Бабник

Глава 23

Матвей устраивается поудобнее рядом со мной и складывает руки на груди. Смотрит долго в потолок, испытывая мое терпение.

— Ну, ты долго будешь искать единственную мысль в своей голове? — ворчу я, закатываясь в одеяло.

Мажор полусидит в одних боксерах и невольно охватываю его тело взглядом. Черт, хорош красавчик. Так, Маша, соберись, не для этого наглеца тебя мама воспитывала, и папа баловал. Но взгляд сам скользит, задерживаясь на кубиках живота и узких бедрах. Пытаюсь рассмотреть, что там у него в трусах через ткань, но все обрывает приторный голос Матвея:

— Показать? — усмехается он и тянется руками ко мне.

— Вот еще, просто смотрю, подумаешь, — фыркаю, отбивая его руки.

— Тогда слушай, — убирает свои загребущие лапы от меня и начинает вываливать вчерашние события.

— Как мы оказались на барной стойке? Пили же спокойно, — сама начинаю задавать вопросы.

— Пили, до определенного момента, — соглашается мажор, — Потом этот бугай викинг попытался сбежать от твоей подруги, уж сильно она его достала своим вниманием. Ты начала за нее заступаться, пульнула в него своей туфлей, которую я тебе, кстати, сразу вернул. Но вам с подругой показалось мало. Вы забрались на барную стойку, убеждая всех, что самые красивые девчонки. Остальные мужчины подхватили вашу идею и начали совать вам деньги во все… Хмм… Короче, куда придется. Я честно пытался тебя остановить, но ты пинала меня, между прочим, больно было, — надулся Матвей, прерывая свой рассказ.

— Ой, ну поцелую потом, где там у тебя болит, продолжай, — предложила я, видя, как загорелись его глаза.

— Пока вы танцевали, в баню приехали настоящие стриптизерши. У них там то ли авария произошла, то ли колесо спустило. Не суть. Короче, новенькие возмутились, что их место занято. Потребовали разобраться, почему вместо них приехали другие. Вы с подругой начали на них наезжать. Вас попытались стянуть с барной стойки, но вы стали отбиваться.

— Как?! — удивляюсь я.

— Кидать во всех то, до чего могли дотянуться, — усмехнулся Матвей.

— И что это?

— Как что, бутылки, которые стояли на полках. Коллекционный коньяк, виски, вино, ликеры. Надо сказать, с меткостью у тебя хуже, чем у Фиски. Та, пару раз попала все-таки в своего викинга. Короче, ваши снаряды летали по всему залу. Разбили все, что можно, в том числе панорамное стекло в бане. Мы все были в ликере и спиртном, даже мне досталось. В отличие от вас, я один не раздевался. Поэтому, мою одежду я тоже приплюсовал к твоему долгу. Когда бутылки закончились, вы начали кидать бокалы, фужеры.

— Почему нас никто не остановил? — взвываю я, — Ты почему?

— Я снимал, — довольно лыбится Матвей и снова протягивает мне свой телефон.

Отталкиваю его руку, зарываясь лицом в подушку. Вот это меня унесло. Чтобы разгромить баню, первый раз такое.

— Маш, ты поцеловать обещала, — залезает с головой ко мне под одеяло Матвей и его губы касаются спины, следуют по позвоночнику, спускаясь к ягодицам.

Ох, как же это приятно. Я и забыла, когда меня так мужчина целовал. Выгибаюсь, подставляя ему спину, а его руки тянутся к лямкам на моих трусиках.

— Так, а ну сбрызни, — возмущаюсь я, дергая попкой.

— Ну, Маш, — чуть не плачет мажор, продолжая свои поползновения на мое тело.

— Даже не думай. Мало того, что мы работаем вместе, еще не хватало с тобой спать, — огрызаюсь, выталкивая ногами его из-под своего одеяла, — Да отстань ты!

— Хочешь, я все видео удалю и долг тебе прощу? — голосом искусителя заявляет мажор, — Соглашайся.

— Ты пойдешь на это? У тебя был когда-нибудь секс стоимостью в 20 тысяч евро?

— Да я вообще никогда не платил за секс, — рычит Матвей, — Ты первая и надеюсь последняя, которая обходится мне в такую сумму.

— Ничего, не обеднеешь, — шиплю на него, — И вообще, тебе домой пора.

— Неа, мне и здесь хорошо, — заявляет Матвей, снова укладываясь поверх одеяла и тянется к пульту телевизора, включает спортивный канал, — Пожрать приготовь, я омлет люблю на завтрак, — бросает мне, не отводя взгляда от хоккейного матча.

— Да щас, разбежалась, — вспыхиваю я и тут мы оба замираем, слушая как открывается ключом дверь в квартиру.

