Альфа волк

Глава 23

Кейн

Я вышел из комнаты обработки, залечивая царапины на руке, оставленные новым заключенным, которого только что доставили в Даркмор. Моя смена заканчивалась, и мне не терпелось провести несколько часов в одиночестве в своей комнате. Я кивнул Лайлу, который сидел в кабинете охраны, отделенный от меня стеклянной стеной.

— Омбрианский Тигр перевертыш, да? Таких уже не так много, — прокомментировал он, и я пожал плечами.

— Думаю, нет, — сказал я, засовывая Атлас в карман и собираясь уходить, но он продолжил говорить.

— Мой прадед Невилл был белым Немейским Львом, — задумчиво сказал он. — А у меня красивый рыжий мех, но это не такое уж и редкое явление. Существуют ли редкие виды Вампиров?

— Не знаю, — сказал я, шагнув к двери.

— Полагаю, в Вампирах нет ничего редкого, разве что светящиеся клыки, — усмехнулся он.

— Да, может быть, — проворчал я, а потом задумался, не потому ли у меня нет друзей.

Не то чтобы большинство охранников здесь не были достойными фейри. Дело было в том, что я не был таким. И что я уже давно потерял желание общаться с людьми. После того как единственный близкий мне человек был вырван из этого мира, я решил больше не привыкать заботиться о людях. Такие раны не заживают. Это всегда будет присутствовать, и лунное проклятие, под которым я находился, любило напоминать мне об этом еще чаще, чем было до этого.

Мой взгляд скользнул к экранам камер видеонаблюдения за головой Лайла, когда тот заговорил о своем дяде Найджеле или как там его, блять, звали, а глаза зацепились за затылок девушки, протискивающейся в спортзал. Большинство людей, вероятно, не смогли бы определить, кто она, но я понял, что это Двенадцать, и мне было достаточно одного лишь взгляда. Я обнаружил, что не могу оторвать от нее глаз, наблюдая, как она проходит мимо единственной камеры в спортзале, которая показывала только небольшой участок сразу за входом. Она исчезла за пределами видимости камеры, и меня пронзила вспышка раздражения, а затем волна боли, пробежавшая по руке от метки проклятия. Лоза серебряной розы уже достигла моего плеча, обвилась вокруг него и еще крепче привязала меня к ней. К моей грядущей сраной смерти.

Я перечитал книгу по лунной магии вдоль и поперек, и больше никакой информации о том, как снять это проклятие, не было. С той скоростью, с которой оно распространялось, я не знал, сколько времени пройдет, прежде чем я полностью подчинюсь ему. Мой гнев на Розали за то, что она прокляла меня, не уменьшился, но, к сожалению, теперь я понимал, почему она это сделала. После того как я узнал, чему подверг ее отец, я почувствовал себя полным кретином. Я облажался по всем статьям, когда засунул ее в яму. Я совершил по отношению к ней нечто невыразимое. Нечто, что она никогда не сможет простить. И теперь я расплачиваюсь за свой эгоизм, за желание держать ее подальше от глаз, подальше от мыслей. Мне следовало знать, что она найдет способ наказать меня за это.

— Ну что, ты уже закончил на сегодня? — спросил Лайл, прервав мои мысли, когда боль все сильнее впивалась в руку.

Я хмыкнул и посмотрел на часы. У меня оставалось десять минут. Я могу закончить на этом… или отправиться в спортзал и увидеться с Двенадцать. Не то чтобы я с ней заговорю или что-то в этом роде. Не то чтобы я хотел подглядывать за ней, пока она тренируется, хотя я и не отрицал, что меня это заводит. В основном я просто хотел увидеть ее. Проверить ее. И проклятие на моей руке, похоже, было с этим согласно: боль утихала, пока магия не зазвучала в моей плоти. Нахуй Луну и ее пути.

— Да, почти. Спокойной ночи, Лайл, — пробормотал я, и он помахал мне рукой, когда я направился к выходу.

Спустившись на лифте вниз, я оказался на пятом этаже и направился в спортзал. Было почти время закрытия, и, забежав внутрь, я обнаружил, что там пусто. Я нахмурился, остановившись у боксерского ринга, и напряг слух, когда из раздевалок донесся звук работающего душа. Может, она поняла, что времени на тренировку не хватит, и вернулась в свой блок. А может, я был долбаным идиотом, раз меня волновало, где она находится. Но я все равно был зол, что упустил ее.

Я повернулся, чтобы уйти, но приглушенный крик заставил меня обернуться. Это был не более чем писк, но в глубине души я знал, что он исходил от нее. Я рванул через комнату так быстро, как только мог, толкнул дверь раздевалки и влетел через нее в душевую. Оранжевый комбинезон был насквозь пропитан водой, заполнявшей пространство передо мной, на нем красовалась цифра двенадцать, испачканная кровью. Мои внутренности сжались в тугой клубок.

Раздевалки были построены в форме буквы U, поэтому я бросился в один конец и за угол, сердце колотилось, страх заставлял каждую мышцу моего тела напрягаться в предчувствии. Что, если я опоздал? Что, если кто-то ранил ее? Убил ее?

Мой взгляд упал на десятерых заключенных, окружавших мою девочку, когда она боролась за свою гребаную жизнь. Они пытались прижать ее к земле, кровь текла из разбитой губы и глубокой раны на правой руке. Двухсотый был голым, его волосатая спина была направлена в мою сторону, пока он отдавал приказы остальным прижать ее к стене, а его движущаяся рука говорила мне о том, что он поглаживает свой член.

Я осознал все это за три секунды и за это же время превратился в злобного, кровожадного зверя без границ, без правил, сдерживающих меня, лишь с первобытной потребностью защитить девушку, которой они хотели причинить боль.

Я не видел красного цвета. Я видел адское пламя, пылающее повсюду, проникающее в каждый уголок моего сознания. Мои клыки удлинились, и я бросился на врагов со всей силой своего Ордена, сломав две шеи еще до того, как остальные поняли, что я здесь. Я вырвал горло одной девушке, которая держала Розали за руку, и глаза моей девочки на мгновение расширились, прежде чем она вырвала свою вторую руку и прыгнула в бой вместе со мной. Некоторые из них пытались убежать. Но никто из них не смог бы. Я не мог позволить ни одному из них покинуть это место. Я бы уничтожил их всех, заставил бы воду окраситься в красный цвет за то, что они пытались сделать.

Ослепленный желанием убивать их, я вырвал горло Девяносто Четвертому, а затем пробил дыру в груди Четыреста Десятого. Кровь хлынула, смешиваясь с потоками горячей воды, что лилась сверху из душевых кабин, так что вокруг моих ног закружился водоворот. Но я не был удовлетворен этим. Я не успокоюсь, пока все их крики не замолкнут навсегда.

Я схватил одного парня за волосы, когда он собрался убегать, быстро развернул его и швырнул в стену с такой силой, что его череп разлетелся на куски.

Адреналин смешался с жаждой крови внутри меня, и мои глаза стали острыми, как бритва, когда я улавливал каждое движение вокруг меня.

Двенадцать сражалась с Двухсотым, его огромные кулаки врезались в ее тело, и я, зарычав от ярости, помчался к ним. Один идиот попытался преградить мне дорогу, и я зубами вырвал ему горло, а затем перепрыгнул через него и оттащил Двухсотого от Розали. Последняя девушка, все еще стоявшая на ногах, бросилась к выходу, и Розали сбила ее с ног, повалив на землю и крутанула ее голову, пока не раздался громкий треск.

Я отшвырнул Двухсотого к стене, и монстр, живущий во мне, завладел каждым кусочком моей плоти, когда я начал раз за разом бросаться на него с кулаками. Может быть, я и был таким на самом деле. Может, это была не какая-то часть меня, а весь я был таким черным, таким злым. И пока я был зверем Розали, я не хотел этого скрывать. Я с радостью проливал бы кровь ее врагов снова и снова, пока на земле не осталось бы ни одного существа, которое посмело бы ее тронуть.

Я не стал убивать Двухсотого сразу, а просто перестал вгрызаться в его плоть и прижал его к стене за горло, обнажив клыки, чтобы он увидел свою смерть в моих глазах. Он дрожал как осиновый лист, а тихое капанье у моих ног подсказал мне, что он только что обмочился. Я скривился, испытывая отвращение к этой мерзкой твари, выдававшей себя за фейри. Он не был даже близок к этому, он был просто пиявкой, высасывающей жизнь из всех, кого только можно. Он жил в тени, окруженный такими же никчемными крысами, как и он, и вместе они делали себя могущественными. Но в одиночку они были никем. И я был рад напомнить ему об этом.

— Но ты же должен нас з-защищать, — заикаясь, проговорил он, когда моя хватка на его горле усилилась.

— Нет, — сказал я холодным, отстраненным голосом. — Слишком многие фейри в этом месте ошибаются, Двести. Мы здесь, чтобы убедиться, что ты не сбежишь. И чтобы применить к тебе необходимую силу, если ты нарушишь правила.

— Я не нарушал правил! — задыхался он. — Я не пытался сбежать.

— Нет, — сказал я мрачным и голодным голосом. — Ты ничего не нарушил. Но ты ошибся, думая, что я следую правилам.

— Но т-ты же охранник! — задыхался он.

— А ты — отвратительный насильник. Но самое главное, Кристофер, — прошептал я, наклоняясь ближе, чтобы мои слова были обращены только к нему, когда он задрожал под моей рукой. — Ты — покойник.

Я ничего не чувствовал, зажав его голову между ладонями, разрывая, и разрывая, и разрывая, пока его крики боли превращались в крики абсолютного, мучительного страха, прося меня, умоляя меня. Прекрасный голос Розали наполнил комнату, произнося мое имя, пока я разрывал мышцы, кости и плоть, и я наслаждался моментом, когда свет погас в его глазах. Я снес ему голову, и его тело обмякло подо мной, как мешок с дерьмом.

Кровь залила меня, когда я отбросил его голову в сторону. В этом конце блока душ не работал, так что я остался вымазанным в его смерти, мои плечи поднимались и опускались, когда я делал медленные вдохи, чтобы вернуть сердце к нормальному ритму.

Метка проклятия на руке посылала волны тепла через меня. Тепло, которое ощущалось почти как связь с моей Волчицей, как будто оно поступало прямо из ее вен в мои. Я погрузился в это ощущение, закрыв глаза, впитывая ее всепоглощающую близость. Это опьяняло. Она опьяняла.

Ее рука внезапно прижалась к моей спине, и я повернулся: она стояла там в нижнем белье, глядя на меня с кровоточащей губой и длинной раной на руке, из которой в воду у ее ног стекали красные капли. Я протянул руку и исцелил рану, а затем поднял руку и прижал большой палец к ее разбитой губе.

— Мейсон, — прохрипела она, глядя на мня широко раскрытыми, немигающими глазами. Звук моего имени помог избавиться от яростного, чудовищного заклинания, державшего меня в своих тисках. И я больше не жаждал смерти, я жаждал ее. Я был разоблачен. То, что я сделал, было признанием в моих чувствах к ней в тысячу раз громче, чем когда-либо могли бы выразить слова.

— Я… — Не успел я сказать и слова, как она прыгнула на меня, обхватив ногами мою талию, и ее рот прижался к моему. Я не успел залечить рану на ее губе, поэтому ее кровь мгновенно потекла по моему языку, и я застонал, развернувшись и прижав ее спиной к стене.

Я просунул язык в ее рот, и она ответила на мой поцелуй голодными движениями, из нее вырвалось волчье рычание, от которого мой член затвердел до состояния железа. Ее ногти впились в мою спину как раз в тот момент, когда прозвучал звонок, возвещающий о начале отбоя. Мне было все равно. Я не останавливался, целуя ее все глубже, пробуя на вкус ее медовую сладость и пачкая ее в крови Двухсотого, которая была разбрызгана по стене. Она застонала, ее бедра сжались на моей талии и притянули меня в плотную к ее телу, так что я почувствовал жар между ее бедер, обжигающий мой живот.

