Бабник

Глава 15

Стоим с Матвеем, смотрим на девственно чистый унитаз.

— Его тоже нужно мыть? — брезгливо кривлю губы.

— А как же, — возмущается он, запуская руку в свои волосы на затылке и чешет, будто единственную мысль по своей голове гоняет, — Я видел, как это делается. Вначале, нужно побрызгать вот этой фигней.

Достает из коморки белый флакон с разбрызгивателем и выпускает кучку пены из него.

— Так, теперь ершиком водим, остервенело, — начинает наяривать, разбрызгивая пену по кафельному полу.

Надо сказать, что ванная у него зачетная. Половину большой комнаты занимает джакузи и все выложено мозаичной белой плиткой. Да такую мыть не перемыть до блеска.

— А остервенело — это как? — на всякий случай спрашиваю его, чтобы он не сомневался, я тоже участвую в процессе.

— Это вот так, — набрасывается он снова на унитаз, чуть не рыча от счастья, — Воняет-то как.

Да уж, средство какое-то дюже едкое, явно не фиалками пахнет.

— Так, теперь джакузи, — снова смотрим в белый бассейн. Джакузи, назвать эту огромную чашу, не поворачивается язык.

— Чтобы ее почистить, туда нужно залезть, — выдаю наконец я и Матвей кивает.

— Ладно, тут пока чисто, потом, когда будешь в другой одежде, уберешь.

— Мое время истекло, — тут же показываю ему часики на руке и собираюсь сбежать с места обучения.

— А кухня? — возмущается Матвей, — Там посуда, обед готовить?

— Не могу, опаздываю на встречу, — бормочу в ответ и делаю шаг в гостиную.

Чувствую, как мои ноги в сапогах скользят словно по льду. Дико вращаю руками и хватаю Матвея за воротник рубашки. Тот тоже делает шаг в мою сторону и разъезжается на ногах. Я валюсь на него, вырывая рубашку с его груди, Матвей кряхтит, возится, пытаясь меня скинуть. Снова пытаемся встать и опять размазываемся по полу, скользя ногами.

— Что за хрень?! — вопит он, пихая снова меня по полу.

Я скольжу всем телом, как при игре в керлинг*, цепляясь ногтями за отполированный после мытья ламинат. Но куда там, мои руки скользят так, что оставляют царапины.

— Чем ты пол мыла?! — кричит Матвей, снова пытаясь встать и опять приземляется на свою пятую точку.

— Средством для пола, — отбиваю я обвинения.

— Каким?

— А я знаю?!

— Его разбавлять нужно с водой, ты разбавила?!

— Конечно! — возмущаюсь я, ну не признаваться же, что бухнула всю бутыль в ведро без воды.

— Там колпачок на ведро, ты так делала, когда мыла? — ползет он за мной в прихожую, там мы полы не мыли.

— Ты, вообще-то, мыл пол, — буксую коленями по полу, наплевав на колготки и сапоги, — И вообще, мне пора.

Доползаю до прихожей с удивительной для меня скоростью, встаю и скрываюсь за дверью в квартиру. Хлопаю ею перед носом Матвея и бегу по лестнице вниз, опасаясь сломать себе шею.

— Знаешь кто ты?! — кричит он на весь подъезд, и я внутренне давлюсь от смеха со всеми своими демонами, — Ведьма — ты!

Ну, ведьма, так ведьма, я согласна. Выбегаю из подъезда и прыгаю в свою машину. Жаль, что нельзя посмотреть, как он теперь по квартире будет передвигаться. Вот осталась бы, но боюсь за свою жизнь, она мне еще нужна.

Отъезжаю от дома Матвея, уже обхохатываясь в голос, вспоминая нашу сегодняшнюю уборку. Настроение заметно улучшилось, только все портит звонок мамы. Ставлю разговор на громкую связь и рулю к своему дому.

— Машенька, ты помнишь про сегодняшний вечер? — голос мамы подозрительно счастливый, если учесть присутствие в доме смертельно больного папы.

