Альфа волк

Глава 15

Роари

Я лежал в своей камере, когда ко мне ворвалась Роза с листовкой в руках, ее улыбка была яркой, и у меня потеплело внутри.

— Эй, щеночек, что это у тебя? — Я сел, но она набросилась на меня, взъерошила мне волосы и стала ластиться ко мне, как Волк.

Я зарычал, отталкивая ее. Она не понимала, что такое дерьмо делает со мной. Я должен был прекратить это, как поступил бы порядочный фейри, но, видимо, я был подлым куском дерьма, потому что я перевернул нас и прижал ее к подушке, положив ее руки над головой и прижимаясь бедрами к ее бедрам, выхватывая листовку из ее рук. Когда мой взгляд упал на нее, Роза воспользовалась возможностью сбросить меня с себя, и я вздохнул, кувыркнувшись с кровати и ударившись задницей об пол. Она рассмеялась, вскочила и с ухмылкой прижала ногу к моей груди, ее волосы разметались по плечам.

— Я выиграла, — объявила она, и это выглядело чертовски мило, так что я просто кивнул, отбросив ее ногу от себя и подняв листовку, чтобы прочитать.

Начальница тюрьмы Пайк хочет помочь ТЕБЕ!

Ты беспокоишься о том, как тебе удастся вернуться в общество после освобождения? У тебя есть сомнения по поводу одной или нескольких исправительных программ и их эффективности?

Считаешь ли ты, что возможности тюрьмы Даркмор можно было бы расширить, чтобы удовлетворить твои потребности?

Считаешь ли ты, что твое поведение можно улучшить, чтобы помочь тебе вернуться к нормальной жизни после окончания срока?

Тогда просто обратись к одному из охранников с просьбой прийти и заполнить анкету с опросом, которую прочитает Начальница тюрьмы Пайк. Она учтет все твои фейри-пожелания, чтобы исправить и улучшить твою природу. Пришло время вернуться на путь фейри и узнать, кто ты есть на самом деле.

Я нахмурился, бросил листовку на грудь и посмотрел на Розу.

— Что это за хрень?

— Это не хрень, Рори, это гребаная мечта, ставшая реальностью. — Она снова вырвала листовку из моей руки.

Я улучил момент, чтобы полюбоваться ее фигурой: ее изгибы снова начали обретать формы после того, как она побывала в яме. Моему члену это нравилось по грязным причинам так же, как и по платоническим. У меня не было никаких сомнений, что я точно попаду в ад.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, вставая, и она наклонилась ко мне поближе, шепча, а ее дыхание касалось моей шеи.

— Опрос проводится в помещении охраны. — Она указала на мелкий шрифт на листке, и мои брови изогнулись, когда я прочитал его.

— Охренеть, — рассмеялся я, глядя на нее. Я схватил ее за талию, подхватил и закружил, прежде чем смог остановиться. Она взволнованно завизжала, обхватив меня ногами за талию и прижавшись ко мне. — Ты гениальна.

— Ага, — согласилась она с ухмылкой, когда я поставил ее на пол. — Так что пойдем. Мы разберемся с этим, когда окажемся наверху. — Она схватила меня за руку, и я глупо улыбнулся ей в затылок, когда она вытащила меня из камеры и начала спускаться по лестнице.

Мы уже несколько дней пытались придумать способ проникнуть в помещение охраны, но все никак не могли. Теперь сама Начальница тюрьмы дала нам ответ. План побега Розы складывался идеально, и с тем, что завтра мы начинаем работу в библиотеке, я был по-настоящему взволнован мыслью о том, что выберусь отсюда. Я впервые за долгое время позволил себе помечтать, и Роза присоединилась ко мне — мы оба рисовали красивые картины жизни, которая ждала нас по ту сторону этих стен.

Фантазия, что волновала меня больше всего, — наконец встретить моего племянника и племянницу. Я только надеялся, что я им понравлюсь. Я много времени проводил среди детей, когда рос, ведь наши семьи были очень близки. Оскура размножались как чертовы кошки. Я бы не удивился, если бы Данте в скором времени произвел еще выводок малышей, которых я смог бы баловать.

Мы трусцой направились к пустоте перед закрытым мостом на нижнем уровне, и Роза помахала рукой в сторону одной из камер, чтобы привлечь внимание охранников. Через несколько мгновений мост опустился, и Гастингс зашагал по нему, с любопытством поглядывая на нас двоих. Роза выпустила мою руку и поспешила к нему.

— Все в порядке, Двенадцать? — спросил он, снова посмотрев на меня с выражением ревности. Бедный парень был так привязан к Розе, что у него наверняка начнется ломка, когда она уберется отсюда. Но если сердце этого парня станет единственной жертвой нашего побега, это будет небольшая цена. Прости, чувак.

— Ага, мы с Роари как раз надеялись провести этот опрос среди заключенных. — Она протянула листовку Гастингсу, и его глаза расширились.

— Правда? — спросил он, похоже, ошарашенный.

— Да, у нас есть кое-какие пожелания, — промурлыкала она, взмахнув ресницами. — Какие-то проблемы?

— Никаких проблем, — с легким смешком ответил он, наклоняясь к ней чуть ближе и понижая голос. — Просто абсолютно никто не заинтересовался этим опросом.

— Ну, теперь уже есть заинтересовавшиеся, — сказала Роза с ухмылкой. — Так мы можем пройти?

— Да, конечно, — сказал Гастингс, все еще выглядя слегка озадаченным, но повернулся и рывком головы приказал нам следовать за ним по мосту. — Итак, какие у вас есть пожелания к этому месту? — с любопытством спросил он, когда Роза зашагала рядом с ним, а я двинулся следом, мое сердце заколотилось от адреналина при мысли о том, что мне снова придется использовать свои воровские навыки. Мелкие кражи, которые я совершал здесь, были ничто по сравнению с этим. Это дерьмо имело серьезные последствия, и именно такую работу я всегда любил в прошлом. Чем дольше длилось тюремное заключение, тем сильнее мне хотелось все провернуть и доказать свою эффективность.

