проиграл. Принципиально не возьму в этом теле ни капли алкоголя в рот.

Поэтому нужно было как-то заставить их допить. Но как? Может просто в наглую налить?

― Господа, ― я внезапно взял бутылку и начал разливать по рюмкам, ― Не могу смотреть на ваши пустые рюмки.

― О, нет, нет! ― отнекивался Игорь, ― Я точно не буду. И без того мы лишку дали. Всё-таки поллитра на двоих.

― Я тоже пас, ― сказал Пономарёв, ― Мне ещё играть с вами, Дмитрий. Лёгкое помутнение даёт удивительные возможности, разум становится более гибким, а тело расслабляется. А вот если продолжать, то вся культура пропадёт. А мы здесь культурно отдыхаем, а не квасим. Верно коллега?

Я продолжал уверенно наливать.

― Да куда ж вы льёте?! ― Пономарёв тут же схватил бутылку за горлышко, останавливая меня. ― Ну прекратите.

Однако, последняя капля упала в рюмку. И обе были наполнены. У меня в голове родился коварный план.

― Эх, ну вы только гляньте! ― восклицал Игорь Львович. ― Теперь будет стоять выветриваться. Арсений Витальевич, перелейте обратно. Давайте уберём остатки. Может в будущем ещё захочется немного благородного напитку.

И только Пономарёв потянулся к рюмкам, как я резко поднялся.

― Да нет, что вы, давайте я это сделаю, не утруждайтесь, ― с улыбкой произнёс я и намеренно сильно задел край стола.

В следующий момент всё буквально разлетелось. Рюмки упали, коньяк разлился, шахматы съехали с доски начался форменный хаос.

― Батюшки! ― воскликнул Пономарёв. ― Ловите рюмку!

Одна рюмка скатывалась со стола, и я её успешно поймал на краю. Спасибо моим спортивным рефлексам.

Игорь Львович поднялся из-за стола и побежал за тряпкой. Всё шло по плану.

― Ох, вот же ж неуклюжесть моя! ― воскликнул я наигранно. ― Коньяк пропал.

― Да ну бросьте, подумаешь, ― внезапно сказал Пономарёв, ― Мы с вами пьянчуги какие, чтобы из-за этого переживать? Тем более, коньячок-то не на свои деньги купленный, а подарочный. Так что и переживать не приходится.

После этих слов он в голос рассмеялся. А Игорь Львович уже подошёл к столу и начал протирать его тряпкой.

― А вот положение шахмат я запомнил, господа, ― гордо подметил Арсений Витальевич, ― Так что не переживайте, сейчас продолжим партию.

― Ох, это хорошо, ― выдохнул Игорь, закончив протирать, ― а то я уж думал, что конец партии.

Мы всё восстановили по указке Пономарёва. Но я подметил, что он выставил фигуры несколько иначе. Либо не запомнил, либо намеренно не в мою пользу сделал, чтобы я проиграл.

― О, нет, нет, ― возразил я, ― слон стоял здесь.

― Ну что вы, голубчик, ― всплеснул руками Пономарёв, ― держите меня за какого-то шулера? Клянусь государственным заказом, что мы получили в ноябре, что так всё и стояло.

― Да, да, ― кивнул Игорь, ― я тоже помню. Коллега всё верно говорит.

И тут я понял, что они оба те ещё игроки, которые проигрывать не любили. Но что мне оставалось делать? Нужно было соглашаться. Хотя шансы на победу уменьшились сильно.

― Добро, господа, ― кивнул я, ― тогда продолжим.

Я уверенно передвинул слона. И игра продолжилась.

Последние ходы оказались особенно напряжёнными. Игорь лидировал.

― Игорь Львович, ― похлопал его по плечу Пономарёв, закусывая ватрушкой, ― можете же, когда захотите!

― Это всего лишь игра, ― продолжал утверждать Бакунин, ― тем более, игра не закончена, пока не поставлен шах и мат.

Я походил ферзём и перекрыл его короля. Он посмотрел на то, что я сделал и покачал головой. Поначалу, я даже подумал, что это обозначало безысходность его ситуации.

Но затем он походил ладьёй, и я понял, что не учёл этот ход. А не учёл я этот ход, потому что ранее они заставили меня неверно расставить мои фигуры.

