Альфа волк

Глава 16

Розали

Мое сердце колотилось, а адреналин проникал в конечности. Вот и все. Назад пути нет. Люди в этой комнате официально стали моими новыми лучшими друзьями, даже если я и ненавидела троих из них. Это не имело значения, потому что с этого момента и до тех пор, пока мы не вдохнем свежий воздух свободы, мы все десять человек были связаны друг с другом как клей.

Сонни, Эсме и Бретт, возбужденно хихикая, начали снимать книги с полок, отведенных для сегодняшнего дня, и, используя выданный нам контрольный список, упаковывать ненужный ассортимент. Я уже взяла с них клятву о молчании в Магическом Комплексе, когда решила, что они пойдут со мной, заставив пообещать никому не раскрывать секрет, который я здесь выдала, и чтобы знать, если они нас предадут, но меня это на самом деле совсем не беспокоило.

Роари планировал взять у Клода такую же клятву в следующий раз, когда они будут в комплексе, и они вдвоем разговаривали на низких тонах, когда начали оттаскивать только что опустевшие полки от стен, чтобы можно было приступить к покраске. Мы заставим Планжера, Итана и Пудинга поклясться в этом в следующий раз, когда окажемся там. И Густарда, если получится, хотя я готова была поспорить, что этот скользкий угорь найдет способ не подчиниться.

Последние полчаса мы занимались распределением обязанностей, причем большая часть команды взяла на себя реальные ремонтные работы, чтобы скрыть истинное положение вещей. Я испытала серьезное облегчение, когда Пудинг сказал мне, что предполагал, что попал в список благодаря своему таланту создавать устройства связи из микросхем от старых горшочков из-под пудинга, а теперь я поняла, что он в любом случае должен был быть здесь.

Он согласился попросить своего брата доставить приемники членам семей нашей команды, чтобы каждый мог сообщить о том, что он выйдет отсюда, не рискуя разговаривать с кем-то по телефону или на свидании, где на него обратят внимание охранники. Он собирался передать его и Джерому, фейри, который заплатил мне, чтобы я вытащила Сина отсюда, и от которого зависела реализация последнего этапа моего плана, чтобы мы могли как можно дольше держаться подальше от ФБР. Все, что мне нужно было сделать, — это убедиться, что мои Волки продолжают поставлять Пудингу чипы, и он сможет сделать достаточно передатчиков, чтобы мы могли общаться со всеми, кто находится снаружи. Общаться достаточно часто, чтобы убедиться, что их часть плана тоже выполняется. Итан даже согласился поручить своим Волкам собирать чипы, как только Роари сказал, что поручит это Теням, а Густард неохотно согласился подключить к этому делу Наблюдателей. С таким количеством чипов Пудинг сможет изготовить столько передатчиков, сколько нам понадобится, лишь бы мы не забывали приносить их ему.

Мы выбрали темный уголок библиотеки, чтобы начать рыть туннель, отодвинули книжную полку и ввели Планжеру небольшую дозу антидота, которой хватило бы на два часа работы, а остаток шприца мы приберегли на другой день. Придется делить, но так как полной дозы хватало на двадцать четыре часа для охранников, нам должно было быть достаточно и тех трех, которые Роари удалось украсть.

Син вызвался остаться с Планжером в туннеле и присматривать за ним, и я была ему за это очень благодарна, потому что Планжер и в обычный день был для меня охренительно противен, но Планжер в его измененной форме вызвал беспокойство на совершенно новом уровне. Я раньше не испытывала стыда перед Орденом, но, черт возьми, на перевертышей Кротов Полетиуса было чертовски противно смотреть. А может, дело было только в нем. Но если совместить эту внешность с не слишком приятным характером Планжера, то получится фейри, с которым я не хотела бы торчать в маленьком темном пространстве часами напролет. Нет, Син точно спас мою задницу.

Когда Планжер впервые сдвинулся, я, честно говоря, подумала, что он меня разыгрывает и просто делает полдела, чтобы нам всем было противно, но нет, я нашла справочник, и оказалось, что они действительно сдвигались только наполовину. В форме Ордена седые волосы, покрывавшие его тело, уменьшались, пока он не стал гладким, но затем его кожа, казалось, растянулась, пока не стала свисать свободными складками, как у одной из этих странных голых крото-крыс, но его тело оставалось в форме фейри, так что он выглядел как тающая восковая фигура. Потом его руки превратились в похожие на кротовые когти, глаза уменьшились, нос вырос и стал красным, из него проросли похожие на щупальца отростки, и он засветился — это пиздец блять, я никогда в жизни не видела такого жуткого Ордена.