Хотя после того, как меня поймали в первый раз в жизни, моя уверенность в себе изрядно пошатнулась. Роза попала в беду, и я помог ей, вместо того чтобы бежать от ФБР. Я знал, что делаю. Знал, чем рискую. Но, будучи самоуверенным засранцем, я не верил, что действительно попаду в тюрьму, даже когда на меня надели наручники. Роза, по крайней мере, сбежала. И это было единственное, за что я мог держаться здесь. А теперь… она застряла здесь со мной. И я готов заплатить любую цену, лишь бы она выбралась.

— Мне просто кажется, что можно было бы добавить больше вариантов курсов, — без обиняков заявила Роза Гастингсу. Клянусь, эта девушка умела врать, как профессионал. Она была такой же лгуньей, как я — вором. — Было бы полезно пройти обучение и для работы, на которую мы могли бы претендовать, когда выйдем отсюда. Я всегда мечтала стать ландшафтным дизайнером. Мне нравится работать с землей, но немного обучения строительству было бы просто замечательно.

— Вряд ли Пайк выделит больше магического времени на что-то подобное, — сказал Гастингс.

— Но я все равно хочу попробовать, — с интересом сказала она. — Роари хочет подать заявку на курс по идентификации кристаллов, да, Рори?

— Да, — легко согласился я, и Гастингс снова взглянул на меня.

— Думаю, не помешает узнать, — сказал Гастингс, пожав плечами, и Роза кивнула с яркой улыбкой.

Мы подошли к лифту, который вел в комнаты охранников, и Гастингс прижал руку к сканеру, прежде чем тот открылся, и мы последовали за ним внутрь. Мое сердце неровно стучало, пока мы поднимались по комплексу, и я сжимал пальцы, готовясь к этой встрече.

Я переглянулся с Розой за спиной Гастингса, и в моих жилах забурлил адреналин, который не имел ничего общего с этой работой, а все, было связано с ее улыбкой. Мне действительно нужно было взять себя в руки. Я был всего лишь каким-то отъявленным вором, которому буквально нечего было предложить ей за пределами этих стен. Все, что я когда-либо украл, я оставил на попечение моего Прайда. И отец ни за что на свете не отдаст все это обратно. Он считал, что, попав в тюрьму, я отказался от права собственности на украденные вещи, а также от денег, заработанных на краденом. А это означало, что по ту сторону этих стен я останусь без гроша в кармане и потенциально стану еще большим неудачником, чем был здесь. По крайней мере, в Даркморе я был кем-то. Я заслужил свое положение, боролся за него зубами и когтями. Но вдали отсюда это ничего не значило. Я ничего не значил.

Я отогнал мрачные мысли, когда передо мной открылись двери, и я вздохнул, готовясь к этому. Я последовал за Гастингсом, и Роза пристроилась рядом со мной, пока мы шли по ярко освещенному коридору, откуда доносились звуки разговоров. Я оглядывался по сторонам, ища раздатчик антидота. Роза знала, что он здесь, поскольку видела его раньше.

Пройдя мимо группы диванов и кресел, где пара охранников пила кофе, я увидел его. Раздатчик был встроен в стену, а перед ним стоял охранник и нажимал на кнопку, чтобы шприц в пластиковой упаковке выпал ему на ладонь через отверстие. Он прошел мимо нас, кивнув Гастингсу, и, пока мы шли мимо, я украдкой взглянул направо, проверяя кнопку. Казалось, не было никакой необходимости в магической подписи, ни сканера, ничего. Здесь даже камер не было, потому что с какой стати им беспокоиться о том, что заключенный может нарваться на неприятности, когда здесь полно охранников? Возможно, им следовало бы беспокоиться больше.

Не успели мы дойти до кабинета Начальницы тюрьмы Пайк, расположенного дальше по коридору, как Гастингс открыл дверь справа от себя и провел нас в комнату. Несколько столов были расставлены так, что это напоминало классную комнату, а на стене висели плакаты с той же надписью, что и в листовке.

Стань лучшим фейри сегодня!

Тебя ждет светлое будущее.

Твой приговор — это время сиять, а не время вставать на путь преступления.

Я боролся с желанием закатить глаза при этих словах. Все знали, что выход из Даркмора не означает, что ты можешь просто вернуться в общество, как ни в чем не бывало. Половина заключенных здесь была опозорена властью, то есть независимо от того, насколько они были сильны, им больше не разрешалось бороться за положение в обществе. Это означало, что в девяноста девяти процентах случаев на работу их даже не возьмут. Кроме того, существовало множество Орденов, подобных моему, которые были опозорены своими же сородичами за то, что мы бросали на них тень. Так что нет, светлое будущее не ждало меня за пределами моего срока. Хотя, возможно, оно ждет меня за пределами этого места, с Розой.

Фантазии о том, как мы захватим какой-нибудь далекий остров и обустроим там свой собственный уголок, были чертовски привлекательны. Но неужели я действительно верил, что она останется со мной навсегда? Мой брат Леон мог навещать нас с помощью звездной пыли, как и Данте с остальными членами семьи Розы. Больше нам никто не был нужен. Но Розу можно было и спрятать в клане Оскура, если бы она хотела жить среди своего народа. И с чего бы ей выбирать меня, а не их?

У моего брата была своя жизнь, так что я не мог пойти и жить с ним, не мог доставлять хлопоты его семье за укрывательство беглеца. Я не собирался быть ни для кого обузой. Но и оказаться в одиночестве мне тоже не хотелось. Я просто не знал, действительно ли будущее с Розой так уж вероятно. Не похоже, чтобы нас ждали какие-то романтические отношения. Так почему же она осталась со мной? И почему мне было больно от одной мысли, что она не будет рядом каждый день, что я не буду жить рядом с ней, смеяться с ней, быть с ней? Мне была ненавистна мысль о том, чтобы потерять это, несмотря на то что я так хотел быть свободным. Я не хотел, чтобы цена этой свободы означала, что мне придется вернуться к жизни без нее. Теперь она была здесь, и это было так естественно — иметь ее рядом. Как я мог отказаться от нее?