Я выругался, когда она схватила меня за волосы и сильно дернула, чтобы прервать наш поцелуй. Я разглядывал ее влажные волосы, прилипшие к ее щекам, ее рот и частно вздымающуюся грудь и потерял голову. Я готов был бросить все, потерять работу, дом, все, к хренам, лишь бы заполучить эту девушку. Я хотел ее с первого момента, как только увидел, и это желание переросло в потребность. Потребность, которая противоречила всем правилам, превосходила все веские причины, почему я должен поставить ее на землю и уйти.

— Не смей убегать, — шипела она, когда звонок продолжал гудеть. Это было похоже на то, как судьба кричит, требуя, чтобы я ответил на ее призыв.

Мы стояли в кровавой бане заключенных, которых я жестоко убил. Это невозможно было скрыть. Я не смел даже думать о том, какой мир ждет меня за пределами этой камеры смерти. Несмотря на ужасающую реальность содеянного, я стоял в своей самой мрачной фантазии. Розали обхватила меня, прижимаясь ко мне, а комната вокруг нас окрашена кровью. Это была влажная мечта Вампира, и я даже представить себе не мог, что это произойдет на самом деле. Но, блядь, я был здесь. И у меня не было ни единого шанса отвернуться. Я был удивлен, что она не увидела этого решения в моих глазах. Но, возможно, это доказывало, как мало она мне доверяет. И с каких пор я тоже стал ей доверять?

Ее рука скользнула вниз между нами. Она сжала в кулак мой ноющий член под форменными брюками, вызвав у меня отчаянное рычание, сорвавшееся с моих губ.

— Мне надоело убегать от своих проблем, — сказал я, и она усмехнулась.

— Так вот кто я для тебя? Проблема? — Она сжала мой член так сильно, что стало больно, и я оскалил клыки, отчего она сжала еще сильнее.

— Да, дорогуша, — я припечатал ее спиной в стену с такой силой, что на ней остались синяки, просунул свою руку между нами и отпихнул ее руки, почувствовав, что ее горячая влага ждет меня, пропитывая эти уродливые тюремные трусики. — Ты моя грязная… — Я освободил свой член из штанов, — …гребаная… — Я разорвал ее трусики на две части. — …проблема. — Я приблизился к ее скользкому входу, и она задыхаясь, завела лодыжки мне за спину, пытаясь потянуть меня вперед, давая понять, что хочет этого так же сильно, как и я. — И, кажется, я наконец-то нашел решение.

Я вошел в нее, и она откинула голову назад с криком экстаза, от которого мое эго взвыло. Я выпустил заглушающий пузырь, с трудом концентрируясь из-за того, что стенки ее киски сжимали мой член и заставляли меня забыть обо всем, кроме нее. Я прижимал ее к стене яростными толчками бедер, жестко и быстро, пока ее ногти скребли по моей шее. Она просунула руки под мою куртку и стянула ее с моих плеч, а затем стянула рубашку через голову. Я застонал от ощущения ее рук на моей обнаженной плоти, ее пальцев, блуждающих по моим мышцам, вбирающих в себя всего меня, словно она мечтала о моем теле так же сильно, как я о ее.

Я украдкой поцеловал ее пухлые губы. Мой член напрягся внутри нее, когда я сорвал лифчик с ее груди, желая почувствовать больше ее кожи на своей, пока наши тела слились воедино. Звонок прекратился, и я знал, что это значит, хотя было чертовски трудно думать о чем-либо, кроме того, как хорошо ее киска сжимала мой твердый член, когда я вводил и выводил его из нее. Но у нас оставалось мало времени до того, как закончится подсчет, и кто-нибудь поймет, что она пропала. Поэтому мы должны были действовать быстро. А так как я Вампир, это было мое второе имя.

Я отступил назад и снял ее с себя, чтобы она опустилась на пол. Она с рычанием вцепилась мне в глотку, пытаясь установить контроль, а я мрачно рассмеялся, раскручивая ее за бедра и используя свою Орденскую силу, чтобы доминировать над ней. Она шипела, как рысь, когда я подтянул ее бедра к себе, улучив момент, чтобы оценить идеальную округлость ее задницы. Затем я сильно шлепнул ее и снова вошел в нее сильным толчком. Она уперлась руками в стену, со стоном удовольствия подчиняясь моим требованиям.

Я вошел в нее еще несколько раз, а затем без предупреждения начал использовать свою Вампирскую скорость, чтобы овладеть ею. Ее нарастающие крики были музыкой для моих ушей, когда она сжималась вокруг моего пульсирующего члена, а я боролся за то, чтобы не взорваться внутри нее, пока тянулся к ее совершенному телу, сжимая одну из ее полных грудей в своей руке достаточно сильно, чтобы пометить ее, а она тянулась назад, чтобы впиться ногтями в мою руку и напомнить мне, каким животным она была. И мне это охуеть как нравилось.

Я опустил другую руку к ее клитору и начал водить пальцами по этому чувствительному месту со скоростью моего Ордена, проводя языком по ее плечу в том самом месте, которое я жаждал укусить.

— Охренеть можно, — задыхаясь, произнесла она, кончив через несколько секунд.

Я притянул ее к себе, сильно укусив, а мои пальцы продолжали молниеносно работать с ее клитором, желая довести ее до следующего оргазма.

— Мейсон, — наполовину хныкала она, когда я продолжал гладить ее, желая почувствовать, как ее киска снова сжимает меня, и она извивалась, словно не могла этого вынести, ее кожа была слишком чувствительной, когда мои грубые пальцы работали над ней, доводя до очередного взрыва.

— Кончи для меня, Двенадцать, — использовал я ее тюремный номер, заставив ее злобно зарычать, а я ухмыльнулся, как мудак, наслаждаясь тем, что имею ее в таком положении. Она не могла сбежать, все, что она могла делать, — это кончать на мой член и кричать, как хорошая девочка, когда на самом деле ей хотелось быть плохой.

Я пил ее кровь глубокими глотками, голова кружилась, когда эйфория заглушала все опасения, которые я должен был испытывать по поводу того, что делаю. Что я убил десять заключенных. И что будет после того, как все закончится. Но, блядь, она была слишком хороша. Ее тело было более мягким, более влажным, более охренительно тугим, чем когда-либо могло представить мое воображение. Я дрочил на нее слишком много раз, чтобы сосчитать, и даже близко не представлял себе реальность.

Когда она снова кончила, то застонала, откинув голову назад, и, блядь, от одного этого звука я готов был сойти с ума. Но я уже достаточно нафантазировал этот момент, чтобы знать, как я хочу, чтобы все прошло. Я схватил ее за волосы, заставляя посмотреть на меня, желая увидеть, насколько она готова ко мне.

Но когда ее глаза встретились с моими, она ухмыльнулась, словно все контролировала, словно все карты судьбы были в ее руках, и она могла распоряжаться мной, как ей заблагорассудится. И это было гораздо сексуальнее, чем то, что я владел ею, гораздо, блядь, сексуальнее. Я сильно кончил, мои яйца напряглись, когда я получил разрядку, которой жаждал уже несколько месяцев. Удовольствие захлестнуло меня, когда я смотрел в глубину ее темных и таинственных глаз, изливая себя глубоко внутри нее, пока она смотрела, как я распадаюсь на части ради нее. И одновременно с ней. Потому что я был обречен. Я был уничтожен этой девушкой. Она мучила меня, прокляла, а теперь еще и заявила свои права на меня. И мне уже было наплевать на попытки перестать ее хотеть. Возможно, я только что бросил все, что у меня когда-либо было, ради этой девушки. Я мог оказаться в камере Даркмора за то, что сделал здесь сегодня. И я обнаружил, что меня это волнует не так сильно, как должно было бы.

Я вышел из нее, и она повернулась, на ее лице все еще играла довольная улыбка, когда она протянула руку и спрятала мой член.

Однако вскоре улыбка сменилась озабоченностью, и ее пальцы на секунду пробежали по моей щеке, прежде чем она поймала мою руку и потянула меня в поток воды, все еще текущий в одной из душевых. Она прижалась ко мне, пока вода омывала нас, а я просто смотрел и смотрел на эту обнаженную богиню, которая теперь владела мной. И которой я все еще не владел ни единой частичкой в ответ.

Я залечил порез на ее губе, укус на плече и синяки, которыми пометил ее, пока она смывала кровь с моего тела, и стала смотреть на меня по-другому. Не с отвращением или ненавистью, а с чем-то близким к благодарности. Может быть, что-то близкое к симпатии. Но, возможно, я зря надеялся на это. Я все еще оставался мудаком, бросившим ее в яму, даже если она и испытывала ко мне вожделение.

— Ты спас меня, босс, — сказала она, ее ресницы затрепетали, когда она посмотрела на меня так, что в кои-то веки это выглядело искренне. У меня перехватило дыхание, когда я попытался что-то ответить. Но, видимо, у меня не получалось произнести ни слова, поэтому я просто хмыкнул, не подтверждая и не отрицая этого. — И теперь мы в беде. Ты можешь… вытащить нас из этого? — Она прикусила губу, глядя на окружающие нас мертвые тела, и я обхватил ее за талию, притянув к себе так, что мои губы коснулись ее уха.

— Тебе не придется ни о чем беспокоиться, — пообещал я и почувствовал, как метка проклятия радостно запульсировала, и это дерьмо начало светиться, привлекая ее внимание, поскольку это захватывало меня все глубже. Поскольку она захватывала все глубже.

Ее пальцы перебирали серебристые лозы, тянущиеся через мое плечо, но у нас не было времени обсуждать это. Мой разум окончательно прояснился, отходя от опьянения после убийства десятка фейри, и потерял себя в самой очаровательной девушке из всех, кого я когда-либо знал. И была одна истина, которая звучала в моем сознании яснее, чем что-либо еще. Я в полной жопе.

Я окинул взглядом кровавую бойню, а Двенадцать обеспокоенно нахмурились, глядя на ее разорванное нижнее белье, плавающее в воде. Я составил в уме план, затем выбежал из раздевалки в спортзал, прихватив несколько самых тяжелых гирь и штангу, а затем вернулся в душевую к Розали. Ее губы были приоткрыты, а в глазах мелькнул страх.

Блядь, неужели она думала, что я действительно бросил ее?

Я метнулся к ней и прижался лбом к ее лбу на полсекунды, которые я не должен был тратить. Но ради того, чтобы стереть это подозрение из ее глаз, я сделаю это.

— Я с тобой, — поклялся я, и она растерянно нахмурилась, прежде чем я снова рванул прочь, обмакнув гири в кровь и ударив одним концом штанги в спину Двухсотого. Некоторые из более сильных заключенных могли устроить такую резню с помощью оружия. Это не выглядело бы слишком подозрительно.

Я сжег остатки ее нижнего белья, затем схватил комбинезон Розали и свою униформу. С помощью магии огня я быстро высушил их, а затем перекинул ее через плечо, и она удивленно вскрикнула. Я помчался в раздевалку, положил ее на пол и с помощью магии огня высушил ее тело, пока она упиралась руками в мои голые плечи. Я высушил и себя, затем натянул на нее комбинезон, практически перекинув ее через плечо, не дав ей опомниться, и сделав это меньше чем за секунду. Когда она встала передо мной, сухая, с усмешкой, играющей вокруг ее рта, я натянул свою одежду, торопливо застегивая пуговицы рубашки и залечивая любые следы, которые она оставила на моей коже. Когда я закончил, Розали шагнула вперед, поправляя мои волосы и пожевывая нижнюю губу.

— Уверен, что у меня не будет проблем, босс?

— Уверен, — прорычал я. Когда в Даркморе находили трупы, то не задавали много вопросов, если не было очевидных свидетелей. И я точно не собирался позволить ей стать виновной.

— Как мы собираемся выбраться отсюда, не попав на камеры видеонаблюдения?