И, конечно, поскольку это был Планжер, он настоял на том, чтобы раздеться во время сдвига, хотя его настоящее тело было достаточно похоже по форме на его форму фейри, чтобы он мог легко сохранить одежду. Он продолжал биться задницей о стенки туннеля, пока копал, и произносил слова «это моя методика» столько раз, что за те пять минут, что я провела с ним, пока он копал, я сходила с ума.

Сину пришлось серьезно постараться, наблюдая за этим фрик-шоу, и я с радостью отплатила бы ему любым способом, чтобы потом выразить свою благодарность.

Густард, как ни странно, не помогал, заняв место за одним из убогих столов и раскрыв книгу, чтобы почитать.

— Ты должен помогать с работой, stronzo, — рыкнула я на него, переместившись, чтобы встать над ним и прижать руки к столу перед ним.

— Думаю, вы все с этим справитесь, — лениво ответил он, перелистывая страницу, и я зарычала, протягивая руку и захлопывая книгу.

— На этой работе у нас не хватает двух человек, пока Син и Планжер в туннеле, — прошипела я. — Мы не можем позволить себе показать, что слишком долго выполняем работу, иначе у охранников могут возникнуть к нам вопросы. Или, что еще хуже, они могут решить перевести сюда рабочих.

— Расслабься, моя дорогая, охранникам все равно, сколько времени займет эта работа, иначе они бы наняли для нее профессиональных магов. Они просто хотят быть уверенными, что мы ненавидим каждую гребаную секунду этой работы. Так что убери свою жирную ладонь с моей книги, а я пойду и подежурю у главной двери. Уверен, ты захочешь быть предупреждена, если охранники вернутся, чтобы проверить нас. — Густард выдернул книгу из-под моей руки и вернул ее обратно, опасно улыбнувшись, после чего направился к дверям в дальнем конце просторного помещения.

К счастью для него, камеры видеонаблюдения прикрывали его ухмыляющуюся задницу, иначе у меня могло бы возникнуть искушение выбить из него все дерьмо, как это однажды сделали со мной его сраные дружки. Я заскрипела зубами, пытаясь загнать свой гнев на Густарда в комок ненависти на задворках сознания. Его очередь еще придет. Я уже планировала, как лучше от него избавиться, прежде чем мы выберемся отсюда, и я отомщу его банде веселых засранцев, если представится такая возможность. Скоро все мои враги почувствуют, как на них обрушится железный кулак моего гнева.

Меня схватили за локоть, когда я стояла и кипела. Я обернулась, чтобы увидеть Итана, который пристально смотрел на меня. Он потащил меня прочь от остальных членов группы, за стопки коробок и сквозь лабиринт полок с книгами, посвященными преступности и изменению жизненного пути.

Я могла бы отбиться от него, но не стала. Нам нужно было прояснить все сейчас, пока я застряла с ним в этой команде. Имело бы смысл сделать это скорее раньше, чем позже. Кроме того, ощущение его руки на моей плоти было слишком чертовски приятным, чтобы отрицать его, даже если его хватка вызывала синяки, а в воздухе чувствовался привкус его ярости. Я слишком долго избегала его, и парная связь уже несколько дней жаждала вернуть меня в его объятия. Это был хороший предлог, чтобы утихомирить его глупости, не показав, что я уступила.

Когда мы дошли до конца ряда и оказались достаточно далеко от остальных, чтобы нас не подслушали, он развернул меня и толкнул спиной к стене с такой силой, что боль на мгновение отозвалась в позвоночнике. Что за хрень с этими stronzos, которые думают, что могут меня лапать все время, черт возьми? И что за хрень со мной, что мне это так, блять, нравится?

— Ciao, anima gemella⁴², — промурлыкала я, глядя на него с дразнящей ухмылкой, когда он зарычал мне в лицо.

— Что это значит? — прошипел он.

— Я назвала тебя своей родственной душой, — сказала я таким тоном, чтобы он точно знал, что я думаю об этом дерьме, хотя мое сердце колотилось от того, что он так близко, и какая-то часть меня просто хотела, чтобы он был еще ближе.

— Ну, ты явно не считаешь меня своей родственной душой, если планировала все это и даже не сказала мне, — огрызнулся Итан. — Ты вообще знала, что я буду в этой команде? Ты вообще собиралась взять меня с собой?

Я медленно облизала губы, пока его взгляд пронзал меня, требуя ответа, словно он нуждался в нем больше, чем в дыхании.