— Это кто? — испуганно дергается Матвей.

— Может домработница? — натягиваю на себя одеяло до самого носа.

— А она должна прийти? Сегодня суббота, вроде по выходным их отпускают обычно.

— Это квартира Егора, я сама тут неделю живу. Откуда могу знать, когда она ходит, — огрызаюсь на него, а Матвей откидывает одеяло и быстро прячется под ним, прижимаясь ко мне своим телом, — Да уйди ты от меня, — пытаюсь спихнуть его с кровати.

— Я голый, а вдруг сюда кто-нибудь войдет, — объясняет Матвей.

— Что-то тебя это не волновало, пока лежал тут все утро, — бурчу, чувствуя его руки на моей голой груди, — А руки-то куда лезут?!

— Это машинально, от страха, — оправдывается мажор, — Ничего не могу с собой сделать, так что терпи, — и прижимается ко мне еще крепче, притягивая за талию, почти лежит на мне.

— Да отстань ты! — возмущаюсь я и мы оба застываем, слушаем шаги в прихожей.

Дверь в спальню открывается и наши глаза лезут на лоб от удивления. В дверях стоят мои мама и папа. Смотрят на нас с Матвеем довольно улыбаясь.

— Ну, наконец-то, — выдыхает мама, — Какое счастье!

— Мне даже стало лучше, я почти здоров, — соглашается с ней папа, — Ну что, одевайтесь и ждем вас на кухне. Обсудим дату вашей свадьбы.

Они, все так же улыбаясь, закрывают дверь в спальню и исчезают в коридоре, оставляя нас на грани убийства друг друга.

Глава 24

— Это все ты виноват! — тихо рычу на Матвея, когда мы экстренно вскакиваем с кровати и натягиваем на себя одежду. Причем Матвею надеть нечего, и он хватает с кресла мой розовый пушистый халат. Тот маловат ему в плечах и еле сходится на талии, поэтому он стягивает его поясом, прикрывая только боксеры, но выставляя наружу грудь.

— Ты в этом не пойдешь! — возмущаюсь я.

— А в чем?! Моя одежда вся в ликере и лежит в твоей стиральной машине!

— Сейчас, что-нибудь найду, тут должны быть вещи Егора.

Открываю огромный шкаф купе, перебирая аккуратные стопки. Вытягиваю какую-то футболку и спортивные брюки.

— Вот и давай быстрее! — сама достаю шорты и футболку. Волосы забираю на затылке, бегу в ванную. Кидаю взгляд в зеркало, пугаюсь своего лохматого вида и хватаюсь за расческу.

Матвей снова лежит на кровати, смотрит в мою сторону испуганно.

— Что лежишь, пошли. Скажем, что, между нами, ничего не было, — пытаюсь спихнуть его на пол.

— Да не пойду я, — визжит он как поросенок, — Твои родители, ты и иди!

— Мне одной не поверят!

— Ну и ладно, я тут ни при чем.

— Ты хочешь жениться? — встаю, впечатывая руки в бока.

— Нет, не приведи Господь, особенно на тебе!

— Тогда пошли, будем доказывать, что мы лишь друзья.

— Тамбовский волк тебе друг, — ворчит Матвей, но все же встает с кровати и идет за мной по коридору, — И ты мне будешь должна ночь, — поворачивается ко мне, хитро улыбаясь.

— Да хоть две, — пихаю его в спину, ускоряя.

Мама с папой сидят на кухне, пьют чай и смотрят с улыбками на нас, когда мы появляемся с Матвеем.

— Садитесь, я вот тортик привезла, — суетится мама, — Утром только испекли, как знали, что гостей здесь застанем.

— Мама, — укоризненно тяну я, а Матвей уже запускает свои руки в кусок торта, накладывая самый большой себе на тарелку.

— Люблю сладкое, — подмигивает мне, а я закатываю глаза к потолку. Ну как после этого нам поверят, что, между нами, ничего нет.

— Матвей, ты новый человек в нашей фирме и уже зарекомендовал себя, как хороший работник. Отец тобой может гордиться, — начинает папа, а мажор довольно улыбается, подливая себе чай.

— Ой, да, мне тоже Матвей нравится, — кивает счастливая мама.

— Я уже позвонил твоему отцу, — сообщает папа, а мы с Матвеем напрягаемся.

— Зачем? — осторожно спрашиваю я.

— Как зачем, договорились о встрече, — удивляется папа, — Я почти поправился, мы с отцом Матвея знакомы, а вот тебя и маму нужно представить его семье.

— Может не надо? — пугается мажор, и я вместе с ним. Знакомство с родителями, уже серьезно.

— Папа, мы еще не решили ничего со свадьбой, — пытаюсь как-то становить лавину.

