Академик разгильдяй

Глава 22

Я даже перестал есть. Навалилась бессонница. С каждым днём мне становилось всё хуже. На каких-то уже волевых я ходил на занятия, затем снова открывал порванный учебник по математике, пытался что-то решать, но не мог сдвинуться дальше тринадцатого параграфа. Просто не мог.

Все решения мимо. Все вычисления ― всё мимо.

Глядя в зеркало я наблюдал свой опустевший взгляд. Артём меня спрашивал о чём-то, рассказывал какие-то истории. Но всё летело мимо ушей.

Я даже не пытался делать вид, что у меня всё нормально. Ходил, словно зомби.

После очередной пары я не захотел идти на следующую. А потом не захотел идти на работу.

Кристина на следующий день меня подловила в коридоре со взволнованным взглядом.

― Дима! Что с тобой такое? Ты бледный, на тебе лица нет.

Она искренне переживала. Я это чувствовал. Но мне было просто наплевать. Вообще на всё. Я чувствовал себя какой-то мясной машиной по удовлетворению повседневных потребностей в пище. Сон был плохим. Мне кажется, я спал от силы часа три, может четыре в сутки. Всё остальное время я лежал и смотрел в потолок.

Сны не снились, глаза не закрывались.

― Всё нормально, просто устал.

― Ты не пришёл вчера на работу, мы так переволновались, думали, что-то произошло. Игорь Львович рассказывал Арсению Витальевичу про твои решения в области исследования по оптимизации трудовых процессов на предприятии «Орбита». Конечно, Арсений Витальевич был настроен скептически. Но обычно он резко контраргументирует или отвергает любые подобные инициативы от работников. А в этот раз он даже не нашёлся что сказать. Стоял недовольный, но ничего не говорил. Не знал, что сказать. Потому что ты действительно всё по делу сказал. Возвращайся, без тебя совсем тяжко, Дима.

― Я приду, ― я вздохнул, ― сегодня. Помогу вам.

Она подошла и потрогала лоб рукой.

― У тебя лоб ледяной. Какая у тебя температура?

Я пожал плечами.

― Это нехорошо, Дима, ― она огляделась по сторонам, ― А где Лена? Неужели она за тобой не следит? И за твоим состоянием?

― Она с родителями в Ялте, ― я очень медленно моргал, ― на какой-то научной конференции.

Внезапно в глазах Кристины мелькнула искра повышенного интереса ко мне.

― Расскажи, что не так? ― она подошла ближе и положила ладонь мне на локоть. ― Ты сам не свой. Как тебе помочь?

― Помогать надо тому, кто нуждается в этом, а я не нуждаюсь.

На этом я побрёл вперёд, а Кристина только проводила взглядом.

Её можно понять. Она же не психолог и даже не врач. Девушка понятия не имела, что со мной творилось. Могла только наблюдать, созерцать. Не более того. А что ещё? Бегать вокруг, да окутывать заботой? Которая мне была сейчас не нужна?

Я вышел на улицу и посмотрел на небо. Ледяная стужа щипала щёки, а январское солнце едва-едва пробивалось через стену снега. Валило так, словно у природы была задача засыпать всю Москву десятью метрами снега.

Я подумал, что наверное, это было бы даже здорово. Я бы тогда просто сидел в общаге и ничего не делал. Вообще ничего.

В последний раз я пытался как-то решать уравнения вчера. Но ничего не выходило. И я ненавидел себя за это. Сделать ничего с этим, разумеется, не мог.

Простоял на морозе так долго, что потерял счёт времени. Начало темнеть. Даже загорелись оранжевые фонари.

Внезапно сзади кто-то постучал по плечу.

Я подумал, что это наверное Череп.

Что ж, если оно так, значит он застал меня в самый уязвимый период моей жизни. И я никак не смогу ему ничего противопоставить. У меня просто не было сил.

Оборачиваться не стал. Если кому надо, пусть сами обходят. Плевать я хотел, кто там и что там.

Внезапно впереди нарисовался Витя Полароид. Лицо его было радостным. Он улыбался и оглядывал меня с головы до ног.

― Поршень! ― воскликнул он. ― Тебя-то я и искал.

― Угу, ― буркнул я себе под нос.

― Что с тобой? На тебе лица нет, ― спросил он, ― Впрочем, неважно. Скажи, ты специально мне подсунул такую сложную книжку? Думал, что я не выучу и сольюсь, да? Так вот, Витька Полароид не такой. Я выучил. Понял, да?

