Бабник

Эпилог

— Это что? — Матвей удивленно смотрит на три прозрачных инкубатора в которых лежат наши дети.

Он отключился прямо там в родовой, когда достали второго мальчика и не знает, что все это время за ними пряталась очень-очень маленькая девочка.

— Как такое может быть? — глаза у молодого папочки по пять рублей, а челюсть давно упала на грудь. А главное, во весь правый глаз огромный черно-синий фингал. Даже гордость берет, как я постаралась, причем по всем фронтам. И детей родила и мужа изукрасила.

— Нужно было слушать врача на УЗИ, — ворчу я, морщась от боли в животе. Пришлось делать кесарево, иначе сама я бы не справилась. Хорошо, что не под общим наркозом, так как врачи побоялись рисковать здоровьем малышей и моим.

— Мы слушали, — шепчет Матвей, вглядываясь в красные личики малышей.

— Если бы слушали, то знали. А мы мальчики, мальчики и все на этом. Мы непутевые родители с тобой, Матвей. Сейчас я это точно знаю.

— Почему трое? Откуда? — наконец, доходит до него.

— Хороший вопрос, — соглашаюсь я.

— Они здоровы? — с испугом оглядывает он здоровенные инкубаторы.

— Врач сказал, что им здесь нужно немного побыть, слабенькие еще, особенно девочка. Братья ее там совсем зажали, — со слезами вздыхаю я, любуясь малюсенькой дочкой.

Я уже настроилась на двух парней и смирилась, что дочку мне не видать, так как на вторую беременность точно не соглашусь. А тут такой подарок. Но за жизнь маленькой кнопки еще придется побороться, слишком слабенькая получилась.

— Маш, — завороженно произносит Матвей, — Это что, у нас правда трое детей?

— Ага, трое, мне даже в кошмарах такое не могло присниться, — соглашаюсь, встаю рядом с мужем, и он обнимает меня за талию, прижимая к себе и горячо целуя.

— Хорошо все будет, вот увидишь, — успокаивает меня, — Надо же, фиктивные дети превратились в многодетную семью.

— Да уж, — страдальчески выдыхаю я, — Но знаешь, я вдруг поняла, что я их люблю больше тебя.

— И я, — кивает муж, а я грозно сдвигаю брови.

— Что значит, и ты? Я мать, мне можно!

— Маша, я, кажется, тебя люблю, — вдруг выдает муж, заставляя меня возмущенно ткнуть его в бок, — Хотя нет, не кажется.

— Хорошо, что ты сейчас это сказал, — соглашаюсь с ним, — Думаю, что и я тебя люблю, где-то глубоко в душе.

— Насколько глубоко? — встревоженно смотрит на меня Матвей.

— Очень глубоко, но еще больше, ты меня постоянно раздражаешь, и я теперь не знаю, как мы будем воспитывать детей.

— Я воспитаю, — удовлетворенно кивает муж, — Вот увидишь.

— Надеюсь, — недоверчиво ворчу в ответ.

Три года спустя.

Первый Новый год мы с Матвеем пропустили. Оба просто выключились практически под елкой, играя с детьми на огромной меховой шкуре у камина. Так и проспали всю новогоднюю ночь. Матвей обнимал, прижимая к себе мальчишек, а я, аккуратно пристроив малышку у своей груди. Молока не стало практически сразу, да и откуда ему взяться на такую толпу. Но мы первые полгода находились в такой эйфории, что просто не заметили, как все прошло.

Матвею пришлось взять бессрочный отпуск, и он справлялся с детьми чуть ли не лучше меня. А мой папа ему во всем помогал. Как молодой, мчался с работы и взял на себя мальчишек, чему мы с мужем были особо рады. Хотя бы вечер могли передохнуть, а скорее поспать, пока мама занималась с дочкой.

Много чего было и страх, когда появились первые сопли, затем полезли зубы, причем сразу у всех. Тогда дом превратился в настоящий хаос и порой я рыдала вместе с детьми, от невозможности слышать их крики день и ночь. Моя любовь к ним возникла практически сразу, и я только удивлялась, как могу любить их всех сразу, всех троих.

Матвей оказался поистине хорошим и любящим отцом, кто бы мог сказать, что такой получится из этого избалованного бабника. Да и про меня, можно было сказать то же самое. До родов, я плохо себе представляла, какая из меня получится мать. Но потом все откуда-то пришло, встало на свои места и теперь, я уже не знала, как могла жить без своих малышей.

Сейчас, когда дети остались с бабушками и дедушками, мы позволили себе на пару недель сбежать. Наконец-то решили повторить наш медовый месяц на Мальдивах. Теперь уже осознано, с расстановкой и наслаждаясь друг другом. После ночного перелета день отсыпались, неторопливо занимались сексом и снова спали.

Первый год, несмотря на помощь бабушек, которые просто заставили нас переселиться к родителям в особняк, я иногда вообще не понимала, где день, а где ночь. Тем более у Полинки были слабые легкие, и мы много времени занимались с ней: гимнастика, дыхание, водные процедуры. Это дало свой результат и сейчас, за дочку, мы можем быть спокойны.

— Мотя, — спрашиваю мужа, когда лежу голая, практически приплюснутая к нему сильной рукой.

— Что, — сонно откликается он, даже не открывая глаза.

— А ты хочешь еще детей?

— Упаси. Боже, — морщится он, — Мне на всю жизнь достаточно.

— Мне бы тоже, — соглашаюсь я, — Но вот у некоторых есть привычка, ловить меня в самый неподходящий момент и делать свое дело, не задумываясь о последствиях.

— Ты на что намекаешь? — открывает встревоженно один глаз Матвей, — Это было всего один раз.

— Не один.

— Ну, два.

— Больше, Мотя и этого хватило, — обреченно смотрю на него, закусывая губу.

— Маша, не надо пугать меня, я и так седой стал за эти три года, — садится на кровати Матвей.

— Пугай не пугай, а ты будешь четырежды папа, — выдаю я, сворачиваясь кошечкой около мужа, который так и сидит, отвесив челюсть, — Меня никто не спрашивал, хочу я детей или нет. Просто делали свое дело и вот результат.

— Жесть, — откидывается на подушку со стоном Матвей, — Значит, у нас будет четвертый ребенок.

— Угу, или еще двое, — зеваю во весь рот, прикрывая глаза. Сон накатывает сладкими волнами.

— Получается, у нас есть восемь месяцев, чтобы заниматься этим, не предохраняясь? — выдергивает меня из-под одеяла Матвей.

— Шесть, — пытаюсь вырваться из его когтей, ползу по кровати.

— Всего шесть! — взвывает муж, подтягивая меня к себе за ногу, — Иди сюда, моя прелесть! — смеется демоническим смехом, забираясь на меня.

— Кобель, бабник, — шепчу между поцелуями, выгибаясь от ласки по всему телу.

— Угу, зато весь твой, — смеется, прижимаясь бедрами Матвей, — До последней клетки в моем теле, я твой.

А далее, только стоны и крики нарушают шум волн, которые плещутся внизу, рассказывая всем, что у семьи Завьяловых скоро появится еще один внук. Которого так не хватало для хоккейной команды.