— Нет, — медленно произнесла я, растягивая слово и наблюдая, как оно ударяет его в грудь, словно пуля, и я очень надеялась, что это пиздец как больно.

Итан только покачал головой, словно не мог в это поверить, повернулся и пошел прочь от меня, как будто ему просто невыносимо было смотреть на меня. Но не успел он дойти до конца прохода, как снова повернулся и бросился ко мне с яростью в голубых глазах.

— Скажи, что ты этого не чувствуешь, — потребовал он. — Скажи мне, что ты не сгораешь от желания видеть меня, прикасаться ко мне, целовать меня — это доводит меня до грани безумия, и все же ты готова бросить меня здесь и заставить нас обоих страдать от этой боли до конца наших дней? Какого хера, Розали?

— Что ты чувствуешь? — жестоко спросила я, натягивая на лицо маску, которую научил меня носить papa. — То, как ты отвергал меня и тот дар, что преподнесла нам Луна? Неприятие от осознания того, что моя пара скорее позволит Сину сделать из него маленькую сучку и заставит всю тюрьму поверить в то, что он образовал парную связь с гребаной Бетой, чем встанет и заявит на меня права как на свою собственную? Боль в груди от того, что ты позволил этой низкоранговой сучке лапать тебя, целовать, трахать и…

— Я не трахаю ее, — прорычал он так, словно эта мысль действительно вызывала у него отвращение. — Я не собираюсь трахаться ни с кем, кроме тебя.

Я горько рассмеялась и откинула волосы, хотя его слова вызвали во мне облегчение. Мысль о том, что он выберет кого-то намного ниже себя, а не меня, сводила меня с ума. Если бы она была Альфой, тогда я хотя бы могла это понять, но эта сука, блядь, только и делала, что лебезила перед ним. Притворно улыбалась. Если бы я знала, что после того, как у него появилась я, он стал испытывать жесткие чувства к этой покорной дряни, я бы никогда не смогла этого простить.

— Ну, звучит так, будто ты вообще никого не трахаешь, amore mio⁴³, — насмехалась я. — Потому что меня ты точно не трахаешь.

Итан зарычал, наклонив голову на одну сторону и глядя на меня сверху вниз.

— Ты не сможешь бороться с этой вечной любовью. Нам суждено, тебе и мне, Луна хочет, чтобы мы были вместе…

— Но ты не хочешь, — усмехнулась я. — И я не собираюсь быть твоим грязным секретом, Итан. Так что выбирай меня или оставь меня в покое.

— Я не могу, — прорычал он, и на мгновение показалось, что в его глазах вспыхнул Волк от муки, которую он испытывал из-за этого. Да пусть хоть захлебнется в своих сраных слезах. Если он хочет пожалеть себя из-за этой ситуации, то пусть жалеет. Это должен был быть дар, а не проклятие, и я не собиралась терпеть его сожаления.

— Тогда оставь меня в покое. Ты мне все равно не нужен. — Я отмахнулась от него, собираясь уйти, но он поймал меня и снова толкнул к стене.

Я зарычала на него, и он тихонько заскулил.

— Ты ведь действительно собиралась оставить меня здесь, не правда ли? — вздохнул он, и чувство вины, которое я испытывала из-за этого обвинения, обожгло мне горло желчью. Потому что да, это было моим намерением. Но, глядя в его ярко-голубые глаза, я задалась вопросом, действительно ли я сделала бы это. Потому что стоять здесь с ним было слишком охренительно приятно, даже когда я была так зла, что могла бы набить его лживую морду.

— Ты все равно меня не хочешь, — пробормотала я.

— Я хочу тебя, — яростно сказал он. — Ты — все, что я, блядь, хочу.

— Лжец. Ты больше хочешь свою драгоценную банду. — Блядь, как же больно было говорить это, вот так излагать факты и ждать, что он будет их отрицать, хотя я знала, что он этого не сделает.

— Когда мы выберемся отсюда, все может быть по-другому, — начал он, хотя сам в этом не был уверен. — Я знаю, что в Алестрии банды не воюют так, как здесь. Мне просто нужно время, мне нужно…

— Я не собираюсь ждать, пока ты решишь, что я тебе нужна, — прошипела я. — Мне это и не нужно. Ты не единственный Альфа, который хочет заявить на меня свои права, и мне не нужен тот, кто стыдится меня.

С губ Итана сорвался гневный рык, и он повернулся, выхватывая все книги с полки рядом с нами так, что они посыпались на пол.