— Я могу двигаться быстрее, чем камеры успевают записывать, — сказал я, и на ее губах заиграла дразнящая улыбка.

— Я знаю, как быстро ты можешь двигаться, — промурлыкала она, и мое горло сжалось. Неужели я был идиотом, думая, что она не расскажет другим охранникам о том, что я сделал? Она могла разрушить мою жизнь, сказав несколько слов Начальнице тюрьмы. Все, что касалось моего будущего, было в ее руках. И я ничего не мог с этим поделать. Но я бы не вернул ни капли пролитой крови, даже если бы это было возможно. Эти чудовища никогда больше не поднимут на нее руку, и об этом я никогда не пожалею.

— Оскура будут считать это своей заслугой, — сказала она, оглядывая трупы. — Густард открыто нападал на меня, так что не будет сюрпризом, если банды сойдутся в схватке. В моей стае больше сотни Волков, так что мне стоит только шепнуть на ушко о том, как мы разгромили этих ублюдков, и они все решат, что удар нанесли другие члены стаи, а они припишут себе заслуги всей группы. Они даже не поймут, что их хвастовство — ложь. Густард тоже поверит. Если ты поклянешься, что ни один из моих Волков не будет наказан за это.

Какое-то время я просто смотрел на нее, удивленный тем, что она сделала мне такое предложение после всего, что я с ней сотворил. Казалось, что она предлагает сделать это не для того, чтобы иметь надо мной власть. Хотя я полагал, что теперь она может хранить этот секрет у меня над головой. Но она и так хранила секреты, за которые меня могли как минимум уволить, и даже не раскрыла их, когда я бросил ее в яме. Не знаю почему, но я доверял Розали Оскура.

— Их не накажут, — поклялся я. — Если вдруг появятся какие-нибудь улики, я легко от них избавлюсь.

— Похоже, ты тоже у меня в руках, Мейсон, — промурлыкала она, и мое горло сжалось от этого заявления.

При всей надежде на то, что мы сможем все скрыть, оставался огромный шанс, что все это взорвется мне в лицо. А это означало, что это может быть мой последний момент наедине с Розали на долгое время. Я поймал ее шею и прижал ее губы к своим, пробуя ее на вкус, чтобы, если моя жизнь пойдет под откос, у меня хотя бы было хорошее напоминание о том, почему я это сделал. Она застонала мне в рот, и этот звук был плотским грехом, от которого кровь снова прилила к моему члену. Я трахал свою королеву в море крови и не хотел ничего, кроме как продолжать поклоняться ей, но в следующий раз медленнее, заставляя ее умолять меня о большем. Я никогда не хотел становиться на колени ни перед одним фейри. Но она имела надо мной власть большую, чем сами звезды. И в этот момент я хотел отдать ей всего себя.

Я прервал наше горько-сладкое прощание и, прежде чем она успела сказать хоть слово, перекинул ее через плечо, вырвался из комнаты и помчался на полной скорости, ничуть не сдерживаясь, проносясь по тюрьме быстрее, чем когда-либо в своей жизни. Вскоре я свернул в коридор между камерами и оказался перед блоком D как раз в тот момент, когда Гастингс собирался закрыть мост.

Я высадил Розали, и его глаза наполнились облегчением.

— Мы как раз собирались освободить Белориана, — обеспокоенно сказал он, глядя на мою девочку влюбленными глазами, из-за которых мне захотелось врезать ему прямо в лицо.

— Я попала под упавший книжный шкаф в библиотеке, — солгала Розали, крутя прядь волос между пальцами, изображая невинность. Почему мне было так охренительно приятно видеть, как она врет кому-то другому? Мне пришлось слегка отвернуться, чтобы Гастингс не увидел, как я напрягся, и не понял, как бешено колотится мое сердце. — Меня нашел офицер Кейн.

— Разве твоя смена не закончилась? — спросил Гастингс, и я пожал плечами. — Тебе действительно нужно почаще брать перерыв.

— Да, да, — пробормотал я. — Запри ее как следует, — рявкнул я и бросился прочь к лифтам, не оглядываясь, потому что если бы оглянулся, то захотел бы повернуться и найти способ провести с ней еще несколько секунд.

Поднявшись наверх, я пронесся через помещения охраны к своей комнате и захлопнул дверь, как только вошел внутрь. Из моих легких вырвался смех, и я не мог вспомнить, когда в последний раз так смеялся, так как просто рухнул на пол и прижался головой к двери.

Весь мой мир может скоро полететь к чертям, когда найдут эти тела. Но мне оставалось надеяться, что их спишут на инцидент с бандой и оставят все как есть. Известно, что пребывание в Даркморе в любом случае может стать смертным приговором, и именно это делало это место таким пугающим. И даже сама Начальница тюрьмы не стала бы слишком сильно пресекать убийства, потому что тогда фейри за пределами этого места было бы меньше поводов для страха, меньше сдерживающих факторов для совершения преступлений.

И как бы безумно это ни было, даже если Пайк узнает правду, даже если она разрушит мою жизнь из-за Розали Оскура, по крайней мере, в Солярии не будет другой фейри, из-за которой я предпочел бы быть разрушенным.

Глава 24

Розали

Когда этот больной ублюдок Кристофер сдох, а моя стая разнесла по всей тюрьме шепот о том, как Оскура расправились с Наблюдателями во время стычки между бандами, подозрение было отведено от босса, и я снова стала ему ни черта не должна. Это была единственная причина, по которой я ему помогла, конечно же. Он мог бы сказать, что разберется с этим за меня, но я знала, что единственное, чем можно объяснить беспорядок, который он устроил с этими трупами, — это война между бандами, а значит, победители должны были похвастаться. Я не собиралась рисковать, чтобы на него пали подозрения, а подключить к плану моих Волков было достаточно просто. Они даже не знали, что это чушь — их было так много, что они просто решили, что это сделали другие члены стаи. Хотя, возможно, мне стоило позволить Кейну попасться за то, что он бросил меня в яму, но, в отличие от него, я серьезно относилась к долгу жизни и не позволила бы ему сгнить за то, что он спас меня.

Я чувствовала на себе взгляд Кейна, когда пересекала Магический Комплекс. Это заставляло мою кожу трепетать, словно я была мышью, попавшей под пристальный взгляд ястреба. Но я не мышь.

Я резко остановилась и повернулась, чтобы посмотреть прямо на своего командира, который стоял, патрулируя внешний край забора, окружавшего территорию комплекса. Его серые глаза были прикованы ко мне, а взгляд был безучастным. Но в том, как он наблюдал за мной, было нечто такое, говорившее о том, что теперь между нами что-то изменилось. Я бы не отнесла его к тем, кто впадает в сентиментальность после секса, но он смотрел на меня так, словно я принадлежала ему. Это вряд ли, stronzo.

Уверенными шагами я направилась к нему и пересекла территорию, наблюдая за тем, как расширяются его зрачки и раздуваются ноздри по мере моего приближения. Он не выглядел особенно довольным моим появлением. Или, может быть, он был слишком рад. Я все еще не могла определить.

— Какие-то проблемы, босс? — мурлыкнула я, покрутив пальцами в воздухе и окутывая себя сзади заглушающим пузырем, который тянулся до разделявшего нас забора и оставался открытым, чтобы он мог меня услышать.

Кейн тоже щелкнул пальцами, создавая заглушающий пузырь на своей стороне забора. Я не могла не ухмыльнуться, заметив нотки паники в его глазах, когда он сложил руки и у него заходили желваки.

— Никаких проблем, Двенадцать, — проворчал он.

— Черт, мне нравится, когда ты называешь меня моим номером. Меня так возбуждает осознание того, что я для тебя никто и ты в любой момент можешь поменять меня на другую, — сказала я соблазнительным голосом, от которого у него на виске запульсировала жилка. Кейн действительно стал моей новой любимой игрушкой.

— Ты хотела мне что-то сказать? — процедил он, бросая взгляды то влево, то вправо, словно думал, что кто-то может нас увидеть, и, проклятье, я только что поняла, что стала чьим-то маленьким грязным секретом. Что это, блядь, сейчас было?

— Нет, не хотела, босс. Но ты трахал меня глазами так сильно, что я практически снова почувствовала твой член внутри себя, и я решила, что ты хочешь, чтобы я подошла.

Он издал придушенный звук, и я широко улыбнулась, глядя, как он борется с желанием наброситься на меня, попытаться поставить меня на место и, возможно… рассмеяться. Хм, кто бы мог подумать, что у Кейна есть чувство юмора, скрывающееся под всей этой ворчливостью.

Он прорычал:

— Я… какой у тебя тогда план? Ты хочешь держать это надо мной? Использовать это, чтобы заставить меня нарушать правила для тебя? Это все было просто медовой ловушкой, которую ты расставила для меня и ждала, пока я в нее не попаду?

— Грубо, — прокомментировала я, приподняв бровь. — Ты всегда предполагаешь, что люди, которых ты трахаешь, чего-то хотят, или ты просто был со слишком большим количеством проституток?

Вена снова запульсировала, и я увидела, как в его глазах разгорается война.

— Я не говорю, что ты… Ты должна понимать, что в моем положении, если бы это всплыло…

— Я тебя умоляю, stronzo, как будто я захочу хвастаться тем, что трахаю тебя в любом случае. Хотя было бы забавно увидеть, как Итана отправили бы в яму за то, что он проломил тебе голову, если бы узнал. — Я проигнорировала маленькое шевеление в моем нутре, которое говорило, что я не хочу, чтобы Итан отправлялся в яму, потому что этот сучонок слабак, и накрутила прядь своих волос на палец.

— Если ты так заботишься о своей паре, то почему…

— Мне пора, — сказала я с ухмылкой. — Так что если ты не хочешь вытащить свои яйца из сумочки и просто выплеснуть все то, что ты действительно хотел сказать… — Я начала отступать, и Кейн сделал полшага ближе, но остановился с разочарованным рыком.

— Я на этой неделе буду появляться меньше, чем обычно, — сказал он, и я покачала головой, удивляясь, почему он решил, что меня это волнует. — Начальница тюрьмы устанавливает новое био-детекторное силовое поле вокруг тюрьмы, и мне придется контролировать рабочих, когда они придут его устанавливать, так что…

— Когда? — спросила я, сладко, как патока, и крепко держала эту маску на лице, потому что, святые сраные угодники, нам пиздец, если эта штука заработает. Я не учла этого. Кто знал, на что способна эта штука? У меня не было возможности изучить ее или придумать, как ее обойти. Мой пульс внезапно заколотился в ушах, а паника заплясала в груди под веселую мелодию. Но я не подала виду.

— Я точно не знаю. Они надеются закончить установку и начать работу к воскресенью, но такие вещи никогда не укладываются в график. Дело в том, что если люди Густарда снова нападут на тебя, меня может не оказаться рядом…

Я мрачно рассмеялась, отбрасывая волосы.

— Пожалуйста, скажи, что ты не беспокоишься обо мне, босс? — поддразнила я. — Думаешь, я не смогу справиться здесь без тебя? Или ты больше беспокоишься о том, что в ближайшее время не сможешь найти момент, чтобы снова погрузить в меня свой член? Потому что тебе не стоит делать предположения обо мне или о том, чего я хочу от тебя.

Кейн нахмурился, и я почувствовала себя на один процент виноватой за этот подлый удар, но на хер его. Несколько оргазмов не заставят меня забыть о том, что он бросил меня в яму на несколько месяцев. И кого волновало, что он спас мне жизнь? Я спасла его не так давно и не получила за это никакой благодарности.

— Я просто подумал, что ты должна знать, — пробурчал он, и я закатила глаза.

— Принято к сведению.

Не говоря ни слова, я повернулась к нему спиной и пошла прочь, заставляя себя идти медленным шагом, пока искала Роари среди огромной толпы заключенных.

