Альфа волк

Глава 8

Розали

Я лежала на своей койке после первого за последние месяцы полуприличного сна, и мне наконец-то не снился papа и те поганые вещи, которые он делал, а вместо этого я чувствовала боль другого рода.

Я не позволяла себе слишком много размышлять об этом, пока была в яме, потому что у меня на уме были более насущные проблемы, но сейчас я буквально переживала из-за этого личный кризис. С тех пор как я попала в это забытое звездами место, мне на глаза попались четыре засранца альфа-самца, и старая глупая я думала, что смогу обвести их вокруг пальца, так же, как и всех остальных парней, которых когда-либо встречала. Но с ними все было совсем не так.

Черт, Кейн без раздумий бросил меня в камеру и запер на несколько месяцев. Я по глупости убеждала себя, что я ему небезразлична, что я — не просто вкус моей крови, но и то, что он наполовину соблазнился трахнуть меня, а стало до боли ясно, что он никогда не увидит во мне ничего больше, кроме как, такой же отбитой преступницы, как и все здесь остальные. Я надеялась, что мое лунное проклятие доставляет ему проблемы, потому что это было единственное оружие, которое я могла использовать против него, и даже если я не понимала этого до конца, я была уверена, что Луна меня прикроет. Эта сучка была своим человеком, и я знала, что у нее есть план.

Хотя… на самом деле я должна была злиться и на нее, потому что именно ее я должна была благодарить за то, что теперь я образовала пару с мужчиной, который ненавидит меня, презирает мою семью из-за какой-то жалкой старой ссоры, которую следовало забыть много лет назад, и скорее будет расхаживать с фальшивой парой и делать татуировку на своей метке, чем позволит кому-либо узнать о нас. Кроме того, что он трахал меня, он, похоже, не проявлял ко мне никакого интереса, и это было совершенно не то, как я собиралась позволять ему со мной обращаться. Мне нужен был план для Итана Шэдоубрука, что-то такое, что поставит его на место и будет держать там. Мне не нужна была пара, которая обращалась бы со мной так, как он, поэтому, мне нужно воспользоваться этим фактом, что бы он не мог причинить мне вреда, пока нас связывали эти узы, а потом, я бы оставила его задницу здесь, когда сбегу, и заключила бы сделку с Луной, чтобы разорвать ее. Я была Лунным Волком, и должна была верить, что это дает мне преимущества, когда речь идет о подобных вещах.

Конечно, все знали историю о том, что случилось с последним человеком, который пытался заставить звезды изменить свою судьбу, но я не хотела идти по пути Дариуса Акрукса. Меня передернуло от одной мысли о том, что с ним случилось, и я задумалась: будучи там, наверху, думал ли он, что жертва, которую он принес, стоила того.

В любом случае, к дьяволу, нет.

Итан Шэдоубрук того не стоил. Он был куском дерьма, которому было так стыдно за меня, что он буквально притворялся, будто образовал пару с Бетой, вместо того чтобы связать себя со своей истинной. Так что к хренам его.

В любом случае, я хотела заключить сделку, чтобы разорвать связь, так что, возможно, моя ситуация полностью отличалась от того, что пытался сделать Дариус Акрукс. Однако я не собиралась умирать, чтобы добиться своего. Нам с Луной нужно было просто немного поговорить, и я была уверена, что она поймет, в чем дело. Разве пары не должны быть равными? Возможно, Итан был так же силен физически, как и я, но он не был мне ровней в том виде силы, которая действительно имела значение. С тех пор как я вырвалась из лап papa, я следила за тем, чтобы каждое решение, принятое в моей жизни, приносило пользу моим собственным целям. Я бы не позволила стыду или страху заставить меня скрывать что-то столь грандиозное. Настоящий Альфа не боится своей стаи. И что с того, что они разозлились бы, когда он рассказал бы им об этом? Все, что ему нужно было сделать, это заставить их вернуться в строй и сказать, что ему наплевать. Альфы устанавливали статус-кво, а не следовали ему, блять. Пфф, pezzo di merda¹⁵.

Я почесала дурацкое клеймо и переключилась на Сина. На самом деле он был единственным и неповторимым парнем, который меня интересовал, который был готов принять меня такой, какая я есть, и с удовольствием кричал бы с крыш о том, что мы будем вместе, если бы у него была такая возможность. Конечно, зная его, он бы буквально раскачивался на арматуре, делая это, и у меня все еще оставалось чувство, что как только он получит от меня то, что хочет, он пойдет дальше. Но, возможно, это были лишь мои предрассудки. Было очевидно, что в этой жизни он нашел не так уж много людей, которые видели в нем нечто большее, чем просто объект для сексуального удовлетворения, а поскольку его форма Ордена позволяла ему влезать в шкуру самых смелых фантазий людей, я вполне могла понять, почему он считал, что это все, что кому-то от него нужно.

Засранцы, которые хотели, чтобы он сдвинулся, чтобы они могли его трахнуть, хотели не его, а объект своего желания, поэтому они не желали ничего узнавать о том, кем он был на самом деле. Но я все больше понимала, что хочу. Мне нравилось его безумие — за исключением тех случаев, когда оно приводило к появлению на свободе безумных монстров, — но в нем была настоящая свобода и полная раскованность, из-за которой мне хотелось нырнуть с ним со следующего обрыва и выяснить, где мы приземлимся. Конечно, он будет торчать в яме всю неделю, так что шансов на это будет немного, но, возможно, я подумаю об этом, когда его выпустят, если никто из этих засранцев охранников не решит добавить ему срок, как мне.

А Роари… мне было больно думать о Роари. Черт, мне всегда было больно думать о Роари, но теперь он был близко и продолжал притягивать меня к себе, несмотря на то, что клялся, что не хочет меня. Так что, возможно, я была для него лишь маленьким напоминанием о доме. План побега, легкий билет отсюда и ничего больше. Но блядь, когда я думала о том, как он поцеловал меня, прежде чем отстраниться, я загоралась изнутри, как чертова рождественская елка. Мои губы до сих пор покалывало от одного только воспоминания об этом поцелуе, а сердце колотилось так же, как тогда, когда я была подростком и он приезжал потусоваться на виноградник моей тетушки. Дерьмо, иногда хотеть его было так мучительно больно, что я была склонна отказаться от мужчин на всю жизнь. А может, мне просто стоит поучаствовать в стайной оргии и позволить им поработать, чтобы удовлетворить меня? Конечно, если они все приложат достаточно усилий, это будет хорошо… Не считая того, что мысль о том, что все эти Волки низшего ранга будут лапать меня и пыхтеть надо мной, оставляла меня сухой, как Илорская пустыня. Отлично. Альфа-мудаки на всю жизнь.

Наконец внизу послышалось негромкое жужжание — прибыли охранники, и я с благодарностью застонала, приподнявшись на своей койке.

— Открыть на третьем, камера двенадцать, — внезапно раздался голос Кейна из-за простыни, висевшей над решеткой у входа в камеру, и я прокляла его скоростные Вампирские повадки, прежде чем он опустил ее, и дверь моей камеры с грохотом распахнулась.

— Доброе утро, Двенадцать, — резко сказал он, глядя на меня так, словно видел меня впервые в жизни, а затем обратил внимание на атлас в своей руке. — Сегодня утром нам нужно провести встречу по поводу исправительных программ, к которым ты будешь зачислена, и поскольку после завтрака у тебя будет посещение, я думаю, что сейчас самое подходящее время для этого.

— Конечно, — сказала я, мило улыбаясь, спрыгивая с койки и беря с полки чистый комбинезон. — Не то чтобы мне нужно было есть или что-то в этом роде. Мне нравится играть в пересчитывание ребер с тех пор, как ты оставил меня голодать в яме.