— Кто это? — потребовал он, забыв даже о том, что нужно говорить тише, так как в его глазах вспыхнула ревность, и он выглядел наполовину искушенным, чтобы вытрясти из меня ответ. — Это тот сраный Лев? Я вырву его гребаную гриву и сделаю из нее коврик!

— Нет. Это не Роари. Я тоже недостаточно хороша для него, — я бросила эти слова небрежно, но они все равно причиняли гребаную боль. Как это я позволила трем разным альфа-самцам подойти достаточно близко, чтобы вот так ранить меня своим отказом? На хуй их всех и их дерьмо. Меня тошнило от ощущения, что я не могу соответствовать их ожиданиям.

Ярость Итана сменилась мукой, когда он почувствовал мою боль, и он тихонько заскулил, прежде чем переместиться в мое личное пространство и прижаться ко мне.

Это было так охренительно приятно, что я даже не стала его отталкивать. И мне было неприятно это признавать, но я почувствовала облегчение от того, что он идет с нами, потому что я не могла даже представить себе, что больше никогда не смогу его увидеть.

— Я принес тебе это, — пробормотал он, найдя мою руку и зажав что-то теплое между пальцами.

Я глубоко вздохнула, когда он прижался ко мне, стараясь не наслаждаться этими ощущениями, хотя и тосковала по нему с прекрасной, мучительной болью. Я опустила взгляд и обнаружила в своей руке желтый Кристалл Солнечного камня, который, по словам Сина, они украли вместе.

— Надеюсь, ты его вымыл, — пробормотала я, хотя мой гнев на него понемногу ослабевал, потому что он сделал это для меня, даже не подозревая, что это принесет пользу и ему. Он рискнул тем, что охранники поймают его, только чтобы принести это мне. Хотя прошло уже несколько дней с тех пор, как кристалл был у него, он явно носил его с собой, рискуя быть пойманным каждый раз, когда проходил мимо охранника. Для меня. Это должно было что-то значить, даже если я не хотела этого признавать.

— Ненавижу этого сраного Инкуба, — прорычал Итан, его губы прошлись по моей шее, заставив стон подняться в горле, но я приказала себе сдержаться, не желая, чтобы он знал, как сильно я наслаждаюсь этим.

— Вкус к Сину приходит со временем, — вздохнула я.

— Поверю тебе на слово, дорогая.

Большие руки Итана обхватили мою талию, и он повернул голову, ища мои губы с вожделенным стоном.

Но я не стала поддаваться. Я не могла. Поэтому я повернулась к нему щекой, и его горячий рот припал к моей плоти, а не к губам, отчего под кожей зажглись искры.

Итан не желал отстраняться, его рот двигался по моей челюсти и шее, пока стон не сорвался с моих губ, как у подлой предательницы. Блядь, мне нужно было почувствовать его прикосновение к своей плоти. Мне нужно было, чтобы он поклонялся моему телу и удовлетворял эту боль в моей душе по нему. Потому что он был моим, а я — его. Луна решила это, даже если мы не хотели с этим соглашаться.

Он начал дергать за пуговицы моего комбинезона, и я зарычала, когда мои руки скользнули по его спине.

— Я не буду с тобой трахаться, Итан, — настаивала я.

— Просто позволь мне сделать тебе приятно, — умолял он, просовывая руки внутрь комбинезона и задевая верхний край моих трусиков.

Я снова зарычала, желая сказать ему «нет» и страстно желая сказать «да». Со стоном разочарования, которое, как я знала, не будет удовлетворено, пока я не схватила его за волосы и с силой не нажала на него, опуская ниже.

Итан слегка зарычал, когда я призвала его поддаться моему контролю, но когда я зарычала в ответ, он послушно опустился на колени, похоже, понимая, что все произойдет по-моему или не произойдет вовсе.

Он расстегнул пуговицы на моем комбинезоне, пока тот не оказался нараспашку, и наклонился вперед, чтобы поцеловать мое влажное тепло через барьер из хлопка.

Его пальцы обвились вокруг краев трусиков, и я тихонько застонала, когда он сорвал их с меня, обнажив мою киску, и спрятав испорченный материал в карман.

Он переместил свой рот на внутреннюю сторону бедра, когда я раздвинула ноги, чтобы дать ему доступ, но это было не то место, где я хотела его видеть. Моя хватка на его волосах усилилась, когда он попытался взять ситуацию под контроль, и я силой прижала его рот туда, куда хотела.

Итан зарычал, когда его губы прикоснулись к моему клитору, и от этого звука у меня вырвался еще один стон.

