Башня Богов IV. Эхо Ривеннора

Глава 10 Пикник

— Цель вашего визита в благословенный Антар?

— Оказание библиотечных услуг.

— Снимите маску.

— Не могу, это проклятое облачение, оно не снимается.

Хмурая некрасивая стражница моргнула, но было видно, что они привыкли относиться к гостям с пиететом, особенно к странно одетым.

— Если ваше проклятие влияет на окружающих, поставьте галочку в этом чекбоксе и внесите страховой депозит-залог в счёт возможных жертв и разрушений.

— Нет, оно влияет только на меня.

— В таком случае поставьте крестик. Что в переноске?

— Редкая иномирная еда в подарок Её светлости.

Магичка провела ладонями со сканирующими печатями над каждой мелочью в корзинке для пикников.

— Ядов и проклятий не обнаружено. Повышенное содержание потенциально опасного вещества: сахар. Обнаружены магические эффекты… по отдельности безопасные, в комбинациях сказать не могу, состав корзины передан на рассмотрение за́мковой кухни.

Я сначала не понял, кому она вслух комментирует каждое действие, а потом заметил небольшой кристалл в резной спирали, висящей над нами, и Чистота подсказала, что это магическая камера ауриса, ордиса и воздуха. Всё записывает в кристалл, заодно проверяет магией порядка на искажения и хаос.

— Откройте инвентарь для досмотра.

— Только инвентарь?

— А у вас есть что скрывать в метках профиля? — привратная магичка смерила меня оценивающим прищуром.

— Конечно, — спокойной сказал я. — А у вас нет полномочий лезть мне в душу. Я здесь по вызову княжны для оказания особых услуг, и вам не нужно знать, каких именно.

То ли это был убедительный довод, то ли она и не собиралась досматривать ничего кроме инвентаря. В конце концов, это не застенки ЦРУ, а простой таможенный пункт.

Кряжистый мужик, который забирал мои (луурские) инструменты на отдельный досмотр, вернулся с коробом и сообщил:

— Писче-художественный инструмент опечатан до получения особого разрешения службы надзора внутри замка Каро.

— А у вас тут строго с безопасностью.

— С момента основания княжества, вот уже больше ста лет мы живём под постоянной угрозой, — ровно ответила стражница. — Демоны и их ставленники стремятся проникнуть в замок под прикрытием и саботировать княжество, подвергнуть опасности наших граждан.

Я уже заметил, что камень крепости и даже стены и потолок самого пропускного пункта рябили от вставок разного оттенка и заветренности, некоторые были совсем новые. Эти стены не раз разрушали и латали. Но, несмотря на постоянную угрозу, в городе царили мир, спокойствие и достаток. Горожане были хорошо одеты, улицы чисты, дома отремонтированы. Конечно, с магией это проще и дешевле, но дела в княжестве шли по меньшей мере пристойно. Значит, Ориана Каро — хорошая правительница?

Этот вопрос я задал вслух, на что получил два удивлённых взгляда.

— Народная, — ответил мужик уверенно и спокойно. — Она была нашей хранительницей с детства и лично спасла сотни людей за годы. В том числе моих отца и мать.

Это значило, что неведомые силы, от которых дрогнула чуйка даже у могучего Ворракса, княжна получила уже давно. И заговорщики о них знали, но всё равно недооценили Ориану. Я ощутил невольное уважение, возможно, она была как я: куда сильнее, чем казалась, потому что берегла козыри и распоряжалась ими умело? Вот и размазала своего предателя-жениха.

— А зачем демоны нападают на Антар?

— Хотят прорваться к источнику священной силы: небесному копью, — ответил мужчина. — Готовы на всё, чтобы осквернить его и уничтожить.

Я немного в курсе, что за копьё. Невольно поёжился от чужих воспоминаний, словно это меня когда-то пронзило древко, пульсирующее рунами и испепеляющим небесным светом.

— Яр Соколов, хронист Руниверситета, вы допущены ко двору Её венценосной светлости Княжны Орианы Каро, Пресветлой Защитницы Антара и союзных баронств.

