Бабник

Глава 27

— Сделай что-нибудь? — рычу на Матвея, когда мы на минуту выходим на улицу, пока полным ходом идет застолье в гостиной.

— Что? — удивляется он.

— Да что угодно, иначе мы точно с тобой поженимся.

— Я на тебе не женюсь! — пугается он.

— Так ты, им это скажи, а то молчишь все время, — огрызаюсь я, — Вот сейчас зайдем и скажем, что мы не хотим!

— Это все бесполезно, — отмахивается мажор.

— Как это?

— Если мои родители решили, то тут только смерть разлучит нас.

— Да это бред! — взвываю я, — 21-й век на улице.

— Хорошо, пойдем, — берет меня за руку Матвей и тащит обратно в дом, — Только потом не говори, что я не пытался.

— Не скажу, — обещаю ему, радостно семеня следом.

Входим в гостиную, где наши отцы сидят с бокалами коньяка в руках. Перед ними тарелочки с лимоном, нарезка закусок. Хорошо устроились, что тут скажешь. Мама куда-то сбежала, а лица отцов подозрительно красные, довольные. Запоздало вспоминаю, что мой папа вообще-то при смерти или нет?

— Пап, Валерьян Тимофеевич, мы тут с Машей поговорили и решили, — начинает Матвей, а отцы внимательно слушают нас, молча чокнувшись бокалами.

— Говори, сын, — гордо дает разрешение его отец.

— Мы хотим немного подождать со свадьбой. Согласитесь, месяца знакомства маловато для серьезных чувств. Поэтому я предлагаю перенести наше бракосочетание… Например, ближе к Новому году, — выдыхает Матвей.

— Не вижу смысла, — тут же начинает мой папа, — До Нового года еще куча времени, Маша уже может быть беременна!

— Папа, я не жду ребенка! — взвиваюсь я.

— Это сейчас, но все может измениться, — хмурит брови папа.

— И да, я тоже согласен с Валерьяном, — вставляет свое слово отец Матвея, — Тебе пора жениться, никак детство из задницы не выйдет.

— О чем ты? — насторожился Матвей.

— Да хотя бы о твоей манере одеваться, так себя ведут только подростки, — указывает отец Матвея на его кроссовки, а я тоже опускаю взгляд. Скреплю от досады зубами, — Скажи мне, кто в твоем возрасте занимается такой наскальной живописью? Помню, я в школе тоже рисовал на кроссовках, но не красные кружочки, Матвей? Это уже из ряда вон!

— Я не знаю откуда они появились, — шипит мажор, — Не было и вдруг проявилось. Видимо, попалась некачественная вещь, подделка.

— Не важно, я бы в жизни в такой обуви не пошел в люди, а ты пошел. Пора взрослеть сын, а то следующими у тебя будут штаны в бабочках и рубашка в ананасах.

— Оуу, — тихо завываю я. Мне даже добавить нечего, кто же знал, что моя выходка будет мне дорого стоить!

— Я готов босиком ходить! — возмущается Матвей, — Только бы не жениться!

— И это уже было, — кивает довольный отец Матвея, — Мне уже доложили, что недавно ты вернулся домой без обуви. Нет, сын, даже не уговаривай, тебе пора жениться и точка!

— Черт, — еле слышно ругается Матвей и поворачивается ко мне, молчаливо умоляя «Помоги!».

— Тем более, вы уже живете вместе, так какие у вас возражения? — удивляется мой папа.

— Да не живем мы вместе, а только спим, — взвываю я и тут же прикусываю язык, опять не то сказала.

— Вот видишь, Валерьян, до чего дошла молодежь. Значит, спать вместе можно, а жениться нет, — поворачивается отец Матвея к моему папе.

— Нет, так не пойдет, позор на наши седые головы. Свадьба и точка! — стучит ладонью по столу папа.

— Я скажу нет, — киваю, делая для себя выводы, — Прямо в ЗАГСе и скажу.

— Попробуй, сразу помру, — угрожает мне бокалом с коньяком папа.

Я фыркаю и покидаю этих людей, которые уперлись на своем. Матвей идет за мной, повесив печально голову.

