Бабник

Глава 37

Поворачиваюсь к Матвею, вглядываюсь в безмятежное во сне лицо. На нем легкая улыбка. Спит себе, гад, а я тут мучайся.

— Мотя, поехали опять в роддом съездим? — трогаю мужа за плечо, пытаясь разбудить.

Время два часа ночи, Матвей только уснул после того, как разминал мне ноющую спину.

— Опять? Над нами уже там смеются все, — сонно ворчит муж.

— Ну мне, как-то странно, — соглашаюсь я, пытаясь развернуть себя на другой бок. Моя корма плавно перемещается из стороны в сторону, но это мало что меняет, ощущения тянущей боли внизу не проходит.

— Машунь, ну мы уже пять раз туда ездили за эту неделю, — садится на кровати муж, зевая во весь рот, — Давай, сегодня не поедем, а? Я спать хочу. Нужно выспаться, а то мужики сказали, когда ты родишь, будет не до сна.

— Это кто такое сказал? — возмущаюсь я, уперев руки в бока и выставив вперед похожий на арбуз живот. На мне белая трикотажная сорочка в синий цветочек и короткие безразмерные шорты. Больше ничего не лезет от слова совсем.

— Ну, Егор сказал, — уныло бормочет Матвей, снова устраиваясь на подушке, — Там у меня миссия начнется, — шепчет засыпая.

— Какая еще миссия, Мотя? — раздраженно снова трясу его за плечо.

— Я должен пересказать все эпизоды Звездных войн, — с закрытыми глазами бредит муж.

— У нас будут мальчик и мальчик, — начинаю объяснять мужу, — Зачем им твои джедаи в таком возрасте?

— Не знаю, Егор так сказал, — сопит в подушку муж.

— Тьфу на вас, — встаю с кровати, начиная ходить по комнате. Точнее переваливаться как утка.

Спина болит невозможно, ноги опухли, живот мешает мне во всем. Спать, обуваться, одеваться, ходить. Я похожа на спелый гранат, который скоро треснет по швам. Срок уже подошел и прошел уже как два дня. Из-за того, что у меня там двое, врач категорически настаивала лечь мне в больницу, но я отказалась. Терпеть не могу эти палаты и все, что с больницей связано.

Снова возвращаюсь к Матвею и смотрю, как он спит. Интересно, наши дети на кого будут похожи? Ну хорошо, если Никита пойдет в меня, а Эдик в Матвея. Я не против. Должна же я получить хоть какой-то бонус со всего этого. Имена мы думали долго, ругались, мирились, в итоге остановились на этих, даже не прибегая к лунному календарю. Нет, Матвей хотел назвать Люк и Дарт, но нас все отговорили.

— Дарт, что за хрень какая-то? — кричал будущий дед.

— Это, Дарт Вейдер, папа, — терпеливо объясняла я, — Из кино.

— Господи, кого мы родили, — хватается папа за голову, а мы с Матвеем понимаем, что эти имена явно не подходят.

Пришлось отказаться, не называть детей в честь героев из фильма. Тогда и вернулись к земным и привычным. Живот полоснуло острой болью, заставляя меня охнуть и согнуться.

— Мотя, — снова тереблю мужа за плечо, — Мы рожаем, Моть.

— Угу, — соглашается он, продолжая сопеть в подушку.

Снова боль, дышу, пытаясь набрать воздуха. Размахиваюсь и бью кулаком прямо мужу в глаз.

— Ааа, ты чего? — вскакивает Матвей, озираясь по сторонам.

— Рожаю я! — ору, что есть мочи на весь дом.

— Как рожаешь? — застывает на месте Матвей, — А маме позвонила?

— Нет, — держусь за живот, чувствуя, как по ногам течет потоп.

— А папе? — муж бледнеет, наблюдая за лужей на полу, — Что-то мне не хорошо, — хватается за стену рукой, собираясь сползти на пол.

— Стоять! — гаркаю во все горло, делая вздох между схватками, — Быстро, взял себя в руки! Неси мне одежду, дежурный чемоданчик и мчи в роддом, как космический корабль!

— Понял, — заметался по комнате Матвей, хватая в руки все без разбора.

Я спокойно села на кровать, оглядывая мокрый подол и пытаясь стянуть с себя шорты.

— Что наденешь? — подлетает муж.

— Платье вечернее, красное с черными стразами, — невозмутимо отвечаю я.

— Понял, — мечется к шкафу Матвей и возвращается с платьем, в котором кружевной корсет и пышная юбка.

— Моть, ты вообще неадекват? — указываю взглядом на свой живот. Схватки неожиданно отступили, и я чувствую себя прекрасно.

— Зачем говоришь тогда про платье? — завывает муж.

— Комбинезон давай, тот голубой из бархата. Мне сейчас он в самый раз, — наконец, иду на милость и через двадцать минут спускаемся в лифте, опираюсь на мужа, который стоит и весь трясется, — Я похожа на телепузика?

Глупо хихикаю, верчусь перед ним боками.

— Машаа, — завывает Матвей, — Мы едем или нет?

— Да ладно, поехали, прокатимся, — стукаю его по плечу и иду по подземному паркингу к машине, но не дохожу метров пять, почти падаю от новой боли, которая еще сильнее.

— Аааа, рожаю, мать вашу! — ору на всю округу.

— Бл****! — вырывается из Матвея, и он подхватывает меня на руки, кряхтит и бегом бежит к машине.

Зачем-то останавливается у багажника, открывает его и тупо смотрит внутрь.

— Даже не думай, я не бегемот, — сквозь боль шиплю на него и вижу хоть какое-то просветление мысли на лице.

— А, да, — соглашается он и бережно опускает меня на заднее сидение в салоне.

— Ишь чего удумал, в багажник меня, — успеваю выговориться, как снова кричу от боли, — Мы доедем уже куда-нибудь? Аааа…

— Да не кричи ты, самому страшно, — заводит машину Матвей и дрожащими руками берется за руль, — Так, звони пока родителям, только не кричи, а то я сам сейчас в штаны наложу.

Киваю и набираю папу, что-то говорю ему между схватками. А дальше меня скручивает так, что уже ничего не соображаю. Пока рожаю в больнице, чуть не ломая руку Матвею, пока слышу голоса своих детей и один слабый лишний писк, все как в тумане. Показалось, наверное, ага.