Словно почувствовав мою потребность в нем, мой прекрасный перевертыш Льва выскользнул из толпы и подошел ко мне. Его брови слегка нахмурились, и я сомневаюсь, что кто-нибудь, кроме меня, заметил бы это. Но я всегда замечала все в Роари Найте. Это мое проклятие. Но я не могла заставить себя пожелать избавиться от него.

— Как дела, щеноч… Роза? — спросил он, едва успев отмахнуться от подколки про щенка и заработав себе очко.

Я натянула вокруг нас заглушающий пузырь, взяла его за руку и повела вокруг стены, разделяющей центр Магического Комплекса, я прислонилась к ней, притянув к себе, чтобы он стоял передо мной.

Меня трясло, адреналин бесполезно бурлил в жилах, я жаждала сделать что-нибудь, чтобы исправить это дерьмо, но была вынуждена оставаться здесь, как ни в чем не бывало, и вести себя прилично. Кейн все еще наблюдал за мной, хотя я выиграла немного времени, обогнув стену, так что ему пришлось бы обойти внешний край комплекса, чтобы снова попасться мне на глаза. И поскольку я готова была поспорить, что он не станет нестись на полной скорости прямо вокруг стены и рисковать привлечь внимание, мне нужно было убедиться, что этого достаточно.

— Поцелуй меня, Рори, — приказала я, и мое сердце забилось, хотя это было всего лишь прикрытием, но мысль о том, что рот Роари Найта будет на моем, всегда приводила меня в восторг.

Он не стал расспрашивать меня, поняв, что что-то не так, и шагнул ко мне, обхватив мою щеку ладонью и наклонив мою челюсть к своей.

Я не прикоснулась к нему. Вместо этого я сплетала пальцы в сложные узоры по обе стороны от нас и побуждала высокую траву прорастать сквозь бетон у наших ног, чтобы создать барьер, за которым мы могли бы спрятаться.

Роари приблизился к моему рту так близко, что я не смогла сдержать тихий стон, умоляя его перестать играть со мной, и просто поцеловать меня и сделать так, чтобы все в мире снова стало хорошо.

Трава росла и росла, пока я вливала в нее свою силу, и через несколько мгновений мы оказались скрыты в ней.

Губы Роари по-прежнему не находили мои, и теперь, когда в этом не было необходимости, он перестал приближаться.

Блядь, ну почему, когда он это делал, было так больно? Честное слово, я бы предпочла сотни раз получить тот удар в живот, чем чувствовать, как эта трещина разрывается внутри моего сердца.

— Расскажи мне, что случилось, — пробормотал он, прижимаясь лбом к моему, его руки по-прежнему обвивали мою талию.

Я должна была оттолкнуть его. Я должна была сказать ему, чтобы он от меня отцепился. Я должна была вырваться. Но я попалась в его чары, в ловушку бесконечной потребности в нем, от которой не могла избавиться, как бы ни старалась.

— Кейн только что сказал мне, что на следующей неделе вокруг тюрьмы установят новое био-детекторное силовое поле. Мы не можем этому по препятствовать, Рори. У меня нет ни планов на этот счет, ни способов сделать что-либо. Если мы не выберемся отсюда до того, как они его установят…

— Что ты обещала мне, когда пришла сюда, Роза? — прорычал Роари, пригвоздив меня к месту своим золотистым взглядом и не позволяя отмахнуться от намерений в его глазах.

— Что я собираюсь освободить тебя, — выдохнула я.

— И я верю в тебя, — твердо сказал он, не оставляя места для обсуждений. — Мы выберемся отсюда, найдем необитаемый остров и будем жить на нем…

Я начала смеяться, и он сделал паузу, его рот сжался в уголках, когда он крепко стиснул мою талию между своими большими руками.

— А я тебе не надоем к тому времени? — спросила я. — Тебе не захочется сидеть где-то наедине со мной, как сейчас.

— Ты единственный человек, с которым я могу представить, что буду сидеть вот так в одиночестве и наслаждаться каждой секундой.

Мои губы разошлись, и я нахмурилась, потому что не понимала этого. Он не хотел меня. Он не хотел иметь меня во всех смыслах.

Так с какой стати он хочет остаться со мной наедине до конца наших дней? Я пренебрежительно покачала головой и постаралась не вздрогнуть, выдавливая из себя следующие слова.

— Ты отправишься туда и найдешь себе гарем из прекрасных Львиц, — поддразнила я. — Ты забудешь о надоедливом щенке Волка, из-за которого ты попал в тюрьму, а потом пришедший, чтобы вытащить твою задницу обратно.

— Не говори глупости, — рыкнул он.

— Как бы ни привлекала меня идея доживать свои дни в твоих гостевых покоях, думаю, для меня будет разумнее просто вернуться к своей семье, — продолжила я.

— Я думал, мы семья? — потребовал он, и я испустила долгий вздох.

— Так и есть, Рори. Найты и Оскура — не разлей вода. Всегда. — Я опустила взгляд на его грудь, и в его голосе прозвучало разочарование, когда он зарычал на меня.

Он не ответил, но переместил руки под край моей майки так, что его плоть оказалась прижата к моей, а его магия натолкнулась на мои барьеры в явном требовании. Я была недостаточно сильна, чтобы отказать ему, поэтому отбросила собственные барьеры и позволила его силе ворваться в меня со стоном восторга.

Я чувствовала себя как сосуд, наполняемый мощью шторма, когда грубая и бурная энергия его магии воды проникала в мое тело, а сердце прыгало и колотилось так, что мне хотелось большего. Земля нуждалась в воде, и моя магия жаждала его прикосновений, словно стремилась использовать ее для созидания.

Роари застонал, когда я переместила руки ему на живот и скользнула под его майку, магия становилась все мощнее, находя все больше мест для прохождения между нами.

Он внезапно отстранился, и на нас обрушился дождь, капли которого были такими жирными и теплыми, как в том идеальном весеннем ливне, когда каждая капля, целуя кожу, кажется живительной и чистой. Он выпутал руки из комбинезона и стянул через голову майку, бросив ее на землю рядом с нами, и движением руки стянул комбинезон с моих рук.

Я была так потрясена, обнаружив, что Роари Найт стягивает с меня одежду, что какое-то время только и могла, что пялиться на совершенство его золотистой кожи на упругом прессе и широких плечах.

Как только мои руки освободились, Роари снова придвинулся ко мне, его руки проникли под майку, а я обхватила его шею и провела пальцами по его коже. Его лоб снова прижался к моему, и с таким количеством точек соприкосновения между нами наша совместная магия пульсировала и гудела в этом пьянящем, счастливом ритме, пока, казалось, не нашла идеальный баланс, и вместо того, чтобы лапать друг друга, мы застыли, купаясь в ощущении того, как она течет по нашим телам.

Дождь продолжал падать на нас, и розовые цветы цвели вокруг нас, пока магия находила выход, и мы создавали этот крошечный уголок свободы в стенах тюрьмы.

— Я верю в тебя, Роза, — вздохнул он, когда прозвенел звонок, возвещающий об окончании сеанса.

Я стиснула зубы, подавляя глупые колебания. Он был прав. В этом не было ничего плохого — нам просто нужно было действовать быстрее и уносить отсюда свои задницы, пока эта штука не была установлена.

— Хорошо, — согласилась я, отступая назад и прислоняясь к стене, мои руки скользнули вниз и уперлись в его грудь, когда я подняла на него глаза. — Тогда нам придется прибавить газу, — твердо сказала я. — Все должно произойти на этой неделе или не произойти вообще. Планжер уже приблизился к комнате технического обслуживания, делая первый туннель, и Сину с Итаном удалось достать то, что мне нужно для нейтрализации ipump⁶⁴, чтобы Подавитель Ордена перестал работать. Я не могу придумать, как выбраться из наручников, если только мы не попытаемся заставить охранника освободить нас от них, но я чувствую, что это может быть более рискованно, чем того стоит. У нас у всех будет доступ к нашим Орденам, так что мы сможем действовать быстро. У Данте и Джерома свои роли, и я уверена, что мы сможем выбраться отсюда, не прибегая к магии. Тогда нам просто нужно убедиться, что Планжер и Густард не выберутся отсюда, либо обезвредить их, либо убить, а потом бежать, спасая свои сраные жизни. Мы придумаем, как снять наручники, когда окажемся на свободе. Если мне придется отрезать руки и приделывать их заново, я согласна на такую сделку.

— Черт, да ты и вправду крутая, да? — поддразнил Роари. — Просто непринужденно болтаешь об убийствах и расчлененке, как будто это обычный вторник.

— Ты же меня знаешь, Роари, я это уже проходила, у меня даже футболка есть. Кстати говоря, я собираюсь сжечь эти блядские комбинезоны, как только мы освободимся. Мы можем попросить Сина устроить костер, чтобы нам всем потанцевать около него.

Он начал смеяться как раз в тот момент, когда сквозь длинную траву вокруг нас пробился настоящий огонь, и моя кожа задрожала, когда я выпрямилась, притягивая магию к кончикам пальцев за мгновение до того, как она была заблокирована, а наручники снова засветились голубым светом.

Я прислонилась к стене, когда поняла, кто пришел изгадить нашу вечеринку, и перевела взгляд на Кейна: он смотрел на нас с Роари, изучая каждое место, где мы касались друг друга, а также голую грудь Льва.

Я не могла не ухмыльнуться, глядя на Кейна, который выглядел так, словно боролся с желанием взорваться, а Роари зарычал из-за того, что его прервали.

— Если вы, две влюбленные пташки, не уберете свои задницы отсюда в ближайшие тридцать секунд, я лишу вас права на ужин, — прорычал Кейн, указывая в сторону выхода, где большинство других заключенных уже покидали комплекс.

— Неужели мы влюблены, Рори? — спросила я, улыбаясь ему и хлопая ресницами.

— Случались и более странные вещи, — промурлыкал он в ответ, потянулся вниз, чтобы взять свою майку и надеть ее обратно, а я ухмыльнулась Кейну через плечо.

— Есть причина, по которой вам не нравится эта идея, босс?

— Просто идите внутрь, — приказал Кейн. — Библиотека сама себя не отремонтирует, и если я узнаю, что вы двое проводите там время, трахаясь, то мне, возможно, придется начать контролировать вас во время работы.

Роари напрягся, но я лишь ободряюще сжала его руку и проскользнула мимо него, чтобы пройти рядом с Кейном.

— Я вам так нравлюсь, сэр? — Я спросила его низким голосом, который явно был в тему. — Вы хотите проводить со мной часы внизу, наблюдая, как я складываю книги на полки во всех темных и забытых уголках этой большой старой библиотеки?

— Конечно, нет, — огрызнулся Кейн, его глаза пылали предостережением, но в них был и жар. — Просто убедись, что ты выполняешь работу на должном уровне, и у нас не будет проблем.

— Даю слово, — серьезно поклялась я, придвигаясь к нему достаточно близко, чтобы коснуться его руки своей.

Роари наблюдал за мной краем глаза, пока мы шли, и Кейн прорычал еще одно предупреждение, чтобы я отступила. Но я была не из тех, кто принимает отказ, поэтому, когда мы вошли в дверь, ведущую на выход из комплекса, и Кейн направился за мной, я остановилась так резко, что он натолкнулся на меня, и, заведя руку за спину, стала ласкать его член через штаны.

Он издал удивленный хрип, но я уже направилась прочь, идя рядом с Роари и ухмыляясь через плечо своему командиру, когда он, бросив на меня взгляд, остался позади.

Все уже отправились на свои рабочие места или в камеры, поэтому мы с Роари направились к библиотеке в хвосте толпы.

— Что у тебя с Кейном? — прошептал он, как только мы убедились, что Вампир решил за нами не следить.

— У меня? — невинно спросила я, притворяясь шокированной. — С чего ты взял, что у нас что-то происходит?

— Потому что я знаю тебя, Роза, а с тобой всегда что-то происходит.

