Бабник

Глава 14

Девица стоит, хлопает глазками, в которых плещутся слезы.

— А где Мотя? — выдает жалобно и мне даже становится ее немного жаль, но к черту сочувствие. Развел тут гарем, пока меня не было. Не на ту попали, милочки.

— Так вот, как тебя там, — делаю шаг к ней и тычу пальцем, с идеальным французским маникюром, прямо ей в область сердца. Грудь упругая, явно силикон. Стараюсь сильно не давить, а то лопнет еще, зальет тут все своим гелем.

— Ирина, — вопит девчонка, дергаясь в сторону, но позади нее только стена.

— Так вот, Ирина, передай всем, что у Матвея теперь в кабинете сидит почти законная жена, они ждут прибавления в семействе и скорой свадьбы. Чтобы духу больше никого здесь не было, ясно?

— Да, да, — лепечет красотка, боком пятясь к двери, — Я всем скажу, конечно, раз так.

— Вот и славно, — потираю руки, довольно скалясь.

Девица пытается выйти, дергает дверь в другую сторону, не может открыть. Оглядывается испуганно на меня и тут дверь сама открывается, толкнув красотку в сторону.

— Ирина, ты что здесь делаешь? — улыбается Матвей.

— Скотина! — припечатывает Ирина его довольную физиономию звонкой пощечиной и сплевывает прямо на блестящие туфли мажору, — Не подходи ко мне больше! — взвизгивает девица и протискивается мимо остолбеневшего Матвея в коридор. Позорно покидает поле боя. Парень недоуменно смотрит ей в след, потирая щеку и поворачивается ко мне, пылая гневом.

— Это что сейчас было? — хмурит брови, рычит на меня.

— Ути мой тигр, — сюсюкаю в ответ, снова усаживаясь за свой стол.

— Вот как, значит, — обходит меня по кругу Матвей и становится за спиной.

Наклоняется, опаляет своим дыханием кожу на шее, щекочет волосы.

— Блондиночка вышла на тропу войны? — спрашивает с угрозой, еле тихо, — Так будет тебе война, поехали.

Идет к своему столу и сдергивает пиджак с кресла.

— Куда? — удивляюсь я.

— Покажу тебе мою квартиру, рабочий день окончен, — пора тебе приступать к своим прямым обязанностям.

— Да не поеду я, никуда, — возмущаюсь, складывая в сумочку свои вещи.

— Поедешь, мы договорились. Убираться, милая моя, тоже нужно уметь или завтра весь офис будет знать, чем подрабатывает дочь Завьялова, — хитро улыбается наглец.

— А знаешь, Ирина была права, — встаю со своего кресла и достаю из шкафа пальто.

— В чем?

— Скотина ты, — выдаю мажору, выходя из кабинета.

— Встретимся внизу на парковке… Милая! — кричит вслед Матвей, а я фыркаю, вхожу в открывшийся лифт.

На парковке Матвей дает мне адрес, и я еду за ним, придумывая способ, как избежать этой трудовой повинности. Может ну его, пусть рассказывает? Только вот кому люди поверят. Обаятельному холостому мажору или мне, дочери самого президента компании. Конечно, в глаза не скажут, но за спиной будут сплетничать и думать все что угодно.

Подъезжаю к великолепному таунхаусу, Матвей уже ждет меня, поигрывая ключами от машины и прислонившись к матовому капоту.

— Готова? — спрашивает он и я молча прохожу мимо него.

Поднимаемся на второй этаж, и он открывает пластиковым ключом свое тигриное логово. Ну тут в принципе, как я и ожидала: стиль лофт, кирпичи, искусственные деревья, окна в пол. Все соответствует облику избалованного и наглого маменькиного сыночка.

— Швабра и тряпки там, — указывает Матвей на встроенную комнатушку, где видимо склад ненужных вещей. Заглядываю туда, вижу профессиональный пылесос, швабры, ведра, средства для уборки. Примерно прикидываю площадь, которую должна убирать и уныло оглядываюсь. Матвей расположился в гостиной на диване, включил по телевизору хоккей, достал из холодильника бутылку пива.

Нет, так не пойдет, да не хочу я, убираться! Никогда этого не делала, да еще для кого-то, да в чужом доме. Придется просто создать видимость уборки, смахну влажной тряпкой полы и свалю.

Смело достаю ведро, лью туда какое-то вонючее средство, даже не читая, что это. Кидаю в ведро тряпку и иду в гостиную, ставлю ведро с грохотом прямо посреди комнаты. Матвей недоуменно смотрит на меня, пока я натягиваю огромные резиновые перчатки длиной по локоть.

— Ты вот так будешь убираться? — осматривает мое чисто белое платье из тонкой шерсти и высокие сапоги-чулки из лаковой кожи.

Платье мне успели привезти на работу и теперь я выгляжу явно не как уборщица.

— А что такого? — деловито рассуждаю и наклоняюсь к ведру, вытягивая тряпку двумя пальцами.

Морщусь, видя, как с нее стекает пенная смесь и шмякаю на швабру. Медленно размазываю воду вокруг себя, тихо посвистывая.

— Так не моют полы, — возмущается Матвей.

— Я мою, что не так, — продолжаю разводить воду на одном месте.

— Маша, ты что, никогда не мыла пол? — удивляется Матвей.

— Конечно нет, — строю обиженную мордочку, — У меня маникюр, педикюр, СПА.

— Пиз***! — выдает Матвей и встает с дивана, закатывая рукава рубашки, — Покажу один раз, усекла? Потом сама.

— Ну, покажи, — отвечаю ему, скучающим голосом.

Мажор подходит, отбирает у меня швабру и снова сует тряпку в ведро. Отжимает ее почти на сухо, принюхивается и вставляет куда-то в пазы, расправляя по длине.

— Вот, тут зажимаешь и ведешь. Начинаешь от окна, затем углы, захватываешь плинтуса…

Я в шоке, я в откровенном восторге, видя, как у него ловко получается. Он увлеченно вымывает все потаенные углы под столом, диваном, у телевизионной тумбочки.

— Поняла? — останавливается в центре комнаты.

— А потом? — смотрю на него, как на божество, а он и рад стараться.

— Вот, прошла периметр, теперь тряпку снова полоскаешь и по центру, по центру…

— Уууу, — поддакиваю ему, видя, как он уже домывает гостиную и кухню.

Ну, так я могу убираться согласна, причем, если он каждый раз мне будет показывать, как это делается. Так, мне нравится.