Я снова сосредоточился на текущей задаче, проклиная себя за излишние размышления. Неважно, что будет со мной за пределами этой тюрьмы, лишь бы Роза была свободна. Это было так просто. И я не собирался тратить время на размышления о том, что будет, если я окажусь в будущем. Где бы я ни оказался, там должно быть лучше, чем в Даркморе.

Мы сели бок о бок, и я бросил взгляд на окна, выходящие в коридор, занавешенные открытыми жалюзи.

Гастингс положил перед нами две анкеты на несколько страниц и дал нам по паре пластиковых ручек.

— Пойду выпью кофе, — сказал Гастингс, и Роза издала тоскливый стон, заставивший его приостановиться, прежде чем уйти.

— Ты хочешь?

— А можно? — с надеждой спросила она, ее глаза были такими широкими и невинными, что я мог бы рассмеяться.

Я мог называть ее щеночком и дразнить за ребячество, но я знал, что на самом деле она не такая. И эта девушка никогда и ни в чем не была невинна. Если в доме ее тетушки Бьянки в те времена что-то пропадало, ломалось или пачкалось, это неизменно было делом рук Розы. Она была проблемой с большой буквы «П». И мне это пиздец как нравилось.

— Конечно. — Гастингс пожал плечами, как будто это не имело большого значения, и вышел за дверь. Как только она захлопнулась, Роза повернулась ко мне, понизив голос.

— Через десять минут я попрошу его отвести меня в уборную, — вздохнула она, и я кивнул. — Я выиграю для тебя столько времени, сколько смогу.

— Я справлюсь, даже если у меня будет всего десять секунд, — сказал я с ухмылкой, и она изогнула бровь.

— Маленький нахальный bastardo, — поддразнила она, взяв ручку и посасывая ее кончик, отчего ответная реплика замерла у меня на языке.

Ох-ре-неть, это было горячо. Электричество пронеслось по моему телу и всколыхнуло мой гребаный член. Я не мог оторвать глаз от ее рта — рта, который я попробовал на вкус и с тех пор страстно желал. Когда я чувствовал себя так, трудно было вспомнить, почему я продолжал дружить с ней. Она была взрослой, как и я. Остальной мир смирится с этим, если я заявлю на нее права. Может, и Данте смирится…

Но потом я вспомнил обещание, которое дал ему, всегда защищать ее, и вспомнил, как она смотрела на меня, когда ей было четырнадцать, и видела во мне царя зверей. Я уже не был таким, и я точно не собирался нарушать обещание, данное ее кузену. Я также знал, что могу предложить ей все, что угодно. Так зачем вообще об этом думать?

Я перехватил ее взгляд и решительно кивнул, как раз когда в комнату вернулся Гастингс с подносом кофе. Я удивился, что он принес и мне один, я поблагодарил его, когда он поставил чашку передо мной.

— Это молотый зерновой кофе из Турембии, — сказал он. — Настоящий кофе. Ничего похожего на ту дрянь, которую дают в столовой.

Он смотрел на Розу, его глаза блестели или что-то в этом роде, когда он наблюдал, как она отпивает из своей чашки.

— Ммм, — простонала она, и этот откровенно сексуальный звук дал моему члену еще больше аргументов против того, что я не хочу ее.

У Гастингса слегка отвисла челюсть, когда он наблюдал за тем, как она сглотнула. Затем она демонстративно облизнула губы, к которым мы оба были прикованы, и у меня возникло совершенно неуместное видение, как она облизывает кончик моего члена языком, пробуя меня на вкус, желая меня. Блядь. Мне действительно нужно было собраться с мыслями. Я находился в разгаре очень важного дела. Я не мог все испортить из-за того, что возбудился из-за младшей кузины моего друга. Клянусь звездами, иногда я был просто жалок из-за нее.

Я отвернулся, а Гастингс прочистил горло, слегка покраснел, поднял свою чашку и снова направился к двери.

— Я оставлю вас заполнять формы.

Он закрыл за собой дверь, и Роза ухмыльнулась мне, а я начал представлять себе волосатую задницу Планжера в душе, которую видел сегодня утром, чтобы ослабить свой стояк. Это сработало так, как если бы корабль налетел на скалу и хорошенько там затонул.

Роза начала заполнять анкету, и я повернулся к ней лицом, начав с первого вопроса.

Уверены ли вы, что ваше поведение улучшилось с тех пор, как вы впервые попали в тюрьму Даркмор?

Я нацарапал какой-то ерундовый ответ, двигаясь по вопросам медленно, чтобы убедиться, что у нас достаточно времени. Через десять минут Роза поднялась со своего места и, ухмыльнувшись, направилась к двери и открыла ее. Гастингс тут же шагнул ей навстречу, явно стояв на страже за дверью.

— Не проводишь меня в уборную? — прошептала она.

Гастингс взглянул на меня, и я опустил глаза на страницу, работая над следующим ответом.

— Думаю, этот кофе прошел сквозь меня, — рассмеялась она, и я увидел, как она наклонилась к нему и коснулась его руки. Я проглотил рык — ревность, которую я почувствовал из-за этого, была совершенно охуенно иррациональной. Она обрабатывает его. И даже если бы это было не так, она не твоя, идиот.

— Ладно, пошли, — пробормотал он, и через секунду дверь захлопнулась.

Я мысленно досчитал до десяти, сердце колотилось как сумасшедшее, и я боролся с дикой улыбкой, растянувшей мои губы.

Пора поиграть.

Я поднялся на ноги, подошел к окну и посмотрел сквозь жалюзи, чтобы убедиться, что коридор пуст. Так и было. Тогда я двинулся к двери, тихонько повернул ручку и осторожно приоткрыл дверь. Я задрал голову, прислушиваясь, не приближается ли охрана, но из маленькой комнаты отдыха, расположенной дальше по коридору, доносился лишь шум телевизора. Я вздохнул и вышел в коридор, поспешив по нему бесшумными шагами.