Возможно, ему не понравилось, что я взяла все в свои руки, но его горячий язык все равно начал дразнить меня, и я задвигала бедрами, насаживаясь на его рот, пока удовольствие проносилось по моему телу.

Итан поднял руку, вводя в меня два пальца, чтобы усилить пытку, и я бесстыдно оседлала их, требуя большего.

Он начал замедлять темп, играя со мной, пока пожирал меня, и я зарычала от разочарования.

— Сильнее, — приказала я своим Альфа-тоном, заставляя его рычать еще громче, пока я пыталась заставить его прогнуться под мою волю.

Это рычание было охренеть как приятно на моем клиторе, что я снова застонала, еще сильнее раскачивая бедрами, елозя по его лицу и трахая его руку, и он поддался моим желаниям, облизывая и покусывая, вводя пальцы внутрь и вытаскивая их наружу. Пока я с силой не кончила. Я подавила желание выкрикнуть его имя. Потому что я отказывалась хвалить его за это. Дело было не в нем. Дело было в нашей связи. И даже когда он сосал мой клитор, чтобы продлить удовольствие, я отказывалась признать, что хочу его больше, чем это.

Он отступил, и я начала застегивать пуговицы на комбинезоне, встретившись с его взглядом, пока он стоял передо мной на коленях.

— Мне жаль, что я причинил тебе боль, любимая, — сказал он, и я почувствовала, как много он имеет в виду, когда мое горло сжалось, а сердце заколотилось.

— Насколько жаль? — вздохнула я.

— Я не могу рассказать всем о нас, — грустно сказал он.

— Тогда, думаю, мне больше не о чем с тобой говорить. — Я обошла его и пошла прочь, пока он не увидел, как я трескаюсь. Может быть, парные узы и заставляли меня жаждать его, но я не должна была отдавать ему ничего, кроме своей плоти, и я боролась с этим так часто, как только могла.

Я была Розали Оскура, и никто не заставит меня быть своей сучкой.

***

Мы провели несколько дней, совершенствуя наш порядок действий в библиотеке, и как бы мне ни хотелось повременить с реализацией наших планов, я понимала, что очень важно сделать все правильно. Пока Планжер старательно использовал свой дар для создания двух необходимых нам туннелей — одного, ведущего вниз, на уровень обслуживания, и другого, ведущего вверх, на поверхность, — остальные занялись покраской стен и удалением старых книг с полок. Работа с каталогами была просто ужасно скучной, поэтому я по большей части красила вместе с Роари, замазывая грязно-бежевые стены новым белым слоем.

— Нам нужно выяснить, как долго мы сможем использовать туннели, когда выполним наш план, — задумчиво пробормотала я, работая так близко к Роари, что наши руки постоянно соприкасались. Но это было совершенно по-волчьи, а не из-за желания быть ближе к нему. И я буду твердить себе это до седины в волосах.

— Разве ты не планируешь устроить бунт в ночь нашего побега? — спросил он низким тоном, оглядываясь по сторонам, хотя мы знали, что поблизости нет никого, кто мог бы нас подслушать.

— Да. Но мне нужно знать, как долго охранники будут пытаться сдержать бунт, прежде чем сдадутся и отпустят Белориана. Меньше всего мне хочется, чтобы эта хрень преследовала нас по туннелям и сожрала всех. — Я содрогнулась от этой мысли, а Роари скорчил гримасу.

— Нет, давай не доводить до этого. Так что нам нужно сделать?

— Нам нужно потренироваться, чтобы я могла определить время. Мы должны заставить заключенных устроить бунт, а затем убедиться, что все мы сможем избежать резни и спуститься сюда достаточно быстро, чтобы сбежать через туннели. Мы должны быть уверены, что успеем уйти до того, как этот монстр пустится за нами в погоню, иначе нам придется придумать, как его нейтрализовать.

— Не думаю, что есть способ его нейтрализовать, — пробормотал он. — Этот монстр был создан для того, чтобы его было невозможно остановить.

— Тогда тем более стоит устроить тренировочный бунт.

— Я слышал, кто-то сказал «вечеринка»? — мурлыкнул Син у нас за спиной, и я повернулась к нему с ухмылкой, когда он двинулся вперед, чтобы осмотреть нашу работу. Планжер одевался за его спиной. А Сонни и другие Волки следили за тем, чтобы книжные шкафы были прислонены к стене, скрывая туннель, так что, должно быть, наше мероприятие подходило к концу. — Ты промахнулась, котенок.