Кейн нахмурился, но ничего не сказал, пока я натягивала комбинезон, а затем добавила к нему носки и ботинки. Блядь, как же я соскучилась по тому, чтобы одеваться так, как мне нравится. Я не задумывалась о форме, когда пришла сюда, и никогда не была девчонкой, расхаживающей в милых платьицах, но я скучала по джинсам, обтягивающим мою задницу, и рубашкам, которые не были бы охренительно оранжевыми. Мне действительно нужно было пройтись по магазинам, как только я выберусь из этой дыры. Черт, сейчас я с радостью приняла бы одно из отвратительных цветочных платьев тетушки Бьянки, а не эту проклятую униформу.

Когда я была готова, Кейн поманил меня, как собаку, и повернулся, чтобы уйти по дорожке. Я послушно последовала за ним, бросив взгляд на Роари, когда проходила мимо его камеры, где он стоял, вытянув руки через решетку. Он потянулся ко мне, когда я проходила мимо, но я увернулась от его руки, даже не обратив внимания на то, что он нахмурил брови. Он ясно дал понять, что ему не нужен этот глупый маленький щенок, так что хватит с меня. Если он не хочет прикасаться ко мне всеми возможными способами, значит, ему вообще не нужно прикасаться ко мне.

— Роза, — позвал он, когда я отошла от него, и, несмотря на свои лучшие намерения, я остановилась и оглянулась на него, чтобы услышать, что он хочет мне сказать. — У нас… все хорошо?

— У нас все отлично, Рори, — заверила я его с улыбкой, которую обычно приберегала для людей, которых ненавидела, но которая так же хорошо работала, чтобы впарить им всякую ерунду. — Я слышала тебя хорошо и четко прошлой ночью. Не стоит беспокоиться о щеночке. Я сама о себе позабочусь.

— Роза, я…

— Сейчас не время для юношеских любовных грез и глубокомысленных бесед, — рявкнул Кейн, с силой ударив своей дубинкой о металлические перила наверху лестницы, так что по тюремному блоку разнесся глухой звук.

— О, я тебя умоляю. — Я усмехнулась, бросив презрительный взгляд в сторону Роари, что, на самом деле, чертовски ранило меня в глубине души, но я должна была это сделать. Я должна была покончить с этим, потому что нуждаться в нем, страдать по нему и тосковать по нему было слишком охрененно больно. Он ясно дал понять, и это нужно было прекратить. Я не могла продолжать позориться. — Он такой старый, что его яйца, наверное, стучат о колени, когда он ходит.

— Ты путаешь мои яйца с членом, щенок, — пошутил Роари, и я закатила глаза.

— Ну, мне-то откуда знать, — ответила я, уходя вслед за Кейном. Он молчал, ведя меня по блоку камер, мимо остальных охранников, которые в данный момент занимались подсчетом.

— Мне нужно засчитать тебя, Двенадцать, — окликнул меня офицер, работавший у курятника, когда я двинулась вслед за Кейном к выходу, и остановилась, когда он подошел со сканером.

Он был высоким и лысым, на его рубашке было напечатано имя Никсон, а когда его взгляд скользнул по мне, он смочил указательный и большой пальцы и пригладил свои кустистые черные брови. Добро пожаловать во Фу-Сити.

Я уже видела его вблизи и знала из своих исследований, что он нечист на руку, но решила не использовать его в своих планах. Никсон принимал взятки в виде сексуальных услуг, и у меня не было никакого желания становиться на колени перед таким мерзким bastardo, как он.

— Посмотри в сканер, — сказал он, облизывая губы так, что меня передернуло, но, возможно, это было просто потому, что я знала, что он извращенец.

Я перевела взгляд на сканер и подождала, пока не вспыхнет блестящая цифра двенадцать, подтверждающая, что меня посчитали, затем выскользнула от него и поспешила вслед за Кейном.

Он вел меня за собой, а я ничего не говорила. Мы вошли в лифт, и я ничего не сказала. Мы поднялись на первый уровень, где находились казармы охраны, и все еще не проронили ни слова. Мне нечего было ему сказать. Поэтому, если только мне не нужно было что-то ответить, мои губы оставались на замке.

Кейн ухватил меня за локоть, и я поборола желание отбиться от него и позволить ему тащить меня по коридору, не издав ни единого рыка.

— Никаких умных вопросов сегодня, Двенадцать? — спросил он, когда тишина стала такой оглушительной, что можно было услышать, как падает булавка.