Я легко рассмеялась, отмахнувшись от него, одновременно гадая, что он подумает, если я расскажу ему, что прошлой ночью Кейн трахал меня в душе, полном трупов, и я наслаждалась каждой секундой этого почти так же сильно, как и ненавидела. Но сейчас, когда нам предстояло провести с Густардом ближайший час, рассказывать ему об этом было бы не совсем уместно. Нужно было попытаться сдержать ситуацию, пока она не вышла из-под контроля.

Когда мы вошли в комнату, Густард, как ни удивительно, ждал меня с лицом, мрачным как туча.

— Где Кристофер? — потребовал он, его глаза пылали гневом и обвинением. Было забавно избегать его все утро, но я знала, что это должно произойти.

— Кто? — сладко спросила я, вспоминая, как кровь этого сученыша окрасила стены.

— Ты знаешь, кто. Кристофер. И остальные мои люди. Ты видела их в спортзале вчера вечером, и теперь ходят слухи, что все до одного убиты и…

— Дерьмо, это звучит ужасно, — сказала я, расширив глаза и перехватив руку Роари. — Но я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, говоря о том, что я видела их вчера вечером. Меня даже не было в зале.

— Чушь собачья, — прошипел Густард. — Я знаю твой распорядок дня с точностью до минуты.

— Уже знаешь? — с любопытством спросила я, хотя это меня ничуть не удивило.

— Ну, прошлой ночью она не придерживалась своего распорядка, потому что была со мной, — скучающим тоном сказал Роари, прикрывая мою задницу так же легко, как дышал.

— Ты думаешь, я в это поверю? — насмехался Густард.

— Я тоже там был, — вставил Син, спрыгнув с полки над нами и заставив всех подпрыгнуть. — Мы были внизу, у клетки Белориана, и устраивали старую добрую жарку на вертеле. Ты и меня собираешься назвать лжецом?

Густард нахмурился, выглядя крайне неубежденным, а Роари бросил на Сина взгляд, наполовину полный отвращения, наполовину благодарности.

— Это правда, — небрежно сказал Син, складывая руки и прислоняясь спиной к книжной полке. — Я рассказывал Роари, как наша девочка умеет делать глубокую глотку, как никто из моих знакомых, и он не мог поверить, что она может всерьез взять мой огромнейший член до самого основания.

— Он прав, — согласилась я с самодовольной ухмылкой, мысленно подбадривая себя. — Я Лунный Волк, так что…

— А при чем здесь Лунный Волк? — в замешательстве спросил Роари, отвлекаясь от сути этой истории.

— О, да ладно, разве ты никогда не был на лунном затмении, трахаясь до рассвета? — Син спросил с насмешкой, которая говорила о том, что он точно был и ни на секунду не поверил, что Роари этого не делал.

— Луна очень возбуждает, Рори. А я родилась с Венерой в карте, так что…

— Точно.

— Вот почему нам так хорошо вместе, дикарка. Оба родились с природной склонностью трахаться как животные, — мурлыкнул Син.

Густард внезапно шагнул вперед, его темные глаза впились в мои, словно он желал выбить правду из моей головы. Заметка для себя — проследить, чтобы этот уебок держался от меня подальше во Дворе Ордена.

— Я не знаю, как ты это сделала, — прошипел он. — Но я заставлю тебя заплатить за кровь, которую ты пролила прошлой ночью. Кристофер был моим другом на протяжении…

— Слушай сюда, stronzo, — прорычала я, отбросив всякий намек на то, что меня сейчас что-то смутно забавляет, потому что ему пора было кое-что прояснить насчет меня. — Я не маленький щенок, которым ты можешь помыкать и угрожать. Я не та, кого можно запугать или шантажом заставить подчиниться. Я — настоящая Альфа, которая кровью, потом и слезами заслужила свое место на вершине клана. Так что тебе лучше понять несколько вещей. Твой маленький кристалл памяти купил у меня для тебя одну вещь и только одну. Билет из этого места. Никаких бесплатных поездок для твоих дружков-stronzo. Никаких особых привилегий для тебя, ты не босс, ты не запугаешь меня. Без меня этот план не будет работать. Ты можешь знать все, что мне нужно сделать, чтобы вытащить нас отсюда, но ты не сможешь заставить Джерома сделать свою часть работы, и если ты хоть на секунду думаешь, что сможешь убедить Штормового Дракона, Короля Клана Оскура, появиться без меня, который находится в центре внимания, за этими стенами, то ты напрашиваешься на то, чтобы тебя поджарили молнией. Так что мне надоело слушать твое дерьмо. Я больше не позволю тебе думать, что ты можешь пырнуть меня ножом или в любой момент послать свою маленькую группу безмозглых приспешников в мою сторону, когда тебе покажется, что ты сможешь поймать меня в одиночестве. Я обещала вытащить тебя отсюда, и точка. Так что вот тебе сделка. Ты заткнешься и будешь играть свою роль. В следующий раз, когда ты или кто-то из твоих нападет на меня, я объявлю войну твоей банде. И я уверена, что Итан и Роари тоже примут в ней участие. Как ты думаешь, сколько продержатся Наблюдатели, если за ними одновременно придут Оскура, Лунное Братство и Тени? И когда твои люди, все до единого, будут лежать мертвыми у твоих ног, насколько, по-твоему, ты будешь силен? Пойдешь ли ты на меня фейри на фейри? Или ляжешь в углу, как маленькая сучка?

Густард выглядел так, будто готов был взбеситься, но я просто повернулась к нему спиной и ушла. С меня довольно притворства. Я не просто так заняла место на вершине своей стаи и не собиралась позволять этому дерьму продолжаться ни секунды. Без сомнения, он будет замышлять мое падение так же, как я сейчас замышляю его. Но он может продолжать фантазировать о том, как пристегнет меня к столу и будет мучить так, как это делал мой papa. В конце концов, именно он окажется тем, кто будет истекать кровью у моих ног.

Я прошла через библиотеку к задней части комнаты, где Сонни, Бретт и Эсме были заняты покраской стен и перестановкой стеллажей. Я оглядела все, что мы успели сделать, и пожевала нижнюю губу, перечисляя последние вещи, необходимые для осуществления плана.

— Кто в туннеле с Планжером? — спросила я, но поскольку Итан был единственным из нас, кто отсутствовал, это было совершенно очевидно.

— Твой мальчик велел мне сегодня отдохнуть, котенок, — промурлыкал Син, придвигаясь ко мне сзади и обвивая руками мою талию. — Ему начинают нравиться тесные темные помещения, если ты понимаешь, о чем я.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Когда Син рассказал мне о том, как обманул Итана, заставив его в ду́ше принять себя за меня, клянусь, я смеялась целый день — конечно, после того, как ударила Сина за то, что он ранил мою пару и заставил меня почувствовать боль от его ран. Я даже проснулась ночью, хихикая над этим. Вообще-то, мне даже нравится идея увидеть себя с членом. Думаю, я бы выглядела неплохо.

— Ты — задница, — сказала я и шлепнула его по руке, чтобы он отпустил меня, в то время как Роари сузил глаза, глядя на нас. — Помоги перенести несколько коробок, пока я схожу вниз и проверю, как все продвигается. Нам нужно двигаться быстрее, и я хочу быть уверена, что Планжер не халтурит.

— Хорошо, — сказал Син, резко вздохнув, когда отпустил меня. — Но я хочу, чтобы в следующий раз, когда мы останемся наедине, ты была со мной по-настоящему властной. Думаю, мне понравится, когда ты будешь доминировать надо мной, дикарка.

Я рассмеялась, оттолкнулась от него и направилась к книжной полке в задней части комнаты, которая скрывала туннель. Как только я скользнула за нее, Роари поймал меня за руку и потянул обратно, чтобы я посмотрела на него.

— Скажи мне, что это была просто чушь, сказанная для Густарда, — сказал он низким голосом, глядя мне в глаза так, будто действительно надеялся, что это так.

— Что именно? — спросила я.

— Часть о тебе и Сине.

— И отсутствие у меня рвотного рефлекса? Нет, Stronzo, я бы не стала врать об этом. Есть вещи, которые слишком святы, чтобы о них врать. Почему тебя это волнует?

— Я думал, ты образовала пару с Итаном? — прорычал он, крепче сжимая мое запястье, и я вздохнула.

— И что? Я ему не принадлежу. Он даже не хочет меня. Почему это должно означать, что я ему верна? Кроме того, Волки полиаморны, так что это не так уж сложно объяснить.

— Волки полиаморны до тех пор, пока не найдут свою истинную пару, — возразил Роари.

— Да, но я Лунный Волк, а значит, эти правила на меня не распространяются. Так что, возможно, я планирую создать стаю из своих пар. Львы поступают точно так же, так почему это должно тебя так шокировать?

— Нет, не шокирует, — медленно произнес он, отпуская мою руку и, кажется, уже меньше злясь, хотя я не знаю, что я могла сказать, чтобы так и произошло. Но я не собиралась смотреть в рот дареному Пегасу, поэтому просто приняла победу и направилась вниз в туннель.

Я глубоко вдохнула влажную землю, которая окружала меня, когда я двинулась в темноту, и положила руки на стены по обе стороны от себя. Было что-то успокаивающее в том, чтобы находиться здесь, среди грязи и камня. Что-то, что взывало к той глубинной части моей души, где моя Стихия была связана со мной. Земля была моим другом, моя натура Тельца была связана с твердыми и непоколебимыми путями Стихии, но я всегда была готова расти и меняться. Возможно, мой звездный знак делает меня упрямой, собственнической и бескомпромиссной, но он также делает меня терпеливой, практичной и преданной тому, что мне дорого, поэтому я была так уверена, что этот план в конце концов сработает.

Прошло совсем немного времени, прежде чем тусклый свет в библиотеке пропал, и я погрузилась в полную темноту, а холодное пространство вокруг меня заполняли лишь звуки собственного дыхания и шагов. Если бы я действительно задумалась о весе всей этой грязи над нами, то, наверное, мне следовало бы испугаться, но я уже не раз проделывала подземные ходы с помощью своей магии, так что для меня это было не так уж необычно. Хотя, поскольку сейчас я не могла пользоваться магией, возможно, так и должно было быть, ведь если туннель обрушится мне на голову, то я не смогу ничего сделать, чтобы спастись. Черт, как же я жалею, что мы потеряли этот чертов ключ от наручников, и что все эти гребаные наручники поменяли.

Когда я спустилась на четыре этажа вниз, к уровню технического обслуживания, до меня донесся звук копающего Планжера, и я ускорила шаг. Туннель шел под уклон, и мои ботинки немного скользили по грязи, но мне удалось удержаться на ногах, пока я приближалась к нему.

— Как дела? — Я позвала, когда была уверена, что должна быть рядом с ними, и, когда я завернула за угол, красное свечение от носа Планжера заполнило пространство, и я смогла разглядеть его силуэт впереди себя.

— Прямо передо мной стена, — ответил Планжер, его голос был странным и гнусавым из-за его отвратительной конструкции в виде звездного носа. — Я могу использовать ультразвуковой бум, чтобы размягчить раствор, но тебе, наверное, лучше отойти подальше и закрыть уши, милашка. Это будет большой бум, который действительно проникает во все — таков мой метод.

Рука нашла мою руку в темноте, и мое сердце заколотилось, когда запах Итана окружил меня, а другая его рука обвилась вокруг моей талии. С его губ сорвался глубокий рычащий звук, и он прижался ко мне в знак приветствия, а едва заметная щетина на его челюсти царапала мою шею, когда он прижимался ко мне лицом. Я не могла не поддаться своим инстинктам и не прижаться к нему в ответ, моя рука скользнула по его спине, я запустила ее в волосы, притягивая его ближе.

— Я скучал по тебе, любимая, — выдохнул он так тихо, что я слышала его только потому, что его рот касался моего уха.

Он начал вести меня назад, прочь от Планжера, и я позволила ему двигать меня, притягивая его ближе. Боль в моей груди ослабевала, когда я поддавалась притяжению между нами и позволяла парным узам получить то, чего они так жаждали.