Я отвернулась к стене, нахмурившись, а Син выхватил кисточку из моей руки, пока я отвлеклась, и провел ею прямо по щеке.

Я удивленно втянула воздух и повернулась к нему с игривым рычанием.

— Ты не мог этого сделать.

— Что сделать? — спросил он, ухмыляясь, когда медленно опускал кисть обратно в банку с краской.

Густард резко свистнул откуда-то из-за двери, давая понять, что приближается охранник, но мне было все равно. Это была война.

Я заметила Итана, наблюдавшего за нами сузившимися глазами с другой стороны комнаты, но проигнорировала его. Он все равно не мог пожаловаться, если только не захочет признаться всей тюрьме, что я его. Но даже в этом случае я бы не остановилась только потому, что он так сказал.

Я схватила еще одну кисть и обмакнула ее в краску, как раз в тот момент, когда Син снова бросился на меня. Он обхватил меня за талию и свалил бы с ног, если бы Роари не поймал меня за руку и не остановил мое падение.

Син удивленно поднял на него глаза, и Роари воспользовался случаем, чтобы мазнуть белой краской прямо по центру лица Сина.

Я разразилась хохотом, когда Роари уклонился от возмездия Сина, и успела крепко шлепнуть кистью по заднице Льва, пока тот убегал.

— Эй… я был на твоей стороне, щеночек! Что произошло? — со смехом потребовал Роари.

— Мне никто не нужен на моей стороне, — поддразнила я, снова опуская кисть, чтобы уклониться от Сина, который кружил у меня за спиной. — Я и одна справлюсь с вами двумя.

— Ты слышишь это, котик? — Син спросил Роари своим знойным тоном. — Девушка думает, что сможет справиться с нами двумя сразу. Похоже, это лучшее предложение за последнее время, если ты согласен.

— Да, — ответил Роари, ухмыляясь и заставляя меня покраснеть, к моему ужасу. — Я согласен.

Он бросился на меня, и я, визжа от смеха, отпрыгнула от него, перемахнув через банку с краской, и успела пробежать два шага, прежде чем Син поймал меня и шлепнул кистью по другой щеке.

Я попыталась отступить, но сильные руки Роари обхватили меня и прижали к груди, а я завизжала и изо всех сил шлепнула его кистью, измазав руки, но не заставив ослабить хватку.

Син широко ухмыльнулся, когда Роари подставил меня к нему, и я сопротивлялась довольно вяло, когда Син быстро нарисовал гигантские сиськи на моей груди вместе с сосками, а затем нарисовал огромный член на моей промежности, который свисал вниз по правой ноге до колена.

— Я знала, что ты хотел бы, чтобы мои сиськи были побольше, но не знала, что ты жалуешься на отсутствие члена, — поддразнила я, когда он торжествующе рассмеялся.

— Всем время от времени нравится добавлять в бутерброд немного колбасы, дикарка, — поддразнил Син, и я прикусила губу, размышляя над этим. Не то чтобы я могла отрастить для него член или что-то в этом роде, но мысль о том, что ему нравится эта идея, возбуждала меня во всех смыслах.

— Восемьдесят Восемь, Шестьдесят Девять, отпустите Двенадцать сию же минуту! — Голос Кейна прогремел, убивая веселье, словно это была его личная миссия по жизни — высасывать радость из каждого случая. Он был Вампиром, который высасывал счастье из людей так же, как и кровь. Сосунок счастья, если хотите.

Син отбросил кисть, и Роари отпустил меня, как раз в тот момент, когда Кейн схватил меня за руку и оттащил от них.

— Если я поймаю вас двоих, когда вы снова попытаетесь напасть на нее… — начал он, и я резко вздохнула.

— На самом деле, мы просто обсуждали, как мы планируем втроем провести время во Дворе Ордена во время нашей следующей вылазки туда, и прикидывали, какая позиция нам больше подойдет на этот раз, — сказала я, вырывая свою руку из хватки офицера Мудака и не желая замечать, как потеплели мои пальцы от его прикосновения. — Так что не нужно выдвигать ложных обвинений. Уверяю вас, все, что любой из них делает с моим телом, происходит исключительно по обоюдному согласию.

Син обхватил Роари за шею и ухмыльнулся так возбужденно, что я была уверена, что он воспринимает меня всерьез, а Роари с рычанием отмахнулся от него. Роари, конечно, добавил бы к сэндвичу еще немного колбасы, если бы у него не было этой палки в заднице, но раз уж так вышло, я не собиралась позволять себе увлекаться этой фантазией, какой бы вызывающей слюну она ни была. Но идея оказаться зажатой между Сином и Роари определенно входила в мой список желаний.

