Бабник

Глава 22

— Маш, а Маш, — мне снится сон, где я хожу по лесу, а рядом со мной какой-то облезлый блондинистый кот, который ластится к моим ногам. Урчит, словно движок машины, тычется лбом в мои колени. Отпихиваю его, слышу в ответ обиженное:

— Ой, че дерешься, — и просыпаюсь.

Через секунду из меня вырывается обреченный стон. Зарываюсь лицом в подушку, чтобы этот кошмар куда-нибудь делся. Кошмар в виде улыбающегося лица наглого мажора.

— Маш, я есть хочу, — выдает Матвей, — И давай, я пару вещей сюда перевезу, хотя бы щетку зубную. Че я каждый раз домой еду, чтобы переодеться и помыться.

— Ты вообще… Какого, ты опять в моей постели?! — кричу, пытаясь сесть на кровати и сразу потягиваю на себя одеяло, — Почему я снова голая?!

— Мне так больше нравится, — лыбиться довольный мажор, за что получает подушкой по лицу, — Ты танцевала на барной стойке, все с себя сняла, ну почти все, — уже ржет он, откидываясь на спину.

— А что не сняла? — спрашиваю осторожно, так как боюсь услышать ответ.

— Трусы, чулки и… — делает паузу Матвей, хитро прищурившись.

— Ну?!

— Туфли!

— Тьфу на тебя, — ругаюсь на него, пиная ногой.

На мне и правда трусики и чулки, обуви нет.

— Трусы зачетные кстати, — хрипло говорит Матвей, перестав смеяться и крадучись на четвереньках ползет по кровати ко мне, — Люблю такие, две полосочки и треугольничек, да еще и черные. Ууу, это мой фетиш.

Приближается уже к моим бедрам, переставляя руки по одеялу.

— Уйди, извращенец, — дождалась, когда подберется ближе и заряжаю ему в живот коленом.

— Вот… Стерва! — сгибается в выдохе мажор.

— Изыди, чудовище, — забираюсь глубже под одеяло. Суббота, можно и поспать, — Будешь уходить, дверь захлопни.

Сон снова начинает забирать меня в свои лапы, но тут же пропадает после следующих слов мажора:

— А у меня еще есть компромат на тебя, — слышу сладкий голос Матвея.

— Какой еще компромат? — выбираюсь из-под одеяла и гневно смотрю на красивую физиономию.

— Вот, смотри, — Матвей подтягивается ко мне и садится рядом.

Достает с тумбочки свой телефон, находит нужное видео и включает. Лучше бы я этого не видела. В одних трусах, лифчике, чулках и туфлях изгибаюсь под музыку в чувственном танце, рядом с Фиской. Обе стоим на барной стойке и под восхищенные крики мужчин танцуем стриптиз. В руке у меня моя юбка, я махаю ей, кручу над головой. Фиска держит в руках бутылку шампанского, и мы отпиваем поочередно из горла. На подруге ее белая кожаная юбка и розовый кружевной лифчик.

— Ну что мальчики, кто даст больше? — кричит Фиска и ей в чулок чья-то рука сует скрученную трубочкой крупную купюру, — Снимаем! — орет подруга и дергает с себя верхнюю часть.

Я тоже не отстаю, наклоняюсь и зубами беру у кого-то деньги, тоже срываю с себя почти последнюю шмотку. Если Фиске там особо показывать нечего, то я смотрюсь очень даже аппетитно, размахивая своим бюстом из стороны в сторону.

— Вот, — усмехается Матвей, когда я со стоном падаю в подушки, зарываясь в них лицом, — Теперь ты в моем вечном рабстве.

— Уйди, шантажист. Видеть тебя не могу, — хнычу в подушку, чувствуя, как под одеяло забираются руки мажора. Проходят по изгибу бедра, сжимают талию и поднимаются к груди.

Прикусываю нижнюю губу, чтобы сдержать стон, все-таки у меня уже недели три не было мужчины. Но только не этот.

— Руки убрал! — рычу на него, выбираясь из его объятий, — Иначе, я за себя не ручаюсь.

— Маш, ну че ты, все равно вместе спим, — начинает ныть мажор, прижимая меня к кровати своим сильным телом, наваливаясь сверху, — Почему бы не доставить друг другу удовольствие?

На секунду задумываюсь над этим. И правда, почему? Матвей хорош собой, даже очень. Как мужчина он мне нравится, но вот как будущий жених, ни капли. И дело даже не в том, что это Матвей, а в том, что жених, ну, как-то так.

— Или слезаешь с меня, или получишь по яйцам, — вдыхаю ему в лицо, улыбаясь. Причем улыбка у меня явно не обворожительная.

Мажор хмурится, смотрит на мои губы и с печальным вздохом сползает с моего многострадального тела.

— Сама еще попросишь, — ворчит он, пытаясь скрыть свое возбуждение, закинув ногу на ногу.

Тихо посмеиваюсь, наблюдая за ним. Сидит на кровати такой надутый, сердитый, в одних белых боксерах. Широкие плечи, мускулы, татуировка, а ведет себя как ребенок. Сажусь, опираясь на спинку и подтягиваю одеяло на груди. Матвей провожает голодным взглядом мои действия и фыркает:

— Че я там не видел, все уже показала. Я из-за тебя с девушкой не могу нормально встретиться, все время с тобой сплю. Только в том все и дело, что именно сплю, а не сексом занимаюсь.

— Ой, какие мы несчастные, — язвлю, состроив рожицу, — Смотри, а то зарастет все.

— Не зарастет, — огрызается он, — Кстати, могу рассказать, чем все закончилось, — оживляется, ложится со мной рядом, подставив руку под голову.

— Может, не нужно? — спрашиваю с опаской.

— Нужно, — утвердительно кивает мажор, — Чтобы ты поняла, всю степень своего падения.

— Я предпочитаю ничего не знать, — отмахиваюсь, пытаясь встать с кровати, но Матвей, как всегда, держит одеяло, — Пусти, мне неинтересно, что там еще было.

— Неа, нужно тебе все рассказать, так как теперь ты мне должна 20 тысяч евро, — довольно улыбается он.

— Чего?! — возмущаюсь я, — Это какие такие двадцать? Две тысячи да, семь за разбитый зад и то, должна не я, а Фиска. Откуда еще одиннадцать?

— А это за то, что разнесла половину Царской бани, — ржет мажор.

— Я?! — выкатываю глаза от удивления.

— Именно ты, рассказать? — заливается от смеха, падая на кровать Матвей, — История, которую ты не будешь рассказывать свои детям, это точно!