— Да, да, мы решили не торопиться, — поддакивает мажор.

— Что значит не торопиться? — хмурится папа и хватается за сердце, — Ой, что-то мне не хорошо.

— Вот видишь, довели опять отца, — сердито фыркает мама.

— Я не хотела, — ворчу, оглядывая румяное лицо папы, что-то не похоже, что ему плохо.

— Уже все решено, Маша. Я даже место занял в садике со спортивным уклоном.

— Зачем? — удивляюсь я, а Матвей застывает с очередным куском торта у рта.

— Как зачем, там такая очередь, а мой внук должен с детства к спорту и конькам привыкать.

— Какой еще внук? — пугается мажор, даже кладет кусок на тарелку, — У нас что, дети будут? — поворачивается и испуганно смотрит на меня.

— Да какие внуки, папа, — складываю руки на груди, надувая губы, — Я вообще замуж не хочу, мне рано!

— Ничего не рано. Мы с матерью не молодеем, а вы не торопитесь, — строго говорит папа.

— Но я не готова! — взвизгиваю, вскакивая из-за стола, — Мы еще плохо знаем друг друга!

— Спать значит можно, а как жениться так нет, — заводится папа, — Матвей, я думал, что ты мужчина, а ты отказываешься. Так не пойдет, затащил женщину в постель — женись!

— Да не тащил я ее! — чуть не плачет Матвей, — Она сама!

— Вот, в это я верю, — крякает от досады папа, — Машуня может. В общем, я свое слово сказал. Спите вместе, живете вместе — женитесь! Все, пойдем мать, пусть к свадьбе готовятся!

— Валерьян, а как же… — начинает мама, но папа не дает ей договорить, тянет к дверям.

— А дату свадьбы я сам выберу, через две недели поженитесь, — сердито выкрикивает папа и они скрываются, громко захлопнув дверь.

Мы стоим в каком-то немом шоке, смотрим им вслед.

— Я не выйду за тебя замуж! — поворачиваюсь к Матвею.

— Можно подумать, я на тебе женюсь! — возмущается он.

— А не пойти ли тебе… Домой!

— А вот и пойду!

— Вот и иди!

Стоим, смотрим друг на друга сверля взглядом. Наконец, Матвей отмирает:

— Накормишь?

— Я?!

— Н-да, глупый вопрос. Давай, что-нибудь закажем, а потом погулять сходим или в кино?

— Ни за что! Я с тобой никуда больше не пойду, — отхожу от него и демонстративно иду на кухню.

Матвей плетется за мной, тяжело вздыхая. Делает такой несчастный вид, что я смиряюсь. Включаю кофемашину, оборачиваюсь к нему:

— Давай договоримся, — предлагаю мажору и тот, радостно кивает, — Мы с тобой только работаем и больше вместе не пьем.

— Совсем? — пугается он.

— Совсем. Я скажу своим родителям, что свадьбы не будет.

— А как же мои, они приедут знакомиться.

— Скажем тогда, после знакомства или ты сам им все расскажешь.

— Чтобы меня отец с матерью сожрали? Ну уж нет, лучше ты.

— Почему это я?! — возмущенно смотрю на него.

— Потому что все из-за тебя. Если бы не ты, меня не заставили бы на тебе жениться!

— Ах, вот как! — выталкиваю его с кухни, отнимая чашку с кофе, — Катись отсюда!

— Ты злая женщина! Теперь понимаю, почему на тебе никто жениться не хочет, что приходится силой женихов загонять.

— Козел!

— Сама такая!

Открываю входную дверь и пинком по мягкому месту выставляю мажора на лестницу:

— Вот тебе, — кидаю в него кожаный пиджак, что сдернула с вешалки, следом сыплю ругательствами. Совсем не замечаю, как открывается лифт и оттуда выглядывает папа:

— Маша, что у вас тут происходит?! — возмущенно спрашивает он, — Мама сумочку забыла, там на кухне.

— У нас все отлично, — сразу находится Матвей и сгребает меня в охапку, впивается в губы страстным поцелуем.

— Ааа, — облегченно вздыхает папа, — Ну, я сумочку тихонько возьму, — протискивается мимо нас и вскоре возвращается с маминой сумкой, — А вы это, не отвлекайтесь, я уже исчез.

И возвращается в лифт, уезжая вниз. Матвей еще какое-то время целует меня, причем я отвечаю, не прерываясь. Затем отпрыгиваем друг от друга, тяжело дыша.

— Катись! — выкрикиваю Матвею.

— Уже! — сердито отвечает он и начинает быстро спускаться по лестнице, — И целуешься ты не очень!

— Хам!

— Истеричка!

Хлопаю входной дверью, сердито складывая руки на груди и только потом понимаю, что Матвей ушел босиком.