Из кабинета напротив доносился смех, и я замер, когда дверь напротив меня открылась и из нее вышел охранник, продолжая разговаривать с тем, кто находился внутри.

— …клянусь, если мне придется предоставить Пайк еще одну статистику, моя голова взорвется, — рассмеялся он.

— И не говори, — раздался ответ изнутри комнаты.

Я быстро пересек коридор, прижавшись к стене рядом с комнатой, из которой он выходил, и решил рискнуть, в какую сторону он повернет, когда будет выходить. Я был справа от него, значит, мне нужно, чтобы он пошел налево.

Горло сжалось, легкие наполнились воздухом, который я не смел выпускать.

Давай, придурок, иди налево.

Он повернулся, закрывая дверь, и пошел налево. Облегчение охватило меня, когда он направился по коридору и свернул за стену, где стояли диваны.

Я поспешил вернуться на другую сторону коридора, крадучись вдоль стены, приковав взгляд к автомату, который находился всего в десяти футах от меня.

Девять, восемь, семь, шесть, пять…

Роза вышла из комнаты дальше по коридору, и через мгновение из-за угла появился Гастингс, который был к Розе лицом, а ко мне — спиной. Я прижался к стене, проглотив проклятие, и глаза Розы слегка расширились, когда она заметила меня через его плечо, а затем переключились на Гастингса, когда он подошел к ней.

— Все в порядке? — спросил он, собираясь повернуться в мою сторону, но она схватила его за руку.

— Вообще-то, нет, — вздохнула она. — Я чувствую себя не очень хорошо.

Когда я подошел к автомату, мое сердце сжалось от громкого смеха охранника за стеной.

— Что случилось? — спросил Гастингс, в его голосе слышалось беспокойство.

— Голова болит.

— Сильно? — спросил он, протягивая руку, чтобы потрогать ее лоб. — Я могу тебя вылечить.

Я нажал пальцем на кнопку диспенсера, просунув вторую руку под стрелку, как раз, когда внутри устройства раздался механический звук. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

Гастингс повернулся, чтобы посмотреть, и вдруг Роза издала вздох и упала на пол у его ног, обмякнув, как сраная кукла.

— Вот дерьмо, — выругался он, опускаясь на колени, а трое других охранников бросились ей на помощь.

Шприц с антидотом оказался у меня в руке, и я еще несколько раз нажал на кнопку, чтобы убедиться, что у нас его достаточно. Еще два шприца выпали из устройства, затем раздалось жужжание, и на экране вспыхнуло сообщение, которое Роза попыталась прикрыть драматическим воплем.

— Sto morendo, sto morendo e siete tutti così fottutamente stupidi!⁴¹ — Я прочитал сообщение на экране, мысленно выругавшись. Требуется пополнение. Этого должно было хватить.

Я начал бежать трусцой, сердце замирало в горле, когда я вернулся в кабинет с тремя шприцами в кармане, а моя рука легла на дверную ручку.

— Эй!

Я повернул голову на голос, и страх охватил меня. Если меня поймают, у нас больше не будет такого шанса. Планжер не сможет сдвинуться и прорыть нам туннель. Мы никогда не выберемся.

Кейн вышел из лифта в дальнем конце коридора, его взгляд был прикован к Розе на полу.

— Что, вашу мать, здесь происходит?

Он бросился к ней, а я проглотил маниакальный смех, протиснулся обратно в комнату, перемахнул через стол на свое место и опустился на него.

Мне хотелось кричать и ликовать, но я просто похлопал себя по карману, где лежали шприцы, и сделал медленный вдох, чтобы успокоилось сердце.

— Ей нужно к медику, — неистово твердил Гастингс. — Я исцелил ее, а она все еще не очнулась.

Я фыркнул, услышав рык Кейна.

— Хорошо. Я возьму ее.

Я усмехнулся, закончив анкету. Роза рассказала мне о том, как подозрительно Кейн к ней относится, но она была не той, кого ему сейчас нужно обыскивать. И я не сомневался, что он ее обыщет. Но контрабанда была не с Розой. Она лежала у меня в кармане. И он даже не знал, что я здесь.

Когда через полчаса я закончил анкету и Гастингс отвел меня обратно в камеру, было почти невозможно стереть ухмылку с моего лица.

Я подбежал к своей камере, и Роза бросилась ко мне, как только я переступил порог.

— Ты достал его? — спросила она, ее глаза были полны надежды.

Я обхватил ее руками и кивнул, наконец-то позволив себе праздновать, смеясь и обнимая ее.

— Да, блядь, — прохрипела она мне на ухо, когда я прижал ее к себе.

— Мы уходим отсюда, малышка, — прорычал я, не понимая, откуда взялось это слово, но к черту его.

Она засияла, ее улыбка была так охренительно красива, что привлекла все мое внимание.

— Я уже чувствую вкус морского воздуха, Рори.

***

На следующий день, пока мои Тени приносили мне завтрак в столовую, я прижался спиной к стене и смотрел на массу заключенных передо мной. Мне не терпелось поскорее закончить эту гребаную работу и выбраться отсюда. Это возвращало меня к прежней жизни, и это было чертовски заманчивое чувство. Если я сделаю это, действительно сделаю, то, возможно, это станет началом восстановления моего достоинства как Найта.

Офицер Лайл кивнул мне, когда подошел, и встал рядом со мной, глядя на заключенных.

— Доброе утро, Роари. У тебя есть для меня еще какие-нибудь забавные шутки? Я рассказал своему напарнику твою последнюю, и он чуть не лопнул от смеха.

Я ухмыльнулся и пожал плечами, а он подтолкнул меня локтем.

— Давай, я дам тебе пару жетонов для магазина, если ты расскажешь что-то стоящее.

Я оскалился в ответ.

— Хорошо. Только не такая грязная, как прошлая.

Лайл рассмеялся.

— Они всегда хороши.