Замковая стража провела меня в сад Этерналис, кусочек которого я раньше видел через окна Синего кабинета. Судя по обрывкам фраз стражников и садовников, а также паре табличек с витиеватыми подписями, название переводилось как: «Сад вечного сияния». Где-то в центре этого многокилометрового ландшафтного комплекса, в закрытой для посещений зоне под защитой специальных охранных систем (и пятиметровых кустовых ЗАЙЦЕВ) располагалась та самая ключевая реликвия Княжества. Небесное рунное копьё.

Сад в лучах утреннего солнца смотрелся великолепно: каждая клумба была произведением цветочного мастерства. Повсюду изгибались мощёные дорожки и насыпные тропинки с аккуратными бордюрами; часто встречались скамейки с витым декором, маленькие фонтанчики и статуэтки, крупные кустовые фигуры и арки, увитые плющом, за которыми прятались беседки, гроты в небольших скалах и другие укромные уголки.

Настоящее мини-царство, где можно гулять часами и открывать всё новые места, непохожие одно на другое. Были и места с ландшафтной магией: например, лаконичный сад камней, над гладкими шлифованными валунами и кругами песка разных оттенков в воздухе висели крупные и малые шары воды; они перемещались в сложном медленном танце, отбрасывая тени и сверкающие отблески. Красивое зрелище.

В ступенчатом бассейне из тёмно-зелёного стекла было три уровня, между которыми переливались водопадики: половина текла вниз, а другая половина вверх. И вода влекла по течению длинные вереницы блестящих монеток, которые за годы набросали гости из разных королевств и даже миров. Они скользили вверх-вниз как метафора о пульсе экономики. А на центральном валуне восседал тучный жабочеловек с роскошным жабо и раскрытым сундуком, где на солнце переливалась нехилая груда монеток.

«Утопио Кварелли, старший казначей», гласила табличка с золотыми гвоздиками, «Трагически погиб при Третьем Прорыве Инферно 89-го года с основания Антара». Выходит, фонтан был не просто украшением сада, а грандиозным надгробием над усыпальницей почтенного жабуса. Я отыскал в кармане джинсов завалявшуюся мелочь и принёс Кварелли в дар.

Когда я вдоволь налюбовался природной красотой, пришла очередь женской.

Княжна явилась одна, без сопровождения, и Ори возникла рядом, посреди мощёной дорожки. Похожие, как две разновозрастных близняшки, обе воззрились на меня — и девочка была искренне рада, а Ориана встретила приветливым, но оценивающим взглядом.

А я на секунду залюбовался княжной: какая она всё-таки…

— Яр, ты такой необычный! — воскликнула Ори, оглядев воронью маску и доспех, погладила плащ из ровно сплетённых перьев. — Теперь ты точно не демон алой крови… зато похож на демона чёрной!

— И правда, вылитое младшее отродье тьмы, — кивнула княжна с таким серьёзным и официальным видом, что было ясно: дразнит. — Или мраконосец.

Система подсказала, что термин означает смертных, скрепивших пакт с демонами тьмы. Каждый из мраконосцев получал каплю чёрной крови хозяина, принимал служение и нёс частицу его мрака, куда бы ни шёл. Демоническая кровь дарила им могущество, но лишала свободы. В пресветлом княжестве таких, конечно же, не любили. Ну точно дразнит.

— Увы, всего лишь человек. К вашим услугам.

Я неизысканно поклонился, и княжна, не сдерживаясь, хмыкнула: её искренне забавляло моё отсутствие этикета.

— Яр, а какой ты под маской? — прищурилась Ори, которой не терпелось наконец увидеть своего нового друга. — Много сражаешься? А у тебя есть уродливый шрам через всё лицо? Покажи!

— Не могу. На мне проклятие ужасного ранга, так что маску и облачение не снять.

— Снимешь? — тут же спросила девочка у своей старшей копии, и зелёные глаза обеих озорно сверкнули.

— Непременно, — княжна воинственно вздёрнула подбородок, её глаза сверкнули, а голос стал звонче. — Знай, незнакомец в маске: когда от нас с Ори что-то скрывают и прячут, мы ещё сильнее хотим посмотреть!

Руки Орианы взлетели, пальцы сложились в запутанный жест, она переплела ладони, потянула… и всю мою сущность, все стихийные и прочие тела разом перетряхнуло. Воронья маска зазвенела, как от удара металлом о металл, а Чистота знатно припухла, осознав, что в это усилие, брошенное между делом, княжна вложила пару сотен энзов!

