«Во как они жили! Одно слово – дворец», – подумал Андрей Андреевич, увидев добротную дубовую мебель в просторной прихожей, красивую плитку на полу и дорогие ковры.
– Маменька! Маменька! – громко позвала Надя.
Из ближайшей двери показалась высокая дама с тонкими чертами лица, аккуратно уложенными волосами и в длинных белых перчатках. А с лестницы уже спешила полная женщина, одетая попроще, наверное, прислуга.
– Наденька, что стряслось? Как это понимать? – удивлённо спросила мама Нади, увидев большую компанию непрошенных гостей с еле живым солдатом.
Надя рассказала про ужасное недоразумение, которое произошло с испытанием оборонительного сооружения, и про то, что гусар спешил на встречу с великим генералом Неверовским, а теперь вынужден задержаться здесь по причинам, прямо скажем, малоприятным. У гусара Азарова, скорее всего, сотрясение мозга, и ему требуется строгий покой.
– Мне нужно доставить депешу... – бормотал гусар еле слышно. – Это архиважно... На кону наша победа... Надо... скорее, скорее...
– Он в бреду, – расстроенно сказала Надя.
Выяснилось, что лекарь, как назло, уехал в Смоленск, в лазарет, и теперь им придётся спасать гусара самим. Барыня послала прислугу за горячей водой, а солдата приказала поднять на второй этаж. Аксинья побежала кипятить воду, Архип с дворовым Гришкой понесли Азарова наверх, а Андрей Андреевич принялся расхаживать по прихожей, причмокивая и присвистывая. Очень уж ему понравились небольшие скульптуры, которые стояли на полках, и зеркала в богатых рамах. Барыня с удивлением наблюдала за странным гостем, одетым, прямо скажем, чудно. Надя заметила это и быстро сказала:
– Маменька, позвольте вам представить наших гостей. Это племянник Его превосходительства генерала Неверовского со своим слугой. Они приехали из столицы.
– Из Питера... – подхватил Птичкин и вовремя спохватился. – Из Петербурга, то есть. Из Санкт-Петербурга.
– Весьма любопытно и приятно познакомиться, – сказала маменька и тут же добавила: – Я распоряжусь, чтобы гостей помыли и переодели. А то уж больно плохо выглядят.
– Дорога была дальняя, пообтрепались, – любезно сообщил Птичкин.