— Итак… Оборотень стучится в дверь дома своего старого школьного задиры и замечает, что дом маленький, обветшалый и нуждается в большом ремонте. На шатком крыльце в кресле-качалке спит жена задиры, а у ее ног свернулась калачиком маленькая собачка. Задира открывает дверь и не узнает стоящего перед ним человека. Тогда Оборотень говорит: — Здравствуйте, я заметил, что ваш дом в плачевном состоянии, и решил предложить вам пари, чтобы вы подзаработали немного денег.

Лайл широко улыбнулся и захихикал еще до того, как я подошел к развязке.

— Задира заинтересованно кивает, и тогда Оборотень говорит: — Спорим на сто долларов, что я заставлю вашу собаку побежать туда и сесть в машину моего друга. Задира смеется и отвечает: — Вы никогда не заставите его сделать ничего такого. Это легкие деньги. — Тогда Оборотень подходит к маленькой собачке и применяет к ней Альфа-команду, и щенок убегает и прыгает в машину к его другу на колени. — Потрясающе! — воскликнул задира, но потом нахмурился и сказал, что у него нет денег, чтобы расплатиться, но он будет ему должен. Тогда Оборотень говорит: — Хорошо, тогда я дам вам еще одну попытку выиграть, чтобы списать ваш долг. Ставлю двести долларов на то, что смогу поцеловать вашу жену, не разбудив ее. — Задира смеется, качая головой. — Вам это никогда не удастся, это легкие деньги! — кричит он.

— Что было дальше? — спросил Лайл, следя за каждым моим словом.

— Оборотень подходит к его жене, наклоняется и целует ее нежно и соблазнительно, исследуя ее рот, и, конечно, она не просыпается. Задира вздыхает, что снова проиграл игру, и говорит: — Извините, у меня нет денег, чтобы заплатить, но я буду вам должен. — Тогда Оборотень говорит: — Хорошо, я дам вам еще одну попытку, и на этот раз я дам вам триста долларов, если у меня не получится. — Задира соглашается, и Оборотень говорит: — Спорим, я смогу помочиться в горшок рядом с вами, не пролив ни капли. — Задира смотрит на горшок, который стоит довольно далеко от Оборотня, так что вряд ли ему это удастся. Поэтому он с энтузиазмом соглашается, и Оборотень достает свой член и начинает мочиться. Он мочится на ботинки и ноги мужчины, на стены дома, на крыльцо, даже на его спящую жену, а задира громко смеется, пока Оборотень это делает.

Лайл фыркнул от смеха, а я усмехнулся, продолжая.

— Вы не попали ни каплей в горшок! — Задира смеется, хватаясь за живот. — Платите! — Оборотень тоже смеется и протягивает деньги. — Почему вы не расстроены? — спрашивает задира, продолжая смеяться. Оборотень спускается по ступенькам к машине своего друга, не спеша. — Потому что мой друг поспорил со мной на тысячу долларов, что я не смогу украсть твою собаку, поцеловать твою жену, обоссать тебя и твой дом и оставить тебя, смеющимся над этим.

Лайл расхохотался и хлопнул меня по плечу.

— Отлично! — хихикнул он, когда Кейн прошел мимо, бросив на нас взгляд.

Клод поманил меня к столу, я помахал Лайлу на прощание, пока он вытирал слезы с глаз, и опустился перед накрытым для меня пиром. Конечно, слово «пир» было с натяжкой, но у меня была гора овсянки, миска фруктов и три горшочка меда. И это было примерно так же близко к пиршеству, как и все остальное.

Клод ел рядом со мной, и я заметил, что рядом с его подносом лежит фотография его жены и детей.

— Не могу дождаться, когда снова увижу их, — сказал он со вздохом, и я грустно улыбнулся.

— Когда-нибудь ты это сделаешь, — пообещал я, и его глаза засияли, когда он обменялся со мной взглядом. Мы не могли сказать ничего больше, потому что бы Кейн мог обратить свой Вампирский слух в нашу сторону, тем не менее я чувствовал, как Клод предвкушает встречу с ними так же яростно, как и я сам. Скоро мы увидим наши семьи. Мне не терпелось подержать на руках племянницу и племянника. Я бы провернул несколько дел на воле, чтобы заработать достаточно денег и баловать их до тех пор, пока они не поседеют и не состарятся. Для этого мне предстояли долгие годы, и я планировал приступить к работе как можно скорее.

— Осторожно, мисс Роза сегодня выглядит довольно привлекательно, — поддразнил Клод, дернув подбородком в ее сторону.

Я взглянул на нее, где она сидела со своими Волками. Ее новая подруга по стае, Лаура, заплетала ей волосы, смеясь над тем, что говорил Сонни, и все ее лицо светилось.

— Почему это то, чего я должен остерегаться? — пробормотал я, выглядя незаинтересованным, но мои глаза все еще были прикованы к ней. Он был прав. Сегодня она выглядела очень красивой. Она всегда так выглядела, но этим утром в ней было какое-то сияние, и я подумал, не связано ли это с надеждой. Сегодня мы приступали к работе в библиотеке, а это означало, что приближался день, когда мы выберемся отсюда. Мне не терпелось увидеть солнце за этим проклятым куполом Двора Ордена, мне нужно было почувствовать его, когда я буду свободен и, растянувшись в своей форме Льва, буду дремать на каком-нибудь далеком пляже. Но еще больше я мечтал увидеть, как солнце освещает кожу Розы, как она улыбается где-то за много миль отсюда и знает, что ее больше никогда не посадят в клетку.

— Потому что ты ее любишь, — передразнил Клод, и я толкнул его, едва не свалив со стула.

Он продолжал смеяться, выпрямляясь, и замурлыкал, прижимаясь к моей руке. Проклятый домашний кот.

Клод может и был Львом, но в нем не было сущности Альфы. Непривычно, что Львы-мужчины исполняют роли, которые обычно достаются Львицам, но он был любимцем людей, и стать моим вторым было вполне естественно. Он великолепно руководил Тенями, и без него я бы здесь не выжил.