— Не ходи за мной, — шиплю на него, поднимаюсь на второй этаж.

— Почему это? — обижается он, — Я с ними не останусь, там разговоры только о свадьбе и внуках.

— Вот иди и слушай, все равно не собираюсь за тебя замуж.

— Не хочу, — упирается мажор.

Заходим в мою комнату, и я сажусь на кровать, Матвей рядом, примерно сложив руки на коленях. Молча сидим, каждый думает о своем. Вдруг Матвей хлопает себя по лбу и поворачивается ко мне:

— Я придумал, мы поженимся!

— Офигеть, какая умная мысль! — фыркаю в ответ.

— Нет, правда, поженимся, а через год разведемся или раньше.

— Но зачем?

— Понимаешь, — Матвей забирается на мою кровать, стягивая кроссовки, над которыми я хмыкаю, провожая взглядом, — Родители от нас отстанут, мы им подарим свадьбу, которую они хотят. Ну, а с внуками не получилось, что уж тут, так и скажем, не выходит, разбегаемся.

— А что, как вариант, — думаю, усиленно просчитывая возможные выходы, кроме этого. И не нахожу, — Думаешь, у нас получится? — радостно улыбаюсь Матвею.

— Конечно, — смеется он и вскакивает на кровати, начиная прыгать.

— Слезь, как дите, — усмехаюсь я.

— Да ладно, у тебя классный матрас, — хватает меня и заставляет прыгать вместе с ним.

— Вот ты… — даже не знаю, как назвать, но смеюсь прыгая.

Какое-то время забавляемся, пока под нами не раздается оглушительный треск и мы не падаем, причем Матвей валится на меня, придавливая к матрасу. Вышибает из меня весь воздух, ржет, как конь, лежа на мне.

— Ну, что я говорил, надо их срочно женить, — раздается голос моего папы.

— Да, пора, какая страсть. А помнишь мы в молодости… — поддакивает ему отец Матвея, и они уходят, прикрывая тихо за собой дверь.

Все, теперь без вариантов, свадьба.

Глава 28

Всю неделю пряталась от Матвея, оккупировав стол в кабинете Егора. Брат ругался, пытался меня вернуть обратно, но быстро смирился, когда я потребовала отдельный кабинет.

— Как я буду работать над проектом, если рядом сидит мой конкурент? — объясняла Егору.

— Но сейчас нет свободных, будет через месяц, мы начали ремонт в другом крыле.

— А я тут причем, значит, буду сидеть здесь, — уселась на кожаный диван и уткнулась в свой ноутбук, где были все нужные программы.

— Ладно, сиди, только не мешай, — смирился брат и на следующий день в кабинете появился полноценный рабочий стул и кресло к нему.

— А ты не знаешь, что он придумал? Мой якобы жених? — спрашиваю Егора и тот мотает головой, делая вид, что полностью занят бумагами.

— А ты что? — спрашивает меня, какое-то время спустя.

— Не скажу, — ворчу я, — Вокруг одни предатели.

Егор хмыкает, но ничего не говорит.

Вера бывает в офисе до обеда, все-таки у нее декрет, а через неделю мне становится скучно. С Матвеем было как-то веселее, да и Фиска совсем пропала. Даже не позвонила, не сказала, как там у нее дела с приворотом.

В субботу совсем заскучала и решила сама набрать пропащую подругу. Та взяла трубку только после третьего гудка.

— Алеу, — голос сонный, чуть хриплый.

— Спишь? — задаю вопрос, бросая взгляд на часы, — Время час дня, ты чего так долго?

— Ой, Маша, у меня такое случилось, — слышу какой-то тихий смех, чмоки. Все ясно, подруга с мужчиной, неужели Димочка сдался и приворот подействовал. Может мне нужно сделать отворот на Матвея, чтобы больше не видеть наглого мажора, а тем более не выходить за него замуж.

— Сейчас, все расскажу, отпусти меня, Любимый, — понимаю, что последняя часть сказана не мне и терпеливо жду, наливая себе кофе.

— Все, я здесь, не хотела говорить пока не одна, — веселый голос Фиски наконец появляется в трубке, — У меня полный финиш, Машунь. Я влюбилась!