— Я видела тебя во сне, — пробормотала я, когда мы свернули за угол, и Итан зарычал, по-собственнически довольный собой, переплетая свои пальцы с моими и крепко сжимая мою руку.

— Что за сны? — спросил он, его рот переместился к моему горлу, покрывая его поцелуями и вызывая мурашки по коже.

— Такие, в которых ты встаешь и говоришь всему миру, что ты мой, — ответила я, задыхаясь.

Итан зарычал от досады и отодвинулся на дюйм, чтобы я почувствовала прикосновение его губ к своим.

Вокруг нас начал нарастать шум, и я заткнула пальцами уши, а Итан сделал то же самое за полсекунды до того, как ультразвуковой бум Планжера уничтожил раствор.

Адреналин хлынул через меня, а сердце заколотилось от волнения. Это было оно. План срабатывал, и мы очень скоро выберемся отсюда.

Итан поцеловал меня, и я позволила ему захватить меня в азарте того, что мы делали. Его язык скользил между моими губами самым восхитительным образом, когда он доминировал в движениях наших ртов. Я позволила ему, потому что это было слишком хорошо, чтобы возражать. В этом поцелуе было так много невысказанных слов, тоски, обещаний, душевной боли и печали, и я не знала, больно ли мне от этого или это заполняло пустоту во мне, которую я отчаянно хотела видеть снова полноценной.

— Позволь мне последовать за тобой, когда ты сбежишь, Розали, — пробормотал Итан, заставив мое сердце трепыхаться, как крылья колибри. — Давай уберемся отсюда и подумаем, как все это устроить. Я не могу больше оставаться без тебя. Это разрывает мое сердце на кусочки.

— Ты пойдешь за мной к моей семье? — спросила я, жалея, что не вижу его, чтобы понять по выражению его лица.

Итан долго колебался, и я поняла, что он этого не хочет.

— Думаю, сейчас я бы последовал за тобой на саму луну, — вздохнул он.

Я приподнялась на цыпочки, чтобы еще раз попробовать его губы на вкус, затем отстранилась и поспешила вниз по туннелю, чтобы снова встретиться с Планжером. Я не знала, как относиться к заявлениям Итана. Он всегда считал, что гораздо проще делать их в темноте, где нас никто не видит. Но что на самом деле произойдет, когда мы снова окажемся под лучами солнца?

— Кирпичи расшатаны, как стринги лепрекона, — гордо объявил Планжер, и через мгновение раздался скрежет камня, после чего он выдернул один большой кирпич из стены, и тусклый красный свет с уровня технического обслуживания залил темноту.

Я старалась изо всех сил не смотреть на дряблую, складчатую кожу голого чувака рядом со мной и, с колотящимся сердцем и широченной улыбкой на лице, выглянула наружу.

Слева от проделанной нами дыры виднелся ipump, и с инструкциями, которые прислал мне Данте, а также с ингредиентами, которые раздобыли Син и Итан, у меня было все необходимое, чтобы загрязнить бак и нейтрализовать Подавитель Ордена для бунта, когда настанет время действовать.

Это действительно происходило. Через несколько дней мы соберем вещи и свалим из тюрьмы Даркмор навсегда, и я не собираюсь оглядываться назад.

Глава 25

Роари

На этой неделе мы добились серьезного прогресса в библиотеке. Планжер работал над туннелем к поверхности, набирая метр за метром, и настроение у всех было приподнятым, поскольку приближался день побега.

Я красил стену рядом с отверстием, в котором копался Планжер. Книжный шкаф закрывал его от посторонних глаз, но я все равно испытывал прилив сил каждый раз, когда мы оказывались здесь. Я был взволнован. Блядски взволнован. Я очень хотел выбраться из Даркмора, и с тех пор как Роза появилась здесь, я чувствовал, что получил новую возможность жить. Я больше не был одинок. И теперь за этим туннелем меня ждало настоящее будущее. Я только знал, что есть несколько неувязок, с которыми нужно разобраться. Особенно если речь шла о Густарде. Мы должны были покончить с ним. Мы никак не могли выйти отсюда и отпустить этого сраного серийного убийцу на волю. Я не мог этого допустить. И мы с Розой до поздней ночи обсуждали, как с ним справиться. Если бы мы смогли сделать так, чтобы он не сбежал с нами, это было бы еще лучше. Потому что более рискованным вариантом было иметь с ним дело во время побега. И хотя я не любил марать руки в крови, я бы сделал это, чтобы избавить мир от Густарда, а также чтобы он заплатил за все, что сделал с Розой.

В любом случае ему отсюда не выбраться. Но такого умника психопата, как он, нельзя было недооценивать. Не зря же за этими стенами было так много трупов, и причина заключалась в том, что он все тщательно планировал. Я бы не удивился, если бы в земле лежало гораздо больше тел, чем те, за которые его осудили, и которые так и не были обнаружены.

Итан выполз из туннеля, потягиваясь и ловя мой взгляд. Туннель расширялся, и мы могли бы выйти отсюда без проблем, но теперь у нас было ограничение по времени: Планжер старался прокопать как можно дальше к ночи нашего побега, поэтому чем дальше вглубь, тем уже он становился. Ему все равно пришлось бы копать нам несколько сотен футов до поверхности, когда мы сбежим, но основную часть работы он уже сделал. Его Орденский дар поможет ему избежать детекторов в земле, и мы сможем просто выплыть в свободный мир. Теперь, когда туннель был закончен вплоть до технического обслуживания, он работал изо всех сил, чтобы пройти как можно дальше до того, как наступит время шоу.

— Хочешь поменяться на время? — спросил Итан с гримасой. — Я больше не могу смотреть на волосатую задницу этого парня. Неужели ему нужно быть блядски голым, пока он там работает?

Я сморщил нос и покачал головой.

— Может, нам стоит надеть на него боксеры, я видел степлер у стойки регистрации, мы могли бы сделать так, чтобы они оставались на месте.

Итан мрачно усмехнулся, и я почувствовал, что слегка улыбаюсь. Не то чтобы мне нравился этот парень или что-то в этом роде. Но ради того, чтобы прикрыть мешок с шарами Планжера, я был готов объединить усилия.

— Я пойду. — Роза появилась из-за угла, забрав свои волосы и завязав их в узел, чтобы они не мешали. — Вы двое можете вместе закончить покраску этой стены.

Она мило улыбнулась, взяла кисточку и вложила ее в руку Итана, после чего скрылась в туннеле.

Мы оба смотрели, как ее круглая попка исчезает в далеке, и я внутренне проклинал себя за то, что никогда не смогу перестать пялиться.

Итан бросил на меня косой взгляд, словно не собирался оставаться рядом со мной, но теперь, когда она вложила кисть в его руку, ему пришлось бы признать, что он не хочет быть рядом со мной, если бы надумал уходить. Я, конечно, тоже не хотел быть рядом с ним, но не собирался прекращать то, что делал. И у меня было ощущение, что Итан не захотел бы потерять лицо, сообщив мне, что моя компания беспокоит его настолько, что заставляет уйти.

Я провел валиком по стене, и Итан со вздохом опустился на пол на колени и начал красить вдоль плинтусов. Неважно, что мы забрызгали комбинезоны, они все равно выдадут нам новые, как только мы вернемся в камеры. Да и не было особого смысла выдавать нам рабочую одежду, ведь это было то, во что мы были одеты изначально.

Молчание между мной и Итаном длилось так долго, что стало оглушительным. Я знал, что он что-то значит для Розы, даже если она никогда не признается мне в этом. Пара моего брата была всем его миром, и тяга, которую он испытывал к ней, не могла сравниться ни с какой другой силой на земле. Так что если Роза страдала по Итану, как я подозревал, то и он должен был быть в той же лодке.

— Итак… какие у тебя планы, когда ты выберешься отсюда? — спросил я, решив приложить усилия ради Розы. Не то чтобы я был уверен, зачем именно мне это нужно, особенно когда она даже не признает, что он ей нравится. Но я сказал себе, что хочу для Розы самого лучшего. Пару, которая заботилась бы о ней и защищала ее. Так что если она застряла с этим парнем, то, возможно, мне лучше выяснить, достоин ли он занимать выбранное Луной место рядом с ней.

Я происходил из семьи Львов и всю жизнь был окружен тремя мамами и влиянием отца. Я знал силу парных уз. И дело было не только в том, что небесное существо заставило их быть вместе. На каком-то уровне они были созданы друг для друга. И как бы мне это ни не нравилось, я гораздо лучше Розы понимал, что Итан никуда не денется.

Может, она и считала, что ее лунные дары способны разрушить связь между ними, но я с ней не согласен.

Несмотря на это, я провел гораздо больше времени, чем хотел бы признать, завидуя Итану из-за его связи с Розой. Я все еще злился на него за то, что он не был достаточно фейри, чтобы прямо заявить на нее права. Не то чтобы я хотел, чтобы ее внимание украл другой мужчина или что-то в этом роде. Но она сама говорила, что не похожа на других Альфа Волков. Ей не нужен один партнер. Отлично, значит, она может создавать пару с кучей других фейри, а ты можешь быть ее заботливым «другом», чьи яйца посинеют настолько, что отвалятся.

— Я отправлюсь домой и побуду со своими сестрами, — сказал Итан. — У них у всех есть щенки, которых я никогда не видел, и большинство из них вышли замуж за парней, которых я никогда не проверял.

Я издал вздох веселья, а затем ухватился за одну общую черту.

— Я также не знаком с племянницей и племянником. А когда я в последний раз видел своего брата, он надеялся, что его жена снова беременна. Если у них появится еще один до того, как я выберусь отсюда, я сойду с ума.

Итан нахмурился и посмотрел на меня с пола.

— Это, блять, отстой, не так ли?

— Да, — пробормотал я. — Но, думаю, скоро мы их увидим.

Он улыбнулся, в его глазах заблестела надежда.

— Я никогда не должен был попадать в тюрьму, — вздохнул он. — Но ради семьи я готов на все.

— А что ты сделал? — спросил я небрежно, но я знал, какой вес имеет этот вопрос здесь. Большинство людей не делились своими преступлениями, если только они не использовали их для запугивания людей, если это не было громким событием в новостях или если вы были просто тупым.

— Я ничего не сделал, — признался он, удивив меня. — Я прикрывал того, кого люблю.

Мои брови при этом изогнулись, и хотя инстинкт подсказывал мне, что это чушь, я видел правду в его глазах, и у него не было причин лгать. Я снова повернулся лицом к стене, на которую наносил краску.

— Я здесь из-за того, кого тоже люблю, — сказал я ему, и когда слово «люблю» вырвалось у меня, я возненавидел то, как бешено колотилось мое сердце. Ведь я имел в виду, как семью, но чувствовал, что это нечто совсем другое. Если я думал о Розе как о семье, то, видимо, это означало, что я хочу трахнуть своего младшего брата и своих родителей тоже. Но, конечно, я, как всегда, обманывал себя. Роза была семьей, но не такой, какой была моя родная кровь. Она была из тех, кого я хотел заставить стонать свое имя, целуя каждый сантиметр ее плоти. Та, в которой я хотел терять себя каждую ночь, строить с ней жизнь, строить с ней долбанный дом. Я никогда и ни за что не хотел потерять ее теперь, когда она вернулась ко мне. Но она также была той семьей, к которой я никогда не смогу прикоснуться, потому что я был всего лишь каким-то потасканным Львом, который когда-то был кем-то, а теперь стал никем, и у меня не было абсолютно ничего, чтобы предложить ей. Так что да, какой бы ни была эта извращенная семья, она была ею.

— Я слышал о твоей истории, — сказал Итан с ухмылкой в голосе. — Все в Солярии, блядь, слышали.