Теперь мой король был в западне. Оставалось только бегать и защищать его конём. Уже никто ни о чём не говорил, все молчали и наконец заключительный ход.

Нельзя было ошибаться.

И я походил конём.

Оказалось, этого Бакунин и ждал. Он сожрал моего коня своим слоном.

― Шах, ― улыбнулся он.

― Молодец коллега! ― обрадовался Пономарёв.

Чёрт! Как бы я ни пытался затащить эту партию, ничего не выходило. Наконец Игорь сделал последний ход.

― Шах и мат, дружище, ― улыбнулся он, ― Ну что? Теперь партия с моим коллегой?

― Да, ― сказал я незамедлительно.

― А чего время тратить? ― приподнял брови Пономарёв. ― Может сразу за билетами поедете, Дмитрий? Не выиграете же.

― Условие было ― победить одного из вас, поэтому я всё же попытаюсь.

― Ох, упёртый молодой человек! ― улыбнулся Пономарёв. ― Ну-с, Игорь Львович, одобряете?

― Конечно, договор есть договор.

― Погнали.

Партия с Пономарёвым оказалась напряжённее в разы. Но когда у меня перед глазами не маячил раздражитель, игралось в разы проще.

Да и концентрация улучшилась. Я очень хорошо включился в процесс. Морозный ветер из окна держал меня в тонусе, я специально не надевал куртку, чтобы разум был яснее.

― Неплохой ход, ― приподнял брови Пономарёв.

Наша партия затянулась. Но я уже вспомнил, как играть. Вспомнил ту самую стратегию, которой меня научил мой дед из прошлой жизни. Самые непредсказуемые ходы сбивают с толку любого оппонента.

Он начнёт играть в твоём ритме, а дальше надо лишь затянуть игру до глубокого финала, где останется минимальное количество фигур. Там и до победы дотянуть ― не проблема.

Главное, чтобы слон, ладья, да ферзь остались. Остальное сдюжится.

Этой тактики я и придерживался.

И что удивительно ― работало. Привыкший к стандартным комбинациям Пономарёв сильно хмурился, когда играл против меня. Он видел, что я понимал, что делаю, и он пытался меня раскусить.

В конце концов осталось несколько фигур на доске, и мы схлестнулись в финальной битве.

― Вы только поглядите, Арсений Витальевич, ― улыбнулся Игорь, ― вы можете проиграть.

Тот хмыкнул.

― Нроиграть? Нет. Но попотеть пришлось. Шах.

Я ожидал от него этого хода. И единственное, что мне мешало ― это пешка, стоящая почти у края доски. И стояла она очень криво. Почти между клетками.

Видимо, кто-то из них задел её локтем или вроде того. Да и оказалась она там давным-давно. Возможно, Пономарёв уже не придавал ей значения. Вся битва происходила на другой части доски.

Вот бы сейчас произошло что-нибудь эдакое, чтобы я мог легонечко передвинуть эту пешку. В этом случае, я бы легчайше побеждал. Нужен был лишь какой-то повод.

Я сидел минуту, две. Думал.

― Ну что задумались, Дмитрий? Тут у вас вариантов совсем немного, ― улыбнулся Пономарёв.

― Знаю.

― Ну и давайте заканчивать это всё.

И тут мне повезло. Внезапно задул мощный ветер в окно, после чего все бумаги со столов буквально заполонили помещение. Игорь Львович и Арсений Витальевич подскочили, как ошпаренные, пытаясь поймать каждую бумажку.

А я под шумок едва коснулся пешки, передвинув её на полклетки. Теперь она стояла именно так, как нужно было мне.

Единственное, что меня отделяло от победы ― это внимательность Пономарёва.

И у меня не было ни единого повода сомневаться в его внимательности. Поэтому, как только он сядет за стол, мне нужно будет его как-то отвлечь от этой злополучной пешки.

Но как? Я лихорадочно думал, пока они собирали бумаги.

― Всё, надо закрывать это окно, ― воскликнул Арсений Витальевич, ― тем более подморозило знатно. Не находите?

― Однозначно, ― согласился Игорь.

Как только все вернулись за стол, я молниеносно сделал ход, чтобы всё внимание было на другой стороне доски.

Теперь моя судьба в руках случая. Если они не заметят, я получу место лаборанта в НИЧ. Если нет ― я пропал.