— Нет, нет, нет, НЕТ! — крик девушки привлек мое внимание, и я обернулся, заметив ее в очереди за завтраком. Я узнал в ней Яблочко, с ее маленьким ростом и ярко-розовыми волосами. Она хватала горстями овсянку и швыряла ее на пол, казалось, что она одержима, копаясь в ней.

— Этого здесь нет! Все пропало. Где мои бриллианты? Я оставила их прямо здесь! — Она набросилась на парня позади себя, зажав в кулаке кусок его комбинезона. — Ты взял их! Ты забрал их у леди Джасинты, не так ли? Не так ли? — прорычала она, и офицер Ринд подбежал к ней, оттаскивая ее от него.

— Отстаньте от меня, полковник Горчица! — завопила она. — О, теперь я вижу! Это вы сделали, не так ли? Вы убили ее в библиотеке подсвечником и забрали ее бриллианты!

— Прекрати драться, — прорычал Ринд, пытаясь остановить ее рыдания.

Другой охранник-мудила, Николс, подбежал к нему на помощь, и они вдвоем закрепили наручники за ее спиной, ведя ее к выходу. Ее голос донесся до нас, когда ее втаскивали в дверь, и ее дикие, безумные глаза, казалось, на мгновение остановились на мне.

— Помогите мне, профессор Слива!

Она исчезла вместе с ними, и у меня сжалось горло, я перевел взгляд на Розу, которая нахмурила брови. Теперь я знал, что Роза видела в Психушке, и больше всего на свете боялся сойти с ума в этом месте. Это был полный пиздец. И никто не заслуживал такой участи, даже кучка преступников-психопатов.

В столовой снова начались разговоры, и я вздохнул, возвращаясь к еде. Мы ничего не могли сделать для девушки. Это было просто дерьмовым везением. А может быть…

Я снова посмотрел на Розу, дернув головой, чтобы привлечь ее внимание, и она нахмурилась, встала и подошла, чтобы сесть напротив меня.

— Увидимся через некоторое время, Клод, — сказал я ему, и он кивнул, поняв намек, и поспешил уйти, чтобы посидеть с некоторыми из Теней.

— Что случилось? — спросила она, ее глаза слегка блестели, и я инстинктивно потянулся и взял ее за руку. Я легонько сжал ее, и ее маска тяжело опустилась на место, после чего она убрала руку, а я убрал свою. Она никогда бы не призналась, что исчезновение Яблочка ее расстроило, во всяком случае, не перед таким количеством бдительных глаз. Если бы вы проявили здесь слабость, вокруг собрались бы стервятники.

— Мне пришла в голову одна мысль… — Я пробормотал, бросив взгляд на Кейна, но он был занят тем, что разнимал потасовку между двумя Гарпиями, так что я знал, что могу поговорить наедине. — Если они забирают людей в Психушку для каких-то экспериментов, значит, они это планируют.

— Ты думаешь, они выбирают, кто сойдет с ума? — вздохнула она в ужасе, и я кивнул.

— Логично, не так ли?

— Но как? — прошептала она.

— Я не знаю. — Я опустил взгляд на свою еду, тщательно отгоняя мысль о том, что в нее подмешали наркотики. Но все наши блюда готовились большими партиями, как можно было выбрать одного человека? Я проверил, что Кейн все еще занят, а затем еще сильнее понизил голос. — Но чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше.

Она решительно кивнула, и мое волнение снова начало возвращаться.

— Скоро, — сказал я, ухмыляясь, и она тоже улыбнулась, ее глаза немного загорелись.

— Боже правый, ты выглядишь так, будто тебе нужна помощь со всей этой едой, здоровяк, — голос Планжера заставил меня повернуть голову, и я заметил, что он идет рядом с огромным Цербером с бритой головой и гримасой на лице. Я был уверен, что его зовут Фред, а в Даркморе он пробыл всего несколько недель.

— Отвали, урод, — прорычал Фред, когда рука Планжера прошлась по его спине. Рука Планжера продолжала двигаться, опускаясь все ниже и ниже, чтобы сжать его задницу.

— Мы с тобой могли бы стать настоящими друзьями.

— Убери от меня свои сраные руки. — Фред опустил поднос на стол, резко повернулся к Планжеру и так сильно толкнул его в грудь, что тот попятился назад и шлепнулся на задницу. Никто не засмеялся. Потому что все, кто был здесь достаточно долго, знали, что Планжер, возможно, и выглядел как слабый перевертыш Крота Полетиуса, но он был далеко не таким.

Фред сел перед едой и принялся за нее, а Планжер поднялся на ноги позади него, потирая ушибленный зад, затем полез в карман и обошел вокруг стола Фреда.

— Ох, как грубо с моей стороны, — промурлыкал Планжер, снова привлекая внимание Фреда. — Я не предложил тебе любезно воспользоваться услугами моей банки желаний.

— Что? — Фред хрюкнул, набирая в рот овсянку, и струйка опасения пробежала по моему позвоночнику, когда Планжер сел напротив него. — Отвали, ты, жуткий извращенец.

— О да, но не раньше, чем ты загадаешь свое желание, добрый сэр. — Планжер открыл маленькую стеклянную баночку, высыпал что-то на ладонь, и у меня в горле поднялась желчь, когда я понял, что это клочок седых лобковых волос. Он сдул их на Фреда, и они прилипли к его лицу и расспались по всей его еде.

— Что это за хуйня? — Фред отмахнулся от него, и тогда Планжер встал, схватил его за голову и погрузил ее в овсянку, втирая ее в его лицо, а затем отпустил его и ложкой вложил несколько полных горстей в его раздвинутые губы как раз перед тем, как охранники посмотрели в его сторону.

Кейн подскочил, когда задница Планжера ударилась о его сиденье, и Фред зарычал от возмущения, выплевывая овсянку и проводя рукой по лицу, чтобы убрать лобковые волосы с его липкой кожи.

— Что, блядь, здесь происходит? — потребовал Кейн, а Планжер невинно улыбнулся.

— Я просто завел нового друга, сэр, — сказал он. — Не так ли, медвежонок Фредди? Мы просто играли в игру.