Кейн сузил глаза, глядя на всех нас, а затем окинул взглядом нашу работу.

— Есть ли причина, по которой это занимает так много времени? — спросил он. — Потому что вы здесь для того, чтобы работать, а не флиртовать, как кучка подростков.

— Это тяжелая работа, сэр, — сказал Планжер, облизывая губы, когда подошел к нам. — Такая долгая и тяжелая. Думаю, мы можем поднажать еще сильнее, если вы этого хотите? Хотите, чтобы я поднажал еще сильнее? Зарылся поглубже? Чтобы я вошел прямо в…

— Ты не будешь бродить по тюрьме, измазанная краской, Двенадцать, — прорычал Кейн, отворачиваясь от Планжера и его мерзких намеков. В кои-то веки я была рада им, потому что они отвлекли Кейна от его вопросов. — Ты можешь пойти со мной и помыться перед обедом.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он схватил меня за запястье и начал тянуть, заставляя идти за ним, пока остальные охранники не появились, чтобы привести в движение остальную часть группы.

Итан нахмурился, когда я проходила мимо него, и я послала ему поцелуй, подмигнув, чтобы придать этому движению еще больше несносности. Он мог бы засунуть свою ревность туда, где не светит солнце, мне не было бы до этого никакого дела.

— В чем дело, босс? — сладко спросила я, когда Кейн потащил меня по коридору возле библиотеки. — Тебе не нравится мой новый член? Или ты надеялся поближе рассмотреть мои сиськи?

Кейн зарычал, но ничего не сказал, только потянул меня за собой быстрее.

Я рысцой топала рядом с ним, как послушная девочка, и даже сделала попытку придвинуться к нему поближе. Он все еще держал меня за запястье, и я вывернулась из его хватки, чтобы моя рука скользнула в его, а затем переплела наши пальцы.

Он нахмурился, зарычал и выдернул руку, давая мне свободу, к которой я стремилась.

— Мне начинает казаться, что я вам больше не нравлюсь, сэр, — сказала я, надувшись.

— Ты мне никогда не нравилась, Двенадцать. Мне вообще никто не нравится. А ты, в особенности, мне крайне не нравишься.

Я громко рассмеялась, пока он тащил меня на четвертый этаж, где располагались камеры, и вел прямо к душевому блоку.

Кейн указал в сторону душевых, и я, сложив руки, бросила на него дерзкий взгляд.

— Значит, это было действительно для того, чтобы я разделась и намокла для тебя, да? — спросила я.

Кейн оттопырил верхнюю губу в рычании, и мой пульс подскочил, когда я заметила его удлиняющиеся клыки.

— Меня совершенно не интересует твое тело и то, как ты можешь намокнуть для меня, Двенадцать, — сказал он убийственным тоном, в который почти можно было поверить. — Просто разденься и смой эту сраную краску с лица и волос, а я пойду принесу тебе чистую униформу.

Он метнулся от меня, не сказав больше ни слова, и я выпустила в его адрес череду красочных проклятий, надеясь, что он все еще подслушивает своими ушами летучей мыши, пока я делаю то, что меня веселило.

Вода была горячей, когда я включила ее, и я вздохнула, когда она омыла мое тело, понимая, что принимаю первый уединенный душ, подаренный мне за последние месяцы. Это было блаженство.

Я не спеша намылилась, убедилась, что убрала всю краску с волос, наслаждаясь этой маленькой роскошью, и, возможно, издавала при этом какие-то откровенно сексуальные звуки, словно в рекламе Herbal Essences⁴⁴ тех времен. Но если люди подглядывали за мной во время мытья, то им оставалось только винить себя, если им не нравится то, что они слышат. Или если нравится.

Я с некоторой неохотой перекрыла воду и вышла из душевой, но, поскольку я не знала, что приду сюда, у меня не было полотенца, мне оставалось только стоять мокрой и ждать.

Когда Кейн не вернулся, а по моей плоти начали бегать мурашки, я закатила глаза и оглядела комнату. Рядом с душевыми стояла скамейка, я подошла к ней и пнула ее, громко ругаясь, когда она рухнула на пол.

Кейн влетел в комнату и остановился прямо передо мной.

— Что случилось? — потребовал он, — Я думал, ты поранилась.

— Я в порядке, спасибо, офицер, — мило ответила я. — Я просто пыталась найти полотенце.

Кейн сжал челюсти, стараясь не отводить взгляд от моего лица, а я медленно облизала губы.