— Ну, это не новость, — отвечаю ей, откусывая от бутерброда с сыром, — Ты своим Димочкой уже все уши мне прожужжала.

— Да причем тут Димочка, — ругается Фиска.

— Как причем? — застываю с бутербродом у рта, — Ты же его приворожила.

— А вот и нет, — смеется подруга, — Оказалось, точнее не знаю, как это получилось, но как только я увидела моего Любимого то все, как отрезало.

— Что отрезало?

— Любовь к Димочке прошла, представляешь? Не думала, что такое возможно, а тут раз и все.

— Да что все-то? — возмущаюсь я.

— Увидела его и все.

— Кого его?

— Любимого!

— Ну так Дима же твой любимый?

— Да нет, Любимый — это любимый!

— Ничего не понимаю, — говорю откровенно подруге, — Ты любишь Диму, а он теперь тебя.

— Нет, Дима любит Ольгу, а я люблю любимого, какая ты непонятливая, — психует подруга.

— Давай по порядку, — вздыхаю обреченно, — Ты пришла к Диме на работу, увидела его и дальше.

— Да, я увидела Любимого и сразу влюбилась.

— Да ты была в него уже влюблена!

— Я его даже не знала до этого!

— Фиса, ты там головой не стукнулась нигде случайно? — начинаю осторожно, — Влюбилась в Любимого, как так-то?

— Ну что не понятно, Максимушка такой, такой… Он уже мне предложение сделал. Представляешь, как я теперь буду звучать? Анфиса Любимая… Круто, да?

— Значит, он тебя полюбил, этот Максим.

— Да, мы сделали приворот на Любимого, а у него фамилия такая.

— Ааа, вот оно что, тьфу, Фиска, не могла сразу сказать?

— Так я говорила, — обижается подруга, — Ты не слушала.

— Я не поняла, что у него фамилия Любимый, вот угораздило, — начинаю тихо смеяться, — И что теперь?

— Все хорошо, сегодня мы идем знакомиться с моими родителями, но Макс говорит, что проблем не будет. Он подходит по всем параметрам и вообще, такой душка, что я без ума, — мечтательно тянет подруга.

— Рада за тебя, — ворчу я.

Значит, Фиска вся в любовных делах, даже по магазинам пройтись не с кем. Вот засада, хоть Матвея вызывай, ей Богу.

— Я побежала, меня требуют обратно в кровать, — торопливо произносит Фиска, — Пока, пока, целую.

Откладываю замолчавший телефон, тяжело вздыхая, чтобы снова взять его. Звонит мама:

— Маша, ты где? — задает свой извечный вопрос. Можно подумать, нельзя проявить фантазию и начать разговор как-то по-другому.

— Дома я, — бреду в душ, недовольная, растрепанная после сна, с бутербродом в руке.

— Собирайся, я через полчаса заеду с Верой, поедем покупать тебе свадебное платье.

— Может не надо? — пугаюсь, замирая на пороге ванной, — Мама, я правда не готова к замужеству.

— Ничего не хочу слышать, родители Матвея уже ресторан заказали, приглашения рассылают. Нам тоже нужно, купим платье, и Матвей приедет к тебе, будете подписывать, потом отправлять.

— Не хочу я с ним встречаться!

— Маша, давай без вот этих вот твоих капризов, через полчаса выходи, — мама бросает трубку, а я обреченно сажусь на бортик ванной.

Ни одного выхода из данной ситуации не вижу. Может пойти против всех и просто отказаться или сбежать. Точно, нужно сбежать куда-нибудь, чтобы не нашли месяца два, а то и больше пока все не уляжется. Так и сделаю. Сейчас купим это чертово платье и свалю из города, а желательно из страны. Плевать на работу, на свадьбу, но тут вспоминаю про самочувствие папы и скриплю от досады зубами. Вдруг ему станет снова плохо, может он действительно только встал на ноги. Я же себе не прощу потом, если с ним что-то случится. Как бы узнать, правда он был болен или нет?

— Хорошо, куплю платье и начну искать правду, — говорю сама себе, забираясь в ванную, — Не выйду замуж, ни за что!