— Помню, скоро буду. Я сейчас заскочу домой, переоденусь и сразу к вам.

— Постарайся не опаздывать, папа не хочет, чтобы у жениха сложилось о тебе плохое впечатление при первой встрече, — строго напутствует мама.

— Да к чему нужны, вот эти ваши знакомства, ну мам? — хныкаю я, — Найду я себе парня сама, давай, обойдемся без никому не нужных смотрин.

— Маша, папа при смерти, это его последнее желание, — тут же начинает мама и я завожу глаза к потолку машины, — Познакомитесь, может сразу понравитесь друг другу.

— Это вряд ли, — не соглашаюсь я.

— Все в жизни бывает.

— Как его хотя бы зовут?

— Не помню, вот приедешь и узнаешь, — мама отключается, а я бью по рулю руками от досады.

Втемяшилось же папе меня замуж выдать и не отвертишься никак. Тут не прокатит ни специально устрашающий внешний вид или вульгарное поведение, чтобы испугать будущего мужа. Папа сразу раскусит мои уловки и будет сердиться, а ему нельзя. Ладно, сейчас наведу марафет, натяну свое лучшее платье и посмотрю, что там за Чудо — юдо такое, что женить никак не могут.

Дома быстро принимаю душ, натягиваю облегающее синее платье из тонкого трикотажа, на шею чокер из бархатной черной ленточки и подвеской аметист в окружении бриллиантов. Меняю сапоги на более спокойные из черной кожи и с высоким каблуком. Успеваю завить волосы превратив голову в легкомысленные локоны. Подъезжаю к дому родителей, протискиваясь между машиной Егора и Веры. Жениха еще нет, это хорошо.

Все домочадцы уже в гостиной, мама отдает последние советы домработнице, которая накрывает на стол. Папа сидит в своем любимом кресле, ноги укрыты пледом. Вид у него довольно цветущий, что меня радует. Быстро снимаю пальто и чмокаю всех в щечки. Свою семью я всегда рада видеть, особенно когда все в сборе. Даже племянники, которые уже залезли на деда, но тут же, переместились ко мне.

— Хорошо выглядишь, — улыбается Вера в красивом светло-голубом платье.

— Она всегда у нас красивая, да, пап, — поддакивает жене Егор.

— Так замуж выдаем, нужно показать товар во всей красоте, — кряхтит довольно папа.

— А вот и жених подъехал, — выглядывает мама в окно, — Так, Валерьян, встречай гостя. Маша вставай рядом со мной, будем знакомиться.

— Мама, ну вы прямо как на помолвке, — ворчу я, однако встаю рядом с ней, зацепившись за локоть.

Входную дверь открывают и внутрь входит мужчина, в костюме, длинном рыжем пальто. Волосы лежат в аккуратной прическе, на шее шелковый шарф.

— Извините за опоздание, пробки, — разводит он руками и впивается взглядом в меня.

У меня реально отвисает челюсть, с грохотом падая на пол. Эти глаза я сегодня наблюдала весь день в таких ситуациях, что теперь без смеха не вспомнишь. И это он?!

— Маша, познакомься, Матвей, сын нашего старинного приятеля из Санкт-Петербурга, — произносит папа, — Будет работать с тобой.

— Папа, они знакомы, — выдает Егор и зажимает кулаком рот, чтобы не заржать в полную силу.

— Разве? — удивляется старший Завьялов, — Ну, так это и хорошо. Значит вот, жених и невеста, прошу любить и жаловать.

— Ни за что! — выдает Матвей.

— Никогда! — наконец, подбираю я свою челюсть с пола и гневно впиваюсь взглядом в новообретенного жениха, — Только через мой труп!

— И через мой! — тут же отзывается наглый мажор, отчего все стоят, открыв рты и смотрят на нас.

Немая сцена, антракт.

*Керлинг — командная спортивная игра на ледяной площадке. Участники двух команд поочередно пускают по льду специальные тяжелые гранитные снаряды.