― Ну молодец, ― я выдохнул и понял, что у меня уже немели пальцы в перчатках от мороза.

― И всё? ― возмутился он. ― Ты обещал научить меня двигаться.

― Кому обещал, всем прощаю, ― буркнул я.

― Эй!

Он подошёл ещё ближе и заглянул мне прямо в глаза.

― Слышишь! Ты это, куда там улетел? Ты в своём мире что ли? Накурился? Напился? Или что там? Давай возвращайся, слышишь.

После этого, он взял меня за плечи и хорошенечко растряс. Да так, что меня это прям выбесило. Настолько сильно, что я оттолкнул его силой, рассвирепел на мгновение и чуть не набросился с кулаками.

― Не трожь меня, понял?

― О-о, промелькнуло что-то, ― обрадовался он, ― А если так?

И он сделал проход вперёд, на который моё тело почему-то среагировало. Вяло, хило, но среагировало.

― Эй! Слышишь! ― повысил тон я. ― Оставь меня в покое. Я тебя обманул. Развёл, обвёл вокруг пальца. Ничего не будет. Иди своей дорогой.

― Да что я не вижу, что ли? Ты приуныл, ха!

― Тебя это не касается.

Я развернулся и побрёл в сторону общаги.

― Стой, Поршень, я от тебя так просто не отстану, ― он увязался за мной.

И это вызывало во мне праведный гнев. Я был готов ему дать хорошенькую затрещину, лишь бы от отстал и дал мне возможность дальше пребывать в полном собственном отсутствии мыслей. Но я был настолько уставший и задолбанный, что откладывал этот момент всё дальше и дальше.

― Я знаю, как вас таких «приунывших» лечить, ― всё радовался Полароид, ― очень легко и просто.

После этих слов я получил хорошенький такой тумак по плечу. Меня даже слегка повело от него. И внутри я прям разозлился. Повернулся к нему, замахнулся. Но бить не стал. Да пошёл он к чёрту. Долбаная сошка Черепа. И чего он ко мне только привязался?

― А я ещё думал, может тебе рассказать, что там Череп планирует, ― продолжал он мне что-то говорить в спину, ― Но, походу, тебе уже всё равно. Да и слова своего ты не держишь. Ведёшь себя, как тёлка.

― Да плевать, отвали только.

― Эх, задора поубавилось, ― он ударил в ладоши, ― А чего приуныл-то? Баба что ли не дала?

Я лишь фыркнул на это.

― Так, мимо, двигаемся дальше.

Он мне напоминал осла из Шрека. Мне его хотелось придушить. Но я сдерживал этот порыв. Просто потому что был слишком уставший.

― Значит что-то в универе, ― продолжал этот тупой увалень, ― Точно! Ты что-то там не сдал! Я угадал? Ты не можешь что-то сдать. Поэтому бесишься. А ведь о тебе говаривают, что ты прям голова. Ну точно.

Я резко развернулся, схватил его за грудки и прижал к забору.

― Заткнись или я заткну тебя сам, ― прорычал я.

― О, если ты попытаешься заткнуть меня, ты начнёшь выполнять данное мне слово. А ты вроде как сказал, что обманул меня, да?

― Пошёл к чёрту, понял?

Я отпустил его и уже хотел было развернуться, как он продолжил меня провоцировать.

― Ты просто мокрощёлка! Строишь из себя жертвочку, фу, меня от тебя сейчас вырвет.

И тут у меня перекрыло голову. Ярость заволокла голову, глаза покрыло пеленой, я уже не осознавал, что делал. Я только помнил, что набросился на него, и мы оба кубарем покатились с горки.

Я беспорядочно лупил его, что было сил, не сжимая кулаки. Ладонями. Он защищался, как мог. Наконец я почувствовал отрезвляющий удар в челюсть, после которого едва устоял на ногах.

Я пропустил удар.

Какого чёрта?

Да в кого я превратился вообще?

Мать моя женщина. А Полароид был прав. Жизнь проходила словно в тумане. Я полностью потерял себя, погрузился в самокопание, провалился в адскую апатию.

И если бы он меня не вывел из себя, не вывел из равновесия, я бы так и продолжал ходить, как зомби.

Чёрт подери! Я же работу пропустил!

Я не помнил ни одной лекции, а записывал я их спустя рукава.

Лишь искренняя ярость и злость вывели меня из этого состояния.