Из носа Фреда текла кровь, и он, похоже, догадался, что было в его еде: он практически вцепился когтями в свою кожу, чтобы избавиться от лобковых волос.

— Это правда, Триста Два? — спросил Кейн у Фреда, и тот поднял на него глаза, а затем быстро кивнул.

— Да, сэр, — сказал Фред гораздо более слабым тоном, чем раньше. Планжер встал и, двигаясь вокруг, что-то прошептал на ухо Фреду.

Тот побледнел и склонил голову. Планжер уплыл с самодовольной улыбкой на лице, а я повернулся к Розе, которая вздрогнула.

— Напомни мне никогда не злить этого парня, — пробормотала она.

— Только если ты тоже мне напомнишь, — ответил я.

Прозвенел звонок, возвещающий об окончании завтрака, и все мысли о лобковых волосах Планжера вылетели у меня из головы. Пора было приступать к работе в библиотеке. Все вышли из зала, и Роза с радостью вскочила со своего места.

Мы шли бок о бок с другими заключенными, позволяя потоку тел увлечь нас к выходу. Кейн с самодовольным выражением лица ждал, пока новая команда соберется в коридоре за столовой, но я понятия не имел, почему.

— Хочешь что-то сказать? — спросила Роза, откидывая волосы.

— Надеюсь, тебе понравится твоя новая работа, Двенадцать, — сказал он с ухмылкой.

— Все же лучше, чем предыдущая, верно? — бросила она ему, и его глаза сузились.

Клод, Сонни, Бретт и Эсме присоединились к нам, а вскоре после них прибыл Густард. Планжер широко улыбнулся, рассматривая всех нас, и потер руки.

— Ну что, готовы приступить к работе? — спросил он, разглядывая татуировки на шее Густарда, которые виднелись над его идеально выглаженной униформой. У него было охренительное нахальство так смотреть на серийную убийцу. Но даже Густард не стал бы ничего делать с ним в присутствии охранников. Особенно после того, как Планжер только что напомнил всем нам, что случается с теми, кто его разозлил.

Следующим появился Син, вытянув руки над головой и с ухмылкой оглядывая всех нас.

— Привет, команда.

— Мы все здесь, верно? — сказала Роза. — Пойдемте.

— Мы ждем еще двоих, — сухо сказал Кейн.

— Офицер Гастингс сказал, что это команда из девяти человек, — пробурчал я, и Кейн перевел глаза на меня, его взгляд был полон неприязни.

— Ну, он ошибся. В этой рабочей группе одиннадцать человек, — прорычал он. — У тебя с этим проблемы, Шестьдесят Девять?

— Нет, сэр, — пробормотал я, но обменялся коротким взглядом с Розой. Кто бы ни появился, ему придется доверить наш секрет. И кто знал, какой ублюдок сейчас выйдет из столовой?

Дерьмо, это нехорошо.

Появился Итан Шэдоубрук, подошел к Кейну и, сжав челюсти, взглянул на Розу.

— О, блядь, нет, — прорычала Роза, выпрямляя позвоночник. — Я не буду работать с ним. — В ее глазах промелькнул страх, потому что речь шла о чем-то большем. Если он возьмется за эту работу, ей придется довериться ему, позволить ему пойти с нами. И хотя я боялся, что она оставит свою пару в этом месте, это не означало, что я хотел, чтобы решение было принято не в ее пользу.

— Если ты отказываешься работать с ним, то можешь вернуться к уборке на уровне технического обслуживания, Двенадцать, — сказал Кейн, выглядя охренительно веселым из-за ее взгляда на Итана.

Клянусь звездами, все должно было быть не так. И что это за последний гребаный участник?

Я бросил взгляд на столовую: остальные заключенные уже разошлись по своим рабочим местам или вернулись в камеры. Кого, блядь, мы тогда ждали?

— Не могу дождаться, когда мы начнем ремонт, — сказал Син, подмигнув Розе, когда Кейн не смотрел. Она пнула его в голень, и он прикусил губу, словно ему это понравилось. Мудак.

В конце концов дверь открылась, и Пудинг вышел, двигаясь к нам прогулочным шагом, а затем остановился перед Кейном.

— Я на месте.

Роза выглядела удивленной, ее глаза перебегали с Пудинга на Итана, а в горле нарастало рычание. Пудинг, конечно, не представлял угрозы, но он был медлительным, как дерьмо, и я не знал, поможет ли он в этой ситуации. А что, если он не захочет сбежать? Я понятия не имел, как долго он отбывал наказание и что вообще о нем известно за пределами этой тюрьмы, но он был хорошим парнем. По крайней мере, он не стал бы на нас доносить.

— Выбери другую работу, — потребовала Роза у Шэдоубрука, который холодно улыбнулся ей.

— Нет, — просто ответил он, сложив руки. — Это единственная, которую мне дают, поскольку мои привилегии были аннулированы за кражу ключа от наручников. — Последние слова он произнес с ядом, его взгляд был устремлен на нее, и в нем ясно читалось обвинение. В моем горле поднялся рык, а Итан бросил на меня острый, как нож, взгляд.

— За мной, — рявкнул Кейн и направился вниз по лестнице, явно закончив наблюдать за этим разговором.

Я прижался к Розе, когда она отвернулась от Итана, и мы вместе поспешили вниз по лестнице, не отставая от стремительного шага Кейна. Она бросила на меня взгляд, который говорил: что, блядь, мы собираемся делать?, а я бросил ей в ответ взгляд, который говорил, что мы ничего не можем сделать. Она снова зарычала, впадая в ярость, когда мы достигли шестого уровня и пошли по коридору к матовым стеклянным дверям библиотеки.

Кейн распахнул одну из дверей, жестом приглашая нас войти.

— Вы будете заперты до обеда. За вами будут следить камеры. Любое нарушение — и вы рискуете полностью лишиться привилегий на работу. Есть вопросы? Хорошо. Приступайте. — Он сунул мне в руки листок бумаги и стал ждать, пока мы войдем внутрь.