Я ничего не ответила, и он сердито цокнул. Он провел меня мимо открытой столовой, где сидели несколько охранников и завтракали, и я боролась с желанием застонать от запаха булочек с корицей и свежего, правильно сваренного кофе. Да пошел он. Он, наверное, привел меня сюда только для того, чтобы помучить этим запахом.

Кейн привел меня в небольшой кабинет со столом в центре и двумя удобными офисными креслами по обе стороны от него. Он указал мне на одно из них, и я плюхнулась в него с поведением угрюмого подростка, откинувшись на спинку стула и широко расставив ноги, как те чуваки, которые ведут себя так, будто их яйца чертовски велики для их тела.

Вместо того чтобы пересесть на другой стул, Кейн направился обратно из комнаты, а я осталась гадать, как долго это будет продолжаться. По крайней мере, меня ждало посещение, а мне сегодня больше всего на свете нужно было увидеть кого-то из родных. Наверняка тетушка Бьянка завела котят, пока меня держали взаперти, а мой кузен Данте проклинал бы тот факт, что согласился на эту мою безумную затею.

Когда Кейн вернулся, он нес поднос с двумя тарелками булочек с корицей и двумя кружками кофе, которые он поставил на стол между нами, а затем занял место напротив меня.

— Итак, — начал он, глядя на свой Атлас так, словно в нем содержались ответы на все вопросы, которые он когда-либо думал задать мне. — Настало время, когда мы должны приступить к твоим исправительным занятиям, и у меня было время подготовить для тебя программу, которой ты должна следовать.

Он взглянул на мою тарелку с нетронутыми булочками с корицей, и я испытала полуискушение плюнуть на нее и бросить ему на колени. Однако это было похоже на отрезание собственного носа, поэтому вместо этого я протянула руку и взяла булочку, просунула ее между губами и громко застонала, когда откусила. И несмотря на то, что я устраивала шоу исключительно для того, чтобы вывести его из себя, я не могла отрицать, что вкус у этой чертовой штуки был потрясающий. В столовой мы мало что получали с сахаром, а в яме — никогда. Так что этот малыш собирался блаженно скончаться в моем животе.

Кейн скрипел зубами, наблюдая за тем, как я поглощаю две булочки с корицей со всей неприкрытой сексуальностью, на какую только была способна, а затем медленно слизываю сахар с губ.

— Ты уже закончила? — прорычал он, и я ухмыльнулась.

— Это зависит от того, что вы имеете в виду, босс, — мило ответила я, но в том, как я на него смотрела, не было ничего милого.

— Ну, по крайней мере, теперь у тебя нет причин жаловаться на то, что я морю тебя голодом, — отрывисто ответил он.

— О да, — согласилась я. — Две булочки с корицей, и я забыла о трех месяцах в темноте с постоянно урчащим желудком. Так ты хочешь, чтобы я сейчас отсосала у тебя или сначала погоняешь меня немного и покусаешь?

Кейн зарычал, вскочил со своего места и метнулся к двери, после чего запер ее и выпустил вокруг нас заглушающий пузырь. Он ухватился за спинку моего кресла и опрокинул его на два колеса, зарычав на меня, а я старалась не реагировать ни малейшим образом на его демонстрацию превосходства.

— Что теперь? — пробормотала я, и его грудь быстро поднималась и опускалась от гнева. — Ты собираешься солгать и сказать всем, что я снова напала на тебя? Бросишь меня обратно в яму? Покажешь мне, какой ты на самом деле большой плохой охранник?

— Почему ты спасла мне жизнь? — зашипел он, придвинувшись так близко, что наши дыхания смешались, но я не стала упираться.

— Поверь, в последнее время я часто задаю себе этот вопрос. Могу с уверенностью сказать, что это не та ошибка, которую я бы повторила во второй раз. — Мое сердце забилось сильнее при этих словах, но я отказалась брать их обратно. Он показал мне, как мало я для него значу, и я никогда не забуду, как он поступил со мной.

— Я хочу знать правду, — настаивал он.