Я стоял и тяжело дышал, глядя на Полароида. Всё лицо краснючее от ударов, нос разбит. Наверное, я задел, когда нижней частью ладони его колошматил.

Но он стоял, держал защиту, радовался, улыбался.

― Ну вот, вижу настоящего Поршня, а не ту потаскушку, что стояла и делала вид, будто жертвочка.

Я прищурился.

― Ты как это сделал, Полароид?

― Что сделал?

― Ты откуда знал, что нужно делать? Я теперь понял, что ты творил, засранец.

― О! ― он обрадовался. ― Пришёл в себя. Ну наконец-то, теперь можно и поговорить.

На меня начала снова накатывать усталость. Я как будто потратил все оставшиеся силы на драку с Витькой. Он подошёл ближе.

― Я когда к тренеру ходил, ещё там у себя на родине, он выводил как раз бойцов из этого состояния. Бесил их, понимаешь? Придёт к нему такой, как ты с пустым взглядом. Ничего не хочет, делает всё из-под полы. А тренер ему раз затрещину. Тот не реагирует. Два затрещину! Тот всё ещё не реагирует. Затем начинается словесная работа. Тренер мог много гадостей наговорить. Лишь только вытрясти бойца. Но потом они выходили и тренер объяснял ему, что он сделал. И всё было нормально.

― Охренеть, ― произнёс я, ― я в этом состоянии уже недели полторы, а может даже и две находился.

― Ну с тобой-то всё легко и просто, сердце бойца, оно никогда не унывает. Голова может, а сердце ― не обманешь. Вот твоё сердце тебя и вытащило. И всегда будет. Сколько бы ты там книжек не зазубрил. А вот не было бы сердца, не знал бы как тебя тащить. Сложно с людьми, которые не на спорте.

Я помотал головой, окунулся в снег и протёр кожу лица. Стало чуточку лучше.

― У мня глаза красные, Полароид? ― спросил я.

― Красные, что пипец. Лучше не показываться на глаза охотникам на вампиров. А то примут не за того.

― Мда.

Я задумался. Состояние у меня всё ещё было паршивое. Я был готов вот-вот снова провалиться обратно. Но я пока сохранял возможность трезво мыслить.

Что же я делал со своей жизнью? Как я мог так бездарно отнестись ко сну? Как я мог так всё запустить?

Ну да, апатия.

То, чего я опасался больше всего и что настигло меня совершенно неожиданно.

Из-за своей природной упрямости я не мог принять тот факт, что мне что-то не давалось. И поэтому я сидел долбил эту математику днями и ночами. Забыв обо всём на свете. А кульминацией стала реакция Артура Николаевича. После чего я уже совсем отчаялся и подумал: «да и пропади оно всё пропадом».

И если бы не Полароид, я чёрт его знает, сколько бы ещё проходил в этом состоянии.

И совпало оно так хорошо. Полароид тупой, бесячий, недостаточно сильный, чтобы одолеть меня даже в таком состоянии. При этом живой, способный мыслить и видеть человеческие проблемы.

Если с обычным интеллектом у него были проблемки, то с эмоциональным ― всё в порядке. Сразу распознал мой диагноз и сразу начал действовать.

Хорошо, что времени ещё прошло не так много. Проходи я в таком состоянии ещё недели две, то уже подобным способом меня вернуть вряд ли бы удалось. Я бы провалился в адские дебри самокопания.

― Ты это, ― продолжал Витька, ― поспал бы. Или у тебя бессонница?

― Откуда ты знаешь, что у меня бессонница?

― Да это так бывает у некоторых бойцов, нормальная тема. Смотри, ты гуляй прям много сегодня. Несмотря на то, что слабость, несмотря ни на что. Прям до последней капли гуляй. Пока с ног не будешь валиться. Морозный воздух тебя хорошенько проветрит. Придёшь в общагу, срубит намертво. Проверено. Главное ― не думай о неудачах. Я обычно в такие моменты думаю о еде. Мне помогает. Ты голодный, кстати?

― Ну да, есть такое.

Впервые за долгое время я ощутил чувство голода.

― Вот, не ешь сегодня. Только воду пей. Пропей прям много воды. И гуляй. К ночи тебя выключит. И организм полностью очистится от всей чепухи. По крайней мере почувствуешь себя лучше. Ты себя чем так замотал, брат?

― Математикой.