— Ну, думаю, нельзя ограбить Верховного Советника так, чтобы об этом не узнал весь мир, — сказал я, ухмыляясь. Я по-прежнему не жалел о том, что совершил ограбление. Технически я все равно его провернул. Только мой брат удрал с товаром, а меня поймали. С нами была Роза, что, по правде говоря, было глупой идеей. Но нам нужен был кто-то маленький, способный пролезть в вентиляцию и пройти сквозь заклинание обнаружения магии. Поскольку ее магия на тот момент была еще не пробуждена, она идеально подходила для этой работы. Только когда мы пытались бежать, все полетело к чертям. Я мог бы сбежать. Но Роза попала в беду, и я не бросил бы ее ни за какие краденые деньги в Солярии. Она была ценнее всего, что я когда-либо похищал. И всегда будет такой.

— Зачем ты это сделал? — с любопытством спросил Итан. — Просто ради острых ощущений? Или тебе нужно было что-то конкретное?

Я пожал плечами, не давая ему ответа. Была причина, по которой мы выбрали Лайонела Акрукса, но это был не мой секрет, чтобы его раскрывать.

— Да ладно, мужик, я знаю, что пресса переврала эту историю, сказав, что все имущество Лайонела было ему возвращено. Но твой брат, должно быть, тоже был на этой работенке, кто еще мог забрать вещи, когда тебя поймали? Ты же не хочешь сказать, что Леон Найт ничего не прихватил, — насмешливо заметил Итан.

Я посмотрел на него с ухмылкой на губах.

— Да, я так не скажу. Но я также не скажу тебе, что он получил. — Я подмигнул, и он нахмурился.

Но прежде чем он успел выпытать у меня подробности, до меня донесся звук резкого свиста Густарда. Мое сердце заколотилось от сигнала о приближении охраны, и мы не успели подготовиться, как дверь библиотеки с грохотом распахнулась, и по комнате пронесся ветер, судя по скорости, с которой оно передвигалось, — только что прибыл вампир. Твою ж мать.

— Подсчет! — Голос Кейна эхом разнесся по всей библиотеке, и моя кровь превратилась в лед.

Я выронил валик, нырнул к дыре и просунул в нее голову, ища Розу, но не решаясь позвать ее на случай, если Кейн услышит меня и прибежит сюда. Но ее там не было. И близко не было. Туннель был очень глубоким, и у меня не было шансов вытащить ее достаточно быстро.

Я переглянулся с Итаном, который внезапно застонал, откинув голову назад, чтобы Роза услышала, потом схватился за книжный шкаф, а я поспешил к нему, чтобы поднять другой конец. Мы задвинули его на место, закрыв дыру, и через секунду в поле зрения появился Кейн, остановившийся прямо перед нами.

— Какого хера вы делает? Я сказал, подсчет. В переднюю часть библиотеки. Быстро, — огрызнулся он, и мое сердце бешено заколотилось, когда я кивнул, и мы прошли мимо него по проходу. Не удержавшись, я оглянулся и увидел, что этот любопытный ублюдок проверяет, чем мы занимались. Я переглянулся с Итаном, когда мы обогнули угол, чтобы присоединиться к остальным возле входных дверей.

Син нахмурился, увидев мое выражение лица, когда мы подошли, и шагнул рядом со мной, наклонившись и дыша мне в ухо, чтобы его слова не были услышаны Кейном.

— Где она?

— В туннеле, — пробормотал я, и его глаза расширились, когда он отступил назад, в них появился испуганный блеск.

Все остальные, похоже, подхватили эту мысль, и по группе пробежала волна беспокойства, пока мы ждали, когда лезвие судьбы обрушится на наши головы. Кейн снова появился перед нами, переминаясь с ноги на ногу и хмуря брови.

— Где Двенадцать и Двадцать Четыре? — угрожающе прорычал он.

— Они работали с нами в дальнем углу, — тут же ответил Сонни, указывая на противоположный конец библиотеки, где находилась дыра.

— Нет, гончая была со мной. Хотя, возможно, это было за некоторое время до того, как она присоединилась к вам. А может, и после… — Пудинг указал на другой угол комнаты, удаленный от туннеля, и Кейн нахмурился еще сильнее.

— Планжер складывал книги туда, — сказал Клод и кивнул.

— Двенадцать! Двадцать четыре! — прорычал Кейн. — Идите сюда, живо! У вас есть пять секунд. Пять… четыре… три…

— Там очень плохо слышно, голоса не доносятся, — оборвал его Син, и все кивнули в знак согласия.

— Совсем не доносятся, — сказал Густард.

— Возможно, на эту часть библиотеки наложено заглушающее заклинание, — задумчиво произнес Пудинг.

— Ничего подобного, — прошипел Кейн, глядя на всех нас, а потом бросился прочь, в дальний угол.

Я бежал, не успевая остановиться, и Итан был рядом со мной, пока мы мчались туда, где были раньше. Син начал петь «Sex Bomb» Тома Джонса во всю мощь своих легких, перекрывая шум наших шагов, пока мы мчались к книжному шкафу.

Я кивнул Итану: я взялся за один конец, он — за другой, и мы размашисто оттолкнули шкаф на полфута. Розали и очень голый Планжер вывалились из него, и мы быстро задвинули его на место. Пение Сина стало еще громче, и остальные стали подбадривать его, прося заткнуться, так что их голоса заполнили всю библиотеку.

Планжер подхватил кисточку с краской и размазал ее по своей обнаженной плоти, бросив комбинезон, сложенный у книжного шкафа, и мы все бросились обратно к входным дверям. Я взял руку Розы в свою и крепко сжал, а она сжала мою в ответ, прежде чем я снова отпустил ее. Мы обогнули угол и остановились как раз в тот момент, когда перед нами снова появился Кейн, и его брови опустились еще ниже, когда он заметил Розу и Планжера, стоящих позади меня и Итана.

— Заткнись, блядь, Восемьдесят Восемь! — рявкнул Кейн на Сина, и тот затих, злобно оскалившись.

Кейн пробился сквозь группу, окинул взглядом Розу, а затем переключился на волосатую голую фигуру Планжера.

— Какого хрена ты голый? — потребовал он.

— Так я выражаю свой внутренний кре-а-ти-ви-тай⁶⁵, — невинно ответил он. — Мне нужно быть свободным от одежды, когда я рисую, это мой путь, сэр.

Кейн скорчил гримасу, затем обернулся к Розе, в то время как страх колотился в моих конечностях. Если он поймет, что что-то происходит, нам пиздец.

— Чем ты занималась? Мне сказали, что ты была вон там, — прорычал он, указывая на ту часть библиотеки, которую он только что обыскал.

Роза захлопала ресницами.

— Я пошла посмотреть, как дела у Планжера. Он тормозит нашу работу, пытаясь использовать свой член в качестве кисточки.

Планжер пожал плечами, как будто в этом не было ничего необычного.

— Это путь моего кре-а-ти-ви-тай.

— Это креатив-ность, — раздраженно прорычал Кейн, глядя между ними, а затем повернулся лицом к остальным. — У вас было достаточно времени, чтобы закончить эту работу. Почему так долго?

Роза поспешила вперед и поймала его за руку, бросив на него серьезный взгляд.

— Можно с тобой поговорить? Нам с Роари нужно кое-что тебе сказать. — Она взглянула на меня, и я слегка нахмурился, но быстро опустил глаза, когда Кейн посмотрел в мою сторону, и я кивнул, повторяя ее выражение лица.

На челюсти Кейна заиграли желваки, пока он размышлял над этим, а потом он наконец кивнул, и я почувствовал облегчение, хотя понятия не имел, что она задумала. Роза направилась к стеллажам, а я с Кейном на буксире последовал за ней, пока мы не оказались вне пределов слышимости остальных.

— Что такое, Ро… Двенадцать? — поправил он себя в последний момент, и я приподнял бровь. Он бросил на меня взгляд, который говорил о том, что он вырвет мне язык, если я упомяну об этом.

— Это Планжер, — прошептала она, нахмурившись вместе со мной. — Он не торопится с работой, у него свои странные… методы, которые большинству людей здесь не по душе. Поэтому мы с Роари договорились присматривать за ним, а также за некоторыми другими. Мы не позволяем ему работать самостоятельно, и когда ты пришел, я была занята тем, что спорила с ним о том, что он работает голым, поэтому не сразу тебя услышала. — Она невинно пожала плечами, и я понял, что технически все, что она сказала, было правдой.

Я кивнул, чтобы поддержать ее рассказ:

— В основном мы по очереди следим за тем, чтобы он хотя бы использовал инструменты, а не свой член для покраски стен.

Кейн слегка сморщил нос и наконец кивнул.

— Ну, если он не подходит для этой работы…

— Он удивительно хорош, когда его держат в узде, — быстро сказала Роза, одарив его косой улыбкой. — Думаю, мы закончим работу к концу недели, если он будет стараться.

Мой пульс бился в ушах, когда я кивнул в знак согласия. К концу этой недели мы закончим работу. И, надеюсь, будем лежать где-нибудь на пляже с самодовольными ухмылками на лицах, пока весь мир будет рассказывать о заключенных, которым удалось совершить невозможное. Я был очень рад снова прославиться. Что подумает отец, если мне это удастся?

— Хорошо, но если это продлится дольше недели, то вам крышка. Я распоряжусь, чтобы вас перевели на другую работу и привели сюда новую команду, — твердо сказал Кейн, и мы кивнули.

Он ушел к остальным, и я услышал, как он кричит на Планжера по поводу одежды, а Роза бросилась ко мне и крепко обняла. Ее сладкий аромат благоухал лучше, чем свобода, и я прижал ее к себе, когда дверь захлопнулась и Кейн ушел.

— Еще несколько дней, Роза, — промурлыкал я ей на ухо, и она задрожала в моих объятиях. Я не знал, из-за чего это произошло: из-за меня или из-за того, что я сказал, но мудак во мне надеялся, что из-за первого.

— Я готова, Рори, — взволнованно сказала она, отстраняясь и поднимая на меня глаза, в которых отражался весь мир. — Пришло время выполнить обещание, которое я тебе дала.

Глава 26

Розали

Все складывалось, и я начинала чувствовать, будто у меня под кожей постоянно искрит оголенный провод. Я была этим вибрирующим шаром энергии, жаждущим выхода и готовым взорваться.

Мы вернулись к остальным, и как только я убедилась, что Кейн давно ушел, я позвала всех поближе, запрыгнула на один из столов и уселась там, скрестив ноги под собой.

— Слушайте! — позвала я, скользя взглядом по каждому члену этой нестандартной команды в поисках слабых звеньев. — Туннель приближается к поверхности, и мы должны быть готовы двигаться, как только это произойдет. План прост. Через два дня во время ужина снова вспыхнет бунт, и я отправлюсь заправлять бак с Подавителем Ордена на уровень технического обслуживания ингредиентами, необходимыми для превращения газа, выходящего из вентиляционных отверстий в тюрьме, в антидот. Так что всем, кто здесь находится, нужно лишь сделать несколько глубоких вдохов воздуха из вентиляции, и вы сможете сдвигаться по своему желанию. Этого должно быть более чем достаточно, чтобы устроить резню и прикрыть наш побег. Если они будут придерживаться того же плана действий, что и в прошлый раз, у нас будет один час с момента начала беспорядков до выхода Белориана на свободу.

— Бедный зверек будет с нетерпением ждать, когда ему дадут еще одну вольную, — перебил Син, подмигнув мне, и я замерла, сузив на него глаза.

— Для ясности, нам очень нужно, чтобы Белориан как можно дольше оставался в своей клетке.

— Я тебя услышал, дикарка, — сказал Син, подмигнув мне еще раз, и я зарычала, поднялась на ноги и направилась к нему, а все остальные смотрели на это с разной степенью растерянности.

— Син Уайлдер, — сказала я низким, предупреждающим голосом, подойдя к нему вплотную и прижав палец к его груди. — Повторяй за мной: мы не хотим, чтобы Белориана освободили.