— Да, и я хочу многого, чего у меня нет, stronzo.

Он долго смотрел на меня, его глаза блуждали по моим чертам и ненависти, которую он, без сомнения, видел в них, а затем спустились вниз по моему телу.

— Если ты всерьез думаешь, что я охотно трахну тебя сейчас, bastardo, то ты еще глупее, чем кажешься, — прошипела я, когда его взгляд остановился на моих сиськах, которые были немного выставлены напоказ, поскольку комбинезон был наполовину расстегнут, а под белой майкой не было лифчика, но я не собиралась показывать ему свое тело, когда он пришел забрать меня из камеры, поэтому просто накинула комбинезон поверх того, в чем спала.

Со злобным рычанием он снова опустил мой стул на все четыре колеса и встал позади меня, чтобы я его не видела. Я поборола желание оглянуться на него, отказавшись поддаться его тактике запугивания, и вместо этого взяла свой кофе.

Я снова застонала, когда выпила его, зная, что он терпеть не может, когда я так играю на его похоти. Если самое худшее, что я могу дать ему сейчас, — это серьезный случай синих яиц, то я приму это. Пусть он страдает по девушке, которую не может иметь. Я надеялась, что это сожжет его от желания и нужды и будет мучить его как можно чаще.

— Ты не уйдешь отсюда, пока я не получу ответы, — сказал он низким, мрачным голосом, от которого волоски на моем затылке встали дыбом, но я все равно отказалась поворачиваться. То, что я могла смотреть ему в лицо, не имело никакого значения для моих шансов против него, если он все равно нападет на меня. У меня не было доступа ни к магии, ни к форме Ордена, так что я уже была ходячей мертвой девочкой, если он этого хотел.

— Не надо мне тут плакаться, stronzo. Я тебе ни хрена не должна, — сказала я, осматривая свои ногти, которые после пребывания в яме были обгрызены до чертиков и просто бесили меня, поэтому я снова опустила их на колени, причем довольно резко.

Кейн предупреждающе зарычал, и это показалось мне идеальным моментом, чтобы протянуть руку через стол и схватить одну из его булочек с корицей. Как только я откусила от нее, он вернулся за стол, ударяя по дереву своей дубинкой в попытке напугать меня, но я лишь изогнула бровь, продолжая есть… и стонать… и обсасывать сахар с пальцев.

— Проблемы? — сладко спросила я.

— Я собираюсь дать тебе выбор, какую тему ты хочешь затронуть первой, а затем я собираюсь получить некоторые ответы, Двенадцать, — сказал Кейн, решив проигнорировать кражу еды, и мне стало интересно, почему. Раньше он никогда не спускал мне с рук подобное дерьмо. Черт, да он вообще никогда не давал мне ничего подобного. Неужели страшный Вампир почувствовал себя засранцем? А может, все это было просто уловкой, чтобы заставить меня открыться? Маленькая взятка, чтобы вызвать во мне чувство щедрости. Удачи тебе, stronzo.

— Услуга за услугу, босс, — промурлыкала я. — Если ты ждешь от меня чего-то, то и я буду хотеть что-то взамен.

Кейн снова опустился в кресло, нахмурившись так сильно, что я удивилась, как он вообще меня видит. Я захлопала ресницами и сделала долгий глоток кофе в ответ. Ему действительно не помешало бы получить несколько уроков от моего papa о том, как скрывать свои эмоции — не то чтобы я кому-то это рекомендовала, но если бы в этом мире и был хоть один мудак, которого я могла бы убедить обратиться к нему за этим, то это был бы он.

— Я хочу знать, что ты делала в Психушке, когда Белориан освободился, — начал он, и я не смогла сдержать любопытства, потому что вместо того, чтобы сказать, что он беспокоится, что я узнала какой-то секрет, который он скрывает, это прозвучало так, будто он понятия не имеет о том, что происходило в этом аду. — Я хочу знать, что делает это проклятие, которое ты наложила на меня, и как, черт бы его побрал, я должен от него избавиться. Я хочу знать, почему ты была на уровне обслуживания в тот день, когда я застал тебя там. И почему ты тратишь свое время на общение с Сином Уайлдером.