— Ты хочешь посмотреть? — Я шагнула ближе к нему, проводя взглядом по его мускулистому телу и вспоминая, что я почувствовала, когда он укусил меня. Я ненавидела его, но могла признаться себе, что не испытывала ненависти к этому. Если быть до конца честной с собой, мне нравилось быть в его власти. Это было горячо.

— Тебе нужно одеться, Двенадцать, — процедил Кейн, но он не уходил, поэтому я встала прямо перед ним и положила руки ему на грудь.

— Я преследую вас в ваших снах, офицер? — прошептала я, скользя пальцами по его черной рубашке, пока он наблюдал за мной, словно ожидая, что я наброшусь. — Тебе нравится думать о том, чтобы преследовать меня? Охотиться на меня? Кусать меня?

— Мне нравится думать о том, как поставить тебя на место и увидеть, как ты исправишь свой характер.

Я кокетливо рассмеялась и, приподнявшись на цыпочки, прижалась губами к его уху, прошептав в ответ.

— Лжец, лжец.

Он зарычал на меня, и я плавно отступила назад, со смехом выхватывая шоковую дубинку из кобуры на бедре и дразняще вертя ее в руках.

Кейн с яростным рычанием бросился вперед, выхватил у меня дубинку и обхватил другой рукой мое горло, прижав меня к шкафчикам. Он прижал шоковую дубинку к моему левому боку и провел большим пальцем по кнопке, чтобы включить ее.

Я подняла подбородок и посмотрела ему прямо в глаза, ухмыляясь и осмеливаясь.

— Сделай это, босс. Преподай мне еще один урок.

На долгую минуту он стиснул зубы и позволил угрозе повиснуть между нами, его хватка сжалась на моем горле, когда он искал что-то в моем выражении лица, но я понятия не имела, что именно.

— Ты хоть что-нибудь воспринимаешь всерьез? — потребовал он. — Или для тебя все это — просто игра?

— Например, как ты играл со мной, а потом бросил, когда тебе стало скучно? — спросила я. — У тебя может быть сила, чтобы погубить меня, Мейсон, но у тебя нет силы, чтобы заставить меня склониться перед тобой.

— Знаешь, я навел о тебе кое-какие справки, — сказал он низким тоном.

— О да? Если вы нашли мои фотографии для той фотосессии в обнаженном виде, то должны знать, что теперь я о них жалею. На лобке у меня был рисунок в виде молнии, и, оглядываясь назад, я думаю, что это было немного некрасиво.

— Я знаю, что твой отец сделал с тобой, как ты получила эти шрамы, — выдохнул он, не поддаваясь на уловку, и каждый мускул в моем теле напрягся, когда улыбка сошла с моего лица. — Что случилось, Двенадцать? Как только что-то становится слишком реальным, ты больше не хочешь с этим сталкиваться?

— Тогда продолжай, — прошипела я. — Скажи, что я заслужила это. Скажи, что он должен был сделать мне хуже. Скажи, что ты хотел бы, чтобы у него было в запасе время и у него появился бы шанс приступить к моему лицу.

Кейн нахмурил брови, и я толкнула его в бок, удивившись, когда он отпустил меня и отошел.

— Я просто хочу, чтобы ты была честна со мной, — сказал он. — А ты не была, поэтому я сам разузнал о тебе. Ничего удивительного. Если ты не хочешь, чтобы я делал это снова, то просто прекрати нести чушь.

— С чего бы мне это делать, босс? — невинно спросила я, на ходу хватая и натягивая свежую форму, которую он бросил по пути в помещение. Я бы предпочла быть мокрой, чем оставаться в его компании дольше, чем это необходимо. — Мне кажется, ты знаешь обо мне все, и мне не нужно было произносить ни слова. Так почему бы тебе не покопать дальше? Валяй. К сожалению, других медицинских отчетов ты, увы, не найдешь. Остальные шрамы затянулись, как будто их и не было, и, признаться, я сбилась со счета, сколько их у меня должно было быть. Мило, аккуратно и опрятно.

— Тогда расскажи мне, — приказал он.

— Нет, — просто ответила я, и даже не знала, как истолковать то, как он на меня посмотрел, но на мгновение я могла поклясться, что увидела в его глазах сожаление… или даже хуже того — понимание.

Я надела ботинки и вышла из комнаты, не дожидаясь разрешения. Остальные заключенные сейчас обедают в столовой, так что я знала, куда идти. И, судя по выражению лица Кейна, когда я уходила от него, я готова была поспорить, что он не собирался следовать за мной.