— Мы не хотим, чтобы Белориана освободили, — промурлыкал он, схватив меня за запястье и поднеся палец ко рту, а затем игриво прикусил его. — Понял. — Он снова подмигнул, и я вздрогнула.

— Если ты выпустишь этого монстра на свободу, пока мы будем пытаться сбежать, я лично выбью из тебя все дерьмо и заставлю заплатить втрое больше, чем заплатил Джером за организацию всего этого дела. И поверь мне, это очень много аур.

— Я бы этого не хотел, — усмехнулся он, и я сузила глаза, ожидая, что он снова мне подмигнет. Черт бы побрал этого безумного Инкуба.

Вместо того чтобы подмигнуть, Син набросился на меня, зажал мое лицо между ладонями и крепко поцеловал на глазах у всей группы.

Итан издал яростный рык, и я отшатнулась назад за секунду до того, как он столкнулся с Сином, и они оба рухнули на пол.

Итан приземлился сверху, обхватил Инкуба и с яростью бросился на него с кулаками, а Син завыл от смеха.

— Все в порядке, котик, меня на всех хватит. Обещаю позже снова засунуть что-нибудь тебе в задницу, — громко сказал Син, прежде чем Итан обхватил его руками за горло и начал душить.

— Ради любви к Луне, — прорычала я, пока Син пытался говорить через сдавленное глотку, а Итан, похоже, был склонен действительно убить его.

Я шагнула вперед и бросила свой вес в бок Итана, сбив его с Сина, а затем набросилась на него сверху и зарычала.

— У тебя есть претензии, которыми ты хочешь поделиться с группой, stronzo? — громко потребовала я, глядя на него снизу-вверх, когда он обнажил зубы, наполовину соблазняясь наброситься на меня в следующий раз.

Сонни, Бретт и Эсме застонали от восторга при виде того, как я прижимаю главаря Лунной банды к ковру, и его взгляд метнулся в их сторону, когда он, казалось, понял, что находится на грани раскрытия своей связи со мной на глазах у всей группы.

Я наклонила голову, глядя на него, и практически видела, как крутятся шестеренки в его голове, пока он пытается решить, стоит ли его секрет больше, чем его гордость. Он был Альфа Волком, и увидеть, как другой фейри прикасается к его паре, было бы достаточно, чтобы привести любого Альфу в бешенство. Все его инстинкты, вероятно, кричали, чтобы он затащил меня обратно в свою пещеру и трахал до тех пор, пока я не забуду о существовании кого-либо еще — сразу после убийства Сина, конечно же. И я обнаружила, что на самом деле хочу, чтобы он последовал этим инстинктам. То есть он не станет убивать Сина, но если он сейчас встанет и скажет всем, что я — его, а он — мой, я буду уверена, что соглашусь с ним. И мне не нравилась боль в груди, говорившая о том, что я очень этого хочу, потому что я знала, что это означает, что он имеет надо мной какую-то власть. Или, по крайней мере, над тем, что я чувствую.

— Забудь об этом, — пробурчал Итан, садясь и отталкивая меня назад.

Я стояла, сжав челюсти, и полсекунды не могла отогнать боль от этих слов, мои глаза заслезились на кратчайшие секунды, прежде чем я нацепила на лицо самую сладкую ухмылку и повернулась спиной к stronzo.

— Кому-нибудь еще нужно выговориться? — потребовала я, поймав взгляд Роари.

Его золотые глаза были полны ярости, и он шагнул к Итану, замахнувшись на него так быстро, что я даже не успела заметить удара.

Голова Итана дернулась в сторону, когда он получил сильный удар в челюсть, и он сделал движение, чтобы броситься на Роари, но я встала между ними.

— Хватит! — потребовала я тоном Альфы, отпихивая их обоих и рыча, ожидая, будут ли они подчиняться или нет. — Если понадобится, я легко покончу с этим.

На секунду мне показалось, что драка разгорится в полную силу, и Син начал скандировать себе под нос: «Бой, бой, бой». Но когда я перевела взгляд на Итана, он вздохнул, похоже, осознав, что я была примерно в трех секундах от того, чтобы сообщить всей комнате, что мы образовали пару, и повернулся, уйдя прочь, его поза была полна ярости.

— Не уходи, — позвала я его. — Я еще не закончила обсуждать план.

Итан зарычал, но остановил свое отступление и повернулся, чтобы посмотреть на меня, гнев наполнил его глаза, когда он прислонился к книжной полке и сложил руки.

— Ладно, — начала я, запрыгивая обратно на стол и делая вид, что меня никто не прерывал, когда Син стряхнул с себя все пылинки и встал позади меня. Он начал массировать мои плечи, и это было довольно приятно, так что я позволила ему продолжить. — Итак, как только начнется бунт, мы все должны спуститься сюда. Но не делайте этого явно и убедитесь, что охранники за вами не наблюдают. Джером собирается взломать тюремные системы и заблокировать помещения охранников. Это значит, что охранники, не заступившие на смену, не смогут выйти оттуда, чтобы помочь утихомирить бунтующих, а значит, беспорядки будут продолжаться еще дольше. Это хорошо, потому что мы хотим, чтобы прошло как можно больше времени, прежде чем они возьмутся за дело. Как только это произойдет, они будут у нас на хвосте, так что нам нужно действовать быстро. Мы добираемся сюда и отправляемся за Планжером в туннель, который он роет для выхода на поверхность.

— А что, если кого-то из нас задержат охранники? — спросил Бретт, и я пожала плечами.

— Не моя проблема. Всех, кто не придет, оставим. Единственные, без кого мы не уйдем, — это я, Син и Роари.

— Что делает вас троих такими особенными? — насмешливо спросил Густард, и я закатила глаза.

— Джером не поможет запереть охранников и заблокировать исходящие звонки в ФБР, если мы не вытащим для него Сина. Данте не разрушит забор, если не увидит нас с Роари. А это последний барьер. Внешний забор смертельно опасен при соприкосновении и уходит под землю, окружая всю тюрьму куполом. Единственные ворота слишком хорошо охраняются, чтобы мы могли попытаться сбежать через них, так что вместо этого у нас есть Штормовой Дракон, чтобы поджарить забор.

— А что, если он не сможет? — произнес нараспев Густард. — Что, если мы доберемся до забора и обнаружим, что он не может его разрушить?

— Если ты сомневаешься в силе моего кузена, то не стесняйся остаться позади, stronzo, — промурлыкала я. — Я действительно не возражаю, если ты так поступишь.

— Что мы будем делать, когда забор будет снесен? — спросил Сонни, его глаза блестели от возбуждения.

— Сдвинемся и побежим, — сказала я с ухмылкой. — Нам нужно отойти примерно на милю, чтобы Данте мог безопасно приземлиться, и он будет ждать нас там со звездной пылью. Он доставит нас в другое место, и в этот момент я пожелаю вам всем добра и навсегда исчезну из вашей жизни.

— Мы будем сами по себе? — нервно спросила Эсме.

— Так безопаснее, — сказала я мягким голосом. — Но если ты отправишься в Алестрию и найдешь Оскура, я уверена, что однажды мы найдем дорогу друг к другу. Но пока я собираюсь отправиться с кузеном, Сином и Роари. — Я перевела взгляд на Итана, и он нахмурил брови, но, как ни удивительно, ничего не сказал в знак протеста.

— Ты собираешься сказать нам, где находится эта вторая локация? — раздраженно спросил Густард. — Не у каждого из нас есть Орден, превращающийся в существо, способное бежать на большие расстояния.

— Ну, это не моя проблема, — ответила я, пожав плечами. — Я обещала вытащить тебя, а не тащить твою одноглазую задницу обратно в дом твоей мамочки. Уверена, ты сам разберешься.

Он зыркнул на меня, но я проигнорировала его. У меня не было намерения заводить его так далеко. А всем остальным я собиралась рассказать, где именно находится вторая локация, в частном порядке, чтобы они могли организовать встречу с людьми. Пудинг уже сделал достаточно передатчиков, чтобы они могли звонить и договариваться о встрече, не опасаясь, что охранники прослушают их.

— Ладно, мы потеряли достаточно времени, так что возвращайтесь к работе, — приказала я, поднимаясь на ноги и заставляя Сина отпустить меня.

Я наблюдала за тем, как Густард, как и подобает ленивому bastardo, уходит, чтобы занять место часового у двери, а Син последовал за Планжером в туннель, пока остальные члены группы продолжали ремонтные работы для нашего прикрытия.

Итан отправился за коробками с книгами, и я поспешила за ним, поймав его за руку и оттащив подальше от остальных к стопкам. Нам нужно было разобраться с дерьмом, и я устала ждать, пока он переборет свои страхи.

— Ты что, трахаешься с Инкубом? — прорычал он, пока я тащила его за собой, и я насмешливо фыркнула, прежде чем снова повернуться к нему.

— У тебя все еще есть эта фальшивка пара, которая спит в твоей камере? — бросила я в ответ.

Итан разочарованно захрипел, и я раздраженно зарычала, прежде чем толкнуть его обратно к одной из полок.

— Скажи мне, красавчик, ты рад, что Луна выбрала меня для тебя? Или ты хочешь, чтобы я попыталась разорвать эту связь между нами? — спросила я с убийственным мурлыканьем, не выдавая ни капли своих чувств по этому поводу.

— Я хочу тебя, — мгновенно прорычал он, в его тоне не было и намека на колебания. Я не хотела признавать, как охренительно приятно было слышать, что он сказал это так просто, так честно, но, черт, думаю, если бы он сказал мне, что хочет, чтобы я разорвала связь, я бы просто развалилась на части из-за этого.

— Хорошо. Тогда ты хочешь отправиться со мной, когда я вернусь к своей семье?

Итан вздрогнул, словно эта мысль причинила ему физическую боль.

— В сердце Клана Оскура? А может, я просто плюну на могилы своей семьи, пока буду там?

— Возможно. Они были особенно мерзкими bastardos? Если у тебя есть причины ненавидеть их, то плюнь.

— Ты же знаешь, я не это имел в виду.

— Тогда просвети меня, — предложила я.

Итан пошевелил челюстью, глядя на меня, когда я прижала руку к его грохочущему сердцу и заглянула в его голубые глаза.

— Ты хочешь, чтобы я просто отвернулся от своей семьи? — спросил он сдавленным голосом.

— Нет. Я просто хочу, чтобы ты перестал ненавидеть мою без всякой на то причины.

— Штормовой Дракон ненавидит меня. Ты ведь знаешь, что я учился с ним в Академии Аврора, не так ли? Я был там, когда Райдер…

— Дело не в том, что случилось с Райдером, — прорычала я. — И поверь мне, Данте не ненавидит тебя. Сомневаюсь, что он вообще тебя помнит. Прости, stronzo, но он слишком занят, чтобы держать обиду на какого-то Лунного мудака, который сам себя отправил в Даркмор. Ты больше не в игре. И даже если бы ты был в ней, даже если бы ты был худшим из худших, он любит меня. Если я скажу ему, что ты мой, а я твоя, он не будет стоять у нас на пути.

— Ты бы сказала ему это? Вот так просто? — спросил он с недоверием.

Я насмешливо посмотрела на него, как будто он действительно сомневался в том, что я имею влияние в своем клане.

— Ты давно не в курсе, красавчик. В клане Оскура теперь не один Альфа, а два. Данте не задает мне вопросов. Он любит меня. Так что вот мое предложение. Пойдешь со мной, когда мы сбежим, и расскажешь всему миру, что я встретила в тебе свою пару. Или нет, и я заключу с Луной любую сделку, чтобы разорвать связывающую нас нить. Потому что равный мне не боится ничего и никого, так что если я тебе нужна, пришло время встать и заявить на меня права.

Я оттолкнулась от него и оставила его размышлять об этом. Мне надоело ждать, пока он решит, чего хочет. Время шло, и мы либо уйдем отсюда вместе, либо я оставлю его где-нибудь в пустыне и никогда не оглянусь.