— Итак, для ясности, ты не хочешь обсуждать тему того, что ты хочешь вставить в меня свой член при каждом удобном случае, или то, как одна только мысль о том, чтобы укусить меня, делает тебя твердым? — невинно спросила я, и его верхняя губа изогнулась, обнажив удлиняющиеся клыки.

— Я не позволю тебе сидеть здесь и проявлять такое неуважение ко мне, Двенадцать, если мне придется еще раз предупредить тебя, ты пожалеешь об этом.

— То есть ты хочешь сказать, что если я выскользну из этого комбинезона и перегнусь через стол для тебя, это будет противоречить твоим желаниям? — Я потянулась к одной из пуговиц на оранжевом комбинезоне, как будто действительно могла это сделать, и он тяжело сглотнул.

— Прекрати пытаться отвлечь меня. Я не какой-нибудь болван с глазами лани, готовый к тому, чтобы ты ослепляла меня своими пухлыми губками и пышными сиськами, — прорычал он, но грубости в его голосе было достаточно, чтобы я поняла, что он скорее наслаждался этим маленьким зрелищем. Холодный, жесткий, плотоядный взгляд его глаз в сочетании с этим тоном заставил мои соски тоже затвердеть, но я никогда не призналась бы ему в этом. Кроме того, я слишком сильно ненавидела его, чтобы даже думать о том, чтобы трахаться с ним, так что мои сиськи могли забыть об этой идее. — Давай начнем с простого. Почему ты общаешься с Восемьдесят Восьмым?

— Ты серьезно спрашиваешь меня, почему я хочу провести время с большим, греховным, как пиздец, Инкубом? — передразнила я. — Может, ты и нравственно безупречный, босс, но ты не мог не заметить, какой он безумно горячий. И член у него огромный, не говоря уже о том, что он точно знает, как им пользоваться. — На виске Кейна начала пульсировать жилка, и чем дольше я говорила, тем сильнее она пульсировала. — И он действительно знает, как пользоваться своим языком. Я имею в виду, черт, у меня от одной только мысли о нем и о том, насколько твердым может быть его член…

— Хватит, — огрызнулся Кейн, вены на его виске пульсировали от едва сдерживаемой ярости. — Тогда расскажи мне об этом. — Он расстегнул манжету, чтобы показать мне знак проклятия на внутренней стороне запястья. Лозы казались теперь длиннее, они изгибались от розы вверх по его предплечью, а рядом с первым цветком появился второй маленький бутон.

— Maledizione della luna¹⁶, — промурлыкала я, растягивая губы в восхитительной улыбке. — Ты проклят Луной, босс. Разбирайся с ней.

Его губы разошлись, и я была уверена, что он собирается сделать мне строгое замечание, но его рация взревела, спасая меня от лекции.

— Кейн? — раздался голос Начальницы Пайк. — Мне нужно переговорить с тобой, в моем кабинете.

Кейн скрипнул зубами, и я улыбнулась ему.

— Беги, босс… хотя, если у тебя есть босс, значит, ты не босс, верно? Так кто же ты тогда?

— Я ненадолго, — пробормотал Кейн, наклоняясь над столом и набрасывая магическую цепь, чтобы соединить мой левый наручник со столом и убедиться, что я не смогу уйти. — Постарайся ничего не затевать, пока меня не будет.

— Слушаюсь, Капитан Stronzo, — согласилась я, отсалютовав ему правой рукой, и он сузил на меня глаза, прежде чем выскочить из комнаты. — И, отвечая твой вопрос, я думаю, что это делает тебя маленькой сучкой, — добавила я, зная, что он сможет услышать меня своими ушами летучей мыши, и усмехнулась про себя. Похоже, я нашла новое любимое хобби. Дразнить засранцев.

Я уже собиралась начать проклинать его за то, что он оставил меня прикованной к столу, как мудак, когда заметила его последнюю булочку с корицей и кружку с кофе.

He пропадать же добру, stronzo ¹⁷. По крайней мере, в этой пытке есть свои плюсы.