― У-у, ну понятно. Ахиллесова пята любого бойца. Это оно знаешь как? Типа ты на ринге крутой, что угодно можешь вытворить. А как дело доходит до интеллектуальной битвы, чувствуешь себя каким-то чмошником. Но пытаешься вывезти на характере, думаешь, что поможет. А это ошибка. Не поможет. Только хуже сделает. Ты не математик, Поршень, смирись с этим и попроси тебе помочь кому-то, кто в этом разбирается. Мой тебе совет.

Я посмотрел на него и прищурился.

― Полароид, ты же тупой, как пробка, откуда столько познаний?

― Я тупой, да, но я не беспомощный, ха-ха. Чай не Тотошка, вижу немножко.

Я скорчил гримасу отвращения.

― Полароид, это вообще другая фраза, которая другой смысл имеет.

― Однако ж, ты меня понял. Всё, тогда найду тебя на днях. Я, кстати, всё выучил. И спас тебя. Так что ты не имеешь права меня не научить. Понял.

― Угу, ― буркнул я.

А ведь этот балбес и правда вытащил меня. Вот же ж как оно бывает.

* * * * *

Вернувшись в общагу, я тут же набрал с телефонного автомата в НИЧ. Трубку взяла Кристина.

— Научно-исследовательская часть.

— Кристин, это я, Дима.

— Как твоё самочувствие? — взволнованно спросила она.

— Честно говоря, хвораю. Думаю, взять отгул на сегодня и завтра. Нужно восстановиться.

— А я видела, что с тобой что-то не так, — сказала она, — Ты сам не свой был. Небось подцепил чего?

— Не совсем.

— Конечно, выздоравливай, я скажу Пономарёву, что ты приболел. Я думаю, он поймёт. Ты главное ко врачу сходи.

— Обязательно.

Ко врачу я пока идти не планировал, а вот хорошенечко выспаться мне определённо было нужно. Но проблема была лишь в том, что спать я не хотел. От слова совсем. А значит, нужно было прогуляться, как и советовал мне Полароид. Причём, прогуляться основательно.

И ведь, когда я составлял план действий, я же ввёл себе обязательство гулять хотя бы два или три раза в неделю. Но нет же, забыл. А если быть точным — забил.

Очередное доказательство того, что придерживаться плана — это один из важнейших элементов моей собственной стратегии достижения целей.

Но главным открытием для меня стало то, что я сам того не замечая провалился в апатию. В прошлой жизни я с таким не сталкивался. Ведь всю дорогу, кроме армии, я занимался любимым делом. И мне даже в голову не приходило, что, если заниматься чем-то, к чему душа не лежит, можно так сильно умотаться всего за пару недель.

Теперь я это полноценно прочувствовал.

Прогулка позитивно сказалась на моём настроении. В голове всё будто понемногу выстроилось в ряд, я стал постепенно воскресать. К концу дня я вернулся в общежитие и упал лицом вперёд прямо на кровать.

Вырубило моментально. А снился мне не рокот космодрома.

Очнулся я…

А когда я, собственно, очнулся? Артём стоял над душой и толкал меня.

— Эй, Диман! — взволнованно говорил он. — Ты чего-то совсем связь с миром потерял.

Я помотал головой, еле разлепил глаза, посмотрел на Артёма спросонья.

— Какой сейчас год? — уточнил я.

— Смешно, — без улыбки ответил Артём, — Тебя тренер разыскивает.

Я сел на кровати и начал массировать виски пальцами. Голова болела. Это было точно от пересыпа. Сколько я вообще провалялся в койке?

— Видимо, не две тысячи двадцать шестой, — буркнул я себе под нос, понимая, что моё попаданчество оказалось не сном.

— Ты бредишь, Поршак, — Артём пошёл и налил себе воды, — Слушай, может реально вернёшься к тренировкам? Все уже всё поняли. Никто тебя не осуждает. Тренер сказал, что поможет тебе с твоими хвостами.

— Ага, как же, — фыркнул я, — с моими хвостами мне поможет только чудо.

— Нет, реально, у него же есть какие-никакие связи, он может договориться с преподавателями. Тем более, что соревнования на носу — это репутация университета. Все заинтересованы.

— Ну скажи мне на милость, вот как он собирается закрыть мне двадцать шесть хвостов?

— Двадцать шесть?! — у Артёма глаза на лоб полезли. — Я, конечно, знал, что ты набрал долгов, но, чтобы столько?!

— Да, столько, — я протянул руку, — Дай воды, пожалуйста.

Он мне налил в стакан, передал, и я выпил залпом.

— И сколько я проспал?

— Три дня.

— ТРИ ДНЯ?!