Когда мы вошли, я посмотрел на бумажку и обнаружил контрольный список всех работ, которые нужно было сделать. Внутри лежали кучи и кучи коробок, которые, как я понял, были заполнены новыми книгами, а рядом с ними стояли ведра с краской и кистями, простыни, штукатурка и всевозможные вещи для ремонта. Кейн захлопнул дверь, раздался лязг запирающегося замка, после чего его тень скрылась за матовым стеклом.

Все, кроме меня и Розы, двинулись вперед, чтобы взять инструменты, а Планжер начал водить пальцами по мохнатой длине малярного валика.

— Мы ничего не можем сделать, — пробормотал я Розе, которая выглядела готовой сорваться.

Я взял ее за руку, и она встретила мой взгляд, тяжело дыша.

— Он не может пойти.

— Он должен, — быстро прошептал я. — У нас нет выбора. Все в этой комнате идут, иначе мы не сможем этого сделать.

— Кто идет? — промурлыкал Планжер, подойдя ближе и продолжая поглаживать эту чертову кисть. Я с рычанием вырвал ее из его рук, и он удивленно поднял седые брови.

— Слушайте! Хватайте это ремонтное дерьмо и идите за мной! — крикнула Роза, привлекая к себе внимание всех присутствующих и удивляя меня, когда она зашагала прочь. Похоже, она приняла решение.

Она окинула взглядом всех, кроме Итана, которого она категорически игнорировала. Она поманила их за собой, и я зарычал на тех, кто не сдвинулся с места, включая Шэдоубрука, который в замешательстве нахмурился. В конце концов, он тоже последовал за ней, и мы вошли в одну из многочисленных «слепых» зон видеонаблюдения в задней части огромной библиотеки.

Роза забралась на стол, положив руки на бедра, и уставилась на нас сверху вниз, а я оказался рядом с Итаном, который наблюдал за ней.

— Что это за херня, любимая? Ты же не собираешься брать на себя руководство группы по ремонту гребаной библиотеки, — насмехался Итан, а Сонни и Эсме угрожающе рычали.

— Она очень хороша, котик, так что выслушай ее, — возбужденно сказал Син, подпрыгивая на носочках.

— Выслушай ее, Волк, — вставил Густард. — Тебе повезло, что ты здесь. Всем вам, мать вашу, повезло.

— Что именно мы делаем здесь, в справочном отделе? — спросил Пудинг своим медленным тоном, оглядывая проходы и держа в одной руке стремянку, словно она ничего не весила.

— Может, Волчице нужна другая стая, чтобы ублажать ее здесь, в темноте, — голодно пробормотал Планжер у меня за спиной, и я помрачнел.

— Мы здесь… потому что сбежим из Даркмора, — перешла Роза к делу, ее голос был низким и серьезным. — Каждый из нас в этой комнате, и никто больше.

— Что? — пробурчал Итан, делая шаг к ней, но я вскинул руку, чтобы преградить ему путь.

— Послушай ее, — сказал я предупреждающим тоном. — Она предлагает тебе вернуть твою жизнь.

— Мы сбежим? — взволнованно спросил Планжер, когда Эсме, Бретт и Сонни застонали и обняли друг друга. — И как же мы выберемся отсюда, милый щенок? Ты знаешь какой-нибудь узкий проход, в который мы могли бы залезть и вылезти?

— Пока нет, — ответила Роза, слегка поморщившись от такой постановки вопроса. — Но ты выкопаешь его в своей Орденской форме, Планжер. Потому что ты сможешь чувствовать магические датчики в земле и обходить их. — Она достала из кармана шприц с антидотом Подавителя Ордена и показала его ему и всем остальным.

Клод задохнулся, глядя на меня сияющими глазами, и я улыбнулся ему. Он снова увидит своих детей. Я дал это обещание и собирался его сдержать. Он посмотрел на Розу с благодарностью во взгляде.

— Спасибо, мисс Роза.

Она отмахнулась от него, но все равно улыбнулась, и я с ухмылкой похлопал Клода по спине.

— О мои сладкие волосатые бабушкины яйца, — возбужденно сказал Планжер. — Я обязательно выкопаю вам ямку, мэм. Я выкопаю ее глубокой и широкой, чтобы мы все вместе в ней поместились.

Я ухмыльнулся, не обращая внимания на то, что Планжер был полным отморозком, потому что какая разница, если он был тем отморозком, который будет прокладывать туннель, чтобы мы выбрались из этого места?

— Ты лично нас всех выбирала, гончая? — спросил Пудинг у Розы, его глаза сияли.

— Ну да, типа того, — неловко ответила она, и Пудинг улыбнулся, а Итан в это время глубоко нахмурился.

— Ну, меня еще никогда ни для чего лично не выбирали, — сказал Пудинг. — И я хочу принять твое приглашение взять меня с собой на поверхность и сбежать из этой тюрьмы. Да, я бы хотел этого, гончая.

— Хорошо, — сказала Роза с натянутой улыбкой. — Итак, нам нужно работать. Все в деле?

Итан выглядел потрясенным, так как все быстро согласились, и я обратил на него свой строгий взгляд.

— Либо ты в деле, либо наживешь себе врагов среди всех присутствующих в этой комнате. Если ты сдашь нас, Шэдоубрук, я сам тебя убью. Никто не должен облажаться. Мы и так потратили на это слишком много сил.

Итан посмотрел на меня, казалось, настолько удивленный, что даже не рассердился из-за того, что я так с ним разговариваю.

— Ты хочешь сказать, что я смогу вернуться домой? — спросил он, в его глазах вспыхнуло отчаяние, и я почему-то положил руку ему на плечо.

— Если ты поможешь нам выбраться отсюда, то сможешь идти, куда захочешь, Шэдоубрук.

Я взглянул на Розу, обнаружив, что ее глаза теперь прикованы к Итану, и какие-то глубокие эмоции проглядываются в ее взгляде, когда она ждет его ответа.

— Я в деле, — прорычал Итан, твердо кивнув. — Что ты хочешь, чтобы я сделал?