Перья пошли беспорядочными волнами, словно от помех, тут и там начали раскрываться прорехи, показав мою руку, плечо, бок, часть лица… Что за жесть, неужели эта красавица способна справиться с облачением легендарного ранга? Нет, это абсолютно невозможно. Но, может, пока я на низких ступенях Пути Чистоты, и у облачения ранг соответствует? На третьей ступени это всего лишь синий ранг, тогда достаточно сильное воздействие вполне может на него повлиять.

Княжна глубоко вдохнула и дрогнула от усилий, черты лица заострились в борьбе, на лбу заблестели крошечные капельки пота.

— Ух-х-х! — наконец она выдохнула и опустила руки.

Взрыв чёрно-серых перьев сотряс меня с ног до головы, маска раскололась и исчезла, вихрь свежего ветра взвил обрывки облачения, я с открытым ртом смотрел, как они тают в воздухе.

Внимание: внешнее воздействие нейтрализовало ваше про́клятое облачение! Это не влияет на основные действия Проклятия. Длительность эффекта: до конца пребывания в данном мире/на данном этаже либо до ближайшего заката. Однако вы можете в любой момент вернуть облачение усилием воли.

Вот ещё, зачем мне его возвращать, без него гораздо лучше.

— Неплохо для стратега-правителя 11-го уровня, — я поражённо покачал головой.

— Вот ты какой, посланник Силена, — глухо пробормотала Ориана, глядя на меня в замешательстве. Что-то в глубине её глаз дрогнуло.

— Э-э-э, — протянула Ори, и её физиономия стала довольно кислой.

А чем было восхищаться? Шрама нет, обычный мужик, короткие каштановые волосы со слегка наросшей челкой, лицо типичного казуала и щетина, в последние дни было не до бритья. Старенький глазастый доспех, джинсы, кроссовки…

— П-привет, Яр.

Девчонка пожала мне руку, но, как ни старалась вести себя вежливо и с уважением, досаду ей скрыть не удалось. «Да это же абсолютно банальный дядя-нуб 24-го уровня, верните моего ручного демон-лорда!» словно говорило живое и эмоциональное лицо.

— Вижу, ты разочарована, — улыбнулся я.

— Нет, что ты, у тебя такой стильный спящий доспех… — врать она совершенно не умела.

— Но, надеюсь, ты заценишь пикник.

— Пикник? — глазищи распахнулись с новой силой. — Ты принёс вкусняшки⁈

— Я же обещал.

Корзинка воплотилась из инвентаря и раскрылась во всю мощь, а в ней было чем порадовать. Я расстарался ради Ори (ну и, чего греха таить, чтобы впечатлить Ориану) и потратил больше пятидесяти воронов на выбор поистине королевских угощений. Благо атомарная магическая 3д печать блюд в Харчевне Жруни стоила весьма недорого. Итак:

В резной ледяной чаше красовалась скульптура из спелого арбуза с хрустящими фигурками из солёных ржаных гренок — прямиком из утренней трапезы Людовика XVI, вместе с изящным серебряным ножом и двузубой вилкой. Справа в ячейках деревянной менажницы рассыпалось ассорти сочных чароягод из сидской рощи; каждая ягодка хранила по энзу магической энергии и утоляла не только аппетит, но и нехватку маны. Не зря они выглядели как горсти съедобных мерцев.

Слева высилась горка говорливых крекеров, будто сбежавших из книг про Гарри Поттера. Их к какому-то студенческому празднику зачаровали школяры Съестного факультета того самого Руниверситета, из которого я якобы прибыл. Печеньки были разных форм, у каждой свой привкус и, главное, звук при поедании. Овальные крекеры были с ароматом вяленых томатов и острых пряных трав, на зубах они начинали взрываться, как крошечные жгучие фейерверки. А треугольные крекеры оказались с холодком и белой пудрой: вкус был невообразимый, не знаю земных аналогов. Во рту треугольнички скрипели, как свежий снег… но куда лучше по вкусу!

Это великолепие окружала двойная каёмка из конфет ручной работы с какой-то царской свадьбы в неизвестном мире — но точно гуманоидном, и конфеты были съедобны для людей. А по краям корзины торчали цветастые баночки лучших корейских и японских газировок с разными вкусами, в которых я сам неплохо разбирался.

— Очаровательно, — оценила княжна, взглянув с уважением.

— Балдёжно! — воскликнула Ори, раскинув руки. — Я хочу всё!

— А ты можешь есть? — спросил я, справедливо обеспокоенный тем, что магический призрак не имеет настоящего тела и мои усилия были зря.

— Я не могу, но она может, — объявила девочка и с вызовом указала на княжну.

— Моя светлость не голодна.

— Голодна! А если нет, то скастуй на себя зверский голод. Ты не можешь лишить меня такого пира! — заверещала Ори, прыгая вокруг хозяйки. — Пожалуйста-пожалуйста, сейчас же наколдуй сенсорную связь и попробуй всё-всё!

— Только ради тебя, кроха, я согласна пойти на жертвы, — скромно вздохнула княжна, глядя на вкуснотищу с максимально постным выражением лица. — Допустить чудовищное нарушение диеты и подвергнуться сладким мукам обжорства.

Пальцы Орианы вновь разгорелись магией, и снова другой стихии: ментала. Она начертила фигуру у себя на лбу и повторила её на затылке девочки, после чего взяла крупную оранжевую ягоду и изящным движением отправила себе в рот.

— Вку-у-у-усно! — через секунду выдохнула Ори. — Теперь кусочек арбузика!

Хм, вот как они умели, живая хозяйка и её магический оттиск. Крутое применение не такой уж и мощной ментальной магии: два разума объединяет канал передачи ощущений, и слепой начинает видеть глазами зрячего. В нашем случае Ориана связала свои вкусовые рецепторы с разумом девочки и передавала ей вкус.

Следующие минуты прошли весело: обе Ори кайфовали от лакомств и активно угощали меня, я в ответ веселил их шутками. Даже рассказал анекдот про Чебурашку, который узнал у торговца, что капелька газировки не стоит ничего, и попросил накапать ему стаканчик. Забавно, что на взрослую Ориану мои объяснения про чипсы, газировку и супермаркеты произвели большее впечатления, чем на девочку.

— У вас царит изобилие, и даже без магии, — с уважением сказала она.

Мы перепробовали все говорливые печенья. Квадратные пискляво благодарили евших за избавление от тягот этого мира; выгнутые потешно вопили и требовали их немедленно выплюнуть; а вогнутая издала громкий и смачный пердящий звук, от которого княжна подавилась и вскинула брови, а Ори с визгом счастья покатилась по траве, не в силах перестать смеяться.

— Ай, не могу! — задыхалась девочка и колотила ногами по лужайке, на глазах у неё выступили слёзы, совсем как живая.

— Что за беспардонные мужланские крекеры? — с негодованием выплюнула Ориана и взмахом руки уничтожила всех вогнутых до единого. Реально испепелила прямо в корзинке. — Наверняка они переняли манеры своего хозяина.

Её светлость упёрла сложенный веер мне в грудь и взглянула подчёркнуто сурово, словно ожидая немедленных извинений. Но я уже научился понимать по оттенкам её мелодичного голоса и выражению лица, когда Ориана серьёзна, а когда смеётся.

Княжну всю жизнь окружала чрезмерно воспитанная свита, свод строгих правил и церемоний, так что возможность просто сидеть на покрывале для пикников и вести себя как хочется — стала редким подарком. А гость, наглеющий с каждой минутой, казался ей смельчаком. Ведь я по привычке держался свободно, как свойственно жителям современной Земли и других планет, — а в феодально-аристократическом мирке Орианы такое могли позволить себе только сильные и смелые. Ну или глупцы.

Впрочем, конкретно сейчас мне требовалось изречь что-нибудь помпезное и отвесить поклон.

— Приношу широчайшие извинения за поведение негодных печенек. Наверняка они были просроченные. Я сделаю всё, чтобы загладить крекерный дебош. Чего пожелаете?

— Скажи ещё что-нибудь куртуазное, — улыбнулась княжна.

— М-м, какая чудесная погода, а облака почти так же кудрявы, как локоны Ори…

— Превозносить одну сестру в разговоре с другой — граничит с оскорблением. Неужели, милорд, вы не увидели ничего достойного похвалы во мне?

— Увидел, но не могу сказать. Ваше сиятельство столь ослепительно, что даже мои мысли ослепли.

Я скромно потупился, Ориана выждала секунду и опытным движением распахнула веер, укрыв декольте.

— Как вы стремительно прозрели! Но мои глаза выше.

Мы с удовольствием играли в словесный пинг-понг ещё несколько реплик, пока она не сдержалась и рассмеялась от души.

— Ты одновременной серьёзный и курьёзный, человек с Земли. Для меня странно даже представить, что все люди равны друг другу и в вашем супермаркете я стояла бы в общей очереди. Но в мысли о том, что никто никому не должен, есть своя окрыляющая свобода.

— Караул, эта вода взрывается! — истошно завопила девочка, отбросив пошедшую пеной газировку, которую неосторожно открыла после того, как растрясла. Бух, баночка разбилась о камни, чем привела Ори в дополнительный восторг. — Это шипучие бомбы?

— Чур, я бросаю вот эту, — тут же выбрала княжна.

Я думал объяснить девицам, что они неправы, но швырять шипящие бомбы оказалось веселее, чем пить.

— У меня в жизни не было такого обалденного пикника! — пискнула Ори. — Ужасно вкусно и весело.

Девочка обняла меня со спины, а потом нагло влезла на плечи.

— Покатай, ты обещал!

— Но теперь у меня нет крыльев.

— Я зажмурюсь и представлю, что лечу.

Детского обожания редко хватает надолго. Когда все лакомства были опробованы, а моя обыкновенная фигура так и не выявила особых свойств, Ори слегка потеряла интерес. Конечно, я ей по-прежнему нравился, но она со мной уже наигралась. К тому же слегка устала от фейерверка ощущений.

— Ваша светлость, — сказала девочка новым, вкрадчивым тоном. — Из канцелярии передают, что прибыл посол Барельстона, родной дядя вашего экс-жениха, а теперь пленника. Нижайше просит аудиенции.

— Будет торговаться за свободу Дейла и угрожать введением торговых и магических санкций, — кивнула Ориана, которая заранее знала политику всех соседних государств. — Но я не должна выходить к нему сегодня. Их страна организовала попытку госпереворота, посягнула на суверенитет Антара и мою свободу, причём, самым гнусным образом: они хотели загнать меня в ментальное рабство. Какой вотум на это нарушение международного устава и всех гуманитарных норм вынесет федерация свободных княжеств?

Она наконец посерьёзнела.

— Барельстон развязал с нами войну без объявления войны, мы должны среагировать очень жёстко и заставить их заплатить высокую цену. Это скажет каждый из малого Совета, новый состав которого я уже утвердила, они заседают прямо сейчас.

Княжна потянулась, как хищная кошка, которая заранее спланирована мышиный спектакль. Но вместо проведения срочных политических и дипломатических мероприятий она тратит утро на неизвестного чужака. Что же за долг у Орианы перед Силеном?

— Отказав послу в аудиенции, мы должны сегодня же поставить ультиматум.

— А я об этом и думаю, — улыбнулась хитрая девочка. — Позволь мне провести аудиенцию и припечатать их списком твоих условий. Я составлю речь из лучших дипломатических хроник!

Ори явно мечтала проявить себя не только как скромный библиотекарь, но и как яркая политическая деятельница, вершащая судьбы княжеств. Порушив планы заговорщиков, девочка преисполнилась важности момента и захотела играть в политику.

— Хм, моя детская версия выйдет к дипломатам и Совету вместо меня? — мягко улыбнулась княжна. — Это нанесёт Кармайклам смертельное оскорбление и приведёт посла в ярость. А наших подданных… в восторг.

— Разве мы не этого хотим? — невинно моргая глазищами, спросила Ори.

— Да будет так, кроха. Список требований возьми у малого Совета, используй летописи и облачи их в красивые церемониальные слова. А нам с твоим Яром как раз нужно поговорить о деле. Можешь идти.

— Слушаюсь! — просияла девочка, махнула мне рукой и тут же исчезла.

Наступила тишина.

Мы с красавицей остались одни, и это слегка смутило обоих. Несколько секунд взгляд молодой женщины блуждал по цветущим россыпям сада, потом вернулся ко мне.

— Ты необычный, — сказала она без церемоний, и без всякой демонской чуйки я понял, что наедине можно быть попроще. Пожал плечами:

— Обычный для своего мира.

— Тогда твой мир неординарен.

— Да все миры удивительные. Я восхожу совсем недавно, но пока не встречал ни одного скучного и банального.

— Это истинно, — согласилась княжна. — Тысячи лет Башня Богов вбирала в себя осколки самых разных цивилизаций, подчас диковинных и невозможных. Наш маленький мирок феодальных княжеств — наверное, самый банальный из всех.

— Зато здесь есть вы… — вырвалось прежде, чем успел подумать, — … вы с Ори!

Грамотный сейв, но княжна не улыбнулась. Она подалась вперёд, и я почувствовал аромат её духов — неброских и ненавязчивых, тихо кружащих голову. Волна цитрусово-цветочной свежести, почему-то вспомнилась вербена.

— Я хотела заглянуть в твои глаза, Яр Соколов, и увидеть, что ты за человек. Ведь с твоим приходом для меня начнутся суровые времена.

Это ещё что за новости.

— Почему?

— Когда я верну долг Силену, случится… нечто большое и важное. Будто недвижимые горы сойдут с места, сокрушая то, что ютилось у их подножия. В момент перелома даже десятилетия холодной войны с демонами покажутся нам спокойными временами. Я много лет со страхом ждала сегодняшний день, и вот ты привёл его…

— Не нарочно и не осознанно.

— Да, но как только я исполню клятву, вихрь судьбы закружит горы и мне придётся встать в центре вихря. Вместе с тобой. Поэтому я хочу знать, достойный ли ты напарник.

Наедине княжна говорила проще, чем при других, даже при Ори. Но всё равно так красноречиво и складно, будто толкала написанную спичрайтером речь в парламенте или читала какие-нибудь хроники с листа.

— Я здесь случайный человек: подвернулся под руку бессмертному и лишь исполняю его волю.

— Боги мудрости не используют случайных людей.

— Может, и так, но до сегодняшнего дня я был посторонним. Не в курсе ни про твой долг Силену, ни про события, о которых речь. Поэтому для меня твои слова звучат как загадки, княжна.

Я рискнул и перешёл на ты, Ориана изумлённо вскинула брови и поёжилась.

— Опять ваше земное равенство. Сложно привыкнуть, — тихонько улыбнулась она. — Но да, посланник Силена: когда мы наедине, можешь не изображать подобострастие, а говорить свободно. Как привык.

— Благодарю. Так что ты решила: я достоин объяснений?

— Раз ты помог нам с крохой, значит, у тебя достойное сердце. Пусть я и не нуждалась в твоей помощи, но Ори нуждалась. Пикник показал твою внимательность и доброту. Надеюсь, это не фасад.

— Просто стало обидно за девочку, она такая умница!

— Спасибо.

Её щёки едва заметно порозовели, и до меня дошло, что комплименты Ори княжна воспринимает как слова о себе. Ведь она и есть та умница, просто годы спустя.

— Расскажи мне свою историю? Вашу с Ори.

— Хорошо. Только начать придётся раньше: моя жизнь неразрывно связана с Благословенным княжеством. Сто шесть лет назад Гелион Разящий, божество ярости света, отец и покровитель андаров, моего народа, низверг страшнейшего из наших врагов. То был безжалостный многолетний убийца, руки которого обагрили реки крови. Он начал с убийства и отлучения служителей разных культов и конфессий, а когда возвысился, завладел легендарным клинком пустоты и стал способен убивать богов, используя их же силы. Его звали Бран Безбожник, безжалостный истребитель, объявивший себя судьёй. К моменту священного похода от руки Безбожника пало уже несколько богов, и сферы их сил оказались утрачены. А ещё нескольких небожителей Бран отлучил от их сфер силы, низвергнув до смертного статуса.

Ориана говорила тихо и сосредоточенно, тщательно подбирая слова. Прежние речи лились из её уст легко и непринуждённо, но рассказ о злодейском Бране потребовал от княжны концентрации и сил. Интересно, почему.

— Вокруг Безбожника сформировался могучий орден последователей, они заведомