Бабник

Глава 2

— Доволен? — отбрасывает трубку в кресло жена, а старший Завьялов потирает руки, улыбаясь во все 32 зуба.

— Поверила, что она сказала? — спрашивает жену, целуя в щеку.

— Сказала подумает, — ворчит женщина, мать их детей.

— Как это подумает?! — возмущается Завьялов, — Значит, я при смерти, а Машка еще думать собралась?

— Знаешь, что, Завьялов, твой бред по поводу хоккейной команды у меня уже в печенках сидит, — сердито огрызается жена и выходит из спальни, громко хлопнув дверью.

— Стой, а Егору позвонить? — устремляется за ней Завьялов, — Сына предупредить надо, сейчас Машуня ему названивать начнет.

Выбегает за дверь, для смертельно больного слишком прытко и догоняет ее уже в столовой.

— Позвони Егору, мы же договорились, — обижается Валерьян Тимофеевич, — Ты обещала! Я тоже тебе пообещал!

— Знаешь, что, Завьялов, то бриллиантовое колье не стоит того, чтобы обманывать наших детей. Тем более с болезнями не шутят.

— Серьги, — тут же добавляет муж, — Те самые, из той же коллекции.

Жена Завьялова молчит, гневно смотрит на мужа, но серьги перевешивают:

— Давай сюда трубку, — ворчливо берет у мужа телефон и набирает сына, Егора, — Сыночек, занят? С Катенькой? И как она? Животик болит, надо же, а стул какой, ну, стул жидкий? Нормальный?

Валерьян Тимофеевич показывает жене знаками, что мол переходи к основному, та отмахивается и продолжает:

— А Артемка с Ярославом как? С клюшками бегают? — Завьялов замирает и начинает прислушиваться к разговору, — В касках по дому? Ох, опять Верочка ругаться будет, — сетует бабушка, а счастливый дед расплывается в улыбке.

— Что звоню? — смотрит недоуменно на мужа, — А-а, вспомнила, — жена тут же принимает скорбный вид, — Егорушка, папа умирает! — выдает она, отчего старший Завьялов закатывает глаза в очках к потолку.

— Вчера плохо было, как пришел, сегодня стал с утра умирать. В смысле виделись? Вчера? В ресторане? А он мне сказал, что совещание поздно закончилось, — жена отвешивает Завьялову подзатыльник, отчего тот морщится, — Вот, а ночью плохо стало. Врач? Да, был, сказал максимум две недели. Маше? Конечно, позвонила, она обещала приехать, попрощаться. Ох, Егорушка, как же я буду без папы — то, — начинает рыдать жена Завьялова старшего, а тот оторопело смотрит на нее.

— Умрет, что буду делать? Путешествовать скорее всего. На год на Бали уеду, на нашу виллу. Горе свое в одиночестве пересижу, — жена так вошла в роль, что Валерьян Тимофеевич гневно свел мохнатые брови.

— Ой, кажется папа сердится, — опомнилась она, оглядывая хмурого мужа, — Нет, Егор, приезжать не нужно и врачей привозить тоже, мы сами справимся. Ты лучше Машеньке позвони, пусть не затягивает с приездом. Не дождется ее папа, ох, боюсь, не дождется, — снова всхлипывает жена и отключается.

Слезы тут же высыхают, когда поворачивается к мужу, уперев руки в бока.

— Совещание, значит было, да?

— Ну, посидели с Дмитричем немного, что начинать — то, — пятится от жены Завьялов старший, — И вообще, почему это ты без меня на Бали уедешь, а?

— А куда мне еще ехать, когда тебя не станет? — огрызается жена и разворачивается, начиная подниматься по широкой мраморной лестнице в свою комнату.

— Почему это меня не станет? — шлепает за ней Завьялов, — Я тоже на Бали хочу. Вот передам все дела Егору с Машуней и поедем.

— Вот когда передашь, тогда и поедем, — отвечает жена, а Завьялов догоняет ее уже в дверях их комнаты.

— Я тут подумал, раз болен, то в постели должен быть, а? — подхватывает жену на руки под ее тихий смех, — Вместе нам там веселее будет.

— Что это с тобой, никак и правда болен? — уже смеется она.

— Делать нечего, на работу нельзя, времени свободного полно. Придется развлекать себя самому, — забирается, вместе с женой на руках, Завьялов старший на кровать, — Ох, тряхнем стариной!

— Завьялов, ты даже внешне не похож на больного, — хохочет супруга, пока Валерьян Тимофеевич, сдергивает с себя халат и ползет на карачках к ней по кровати.

— РРР, моя тигрица, сейчас я покажу тебе, где у меня болит.

— Ой, ой, напугал, — шутливо отбивается жена.

— Иди сюда, моя козочка, — подхватывает жену старший Завьялов, заваливая ту на кровать.

А в это время Егор, старший сын Завьялова, звонил своей сестре в Лондон:

— Машка, привет, — улыбается брат, прижимая трубку плечом к уху, а в руках держит дочку, укачивая ее, — Билет еще не брала?

— Да сама только узнала, — отвечает сестра.

— Бери на ближайшие дни, свяжусь с вашим отделением и решу насчет твоего перевода к нам.

— Так все серьезно? — пугается сестра.

— Да, черт его знает. Вчера видел отца, все нормально было. Но сама понимаешь, года идут, родители не молодеют. Пора тебе домой.

— Да я не против, только слишком уж быстро все, кажется подозрительным, — отвечает Маша.

— В этом что-то есть, согласен, — кивает Егор, подносит бутылочку с водичкой к маленьким губкам Катеньки, — Короче, оформлю тебя к нам на год, а там видно будет. Мне как раз нужен толковый архитектор, в декрет ушла одна. Побудешь вместо нее. Еще одного кандидата просили взять, я принял, но он совсем сырой.

— Согласна, а там посмотрим, если с папой все будет хорошо, вернусь, — соглашается сестра, — Как там мои племянники?

— Растут, — тихо смеется Егор, — Ладно, мне на работу пора ехать. Ждем тебя, очень. Если отец что-то задумал, скоро узнаем. Мама сказала ему две недели осталось, хотя диагноза даже пока нет. Что-то затевает наш олигарх.

— Я тоже так думаю, — посмеивается сестра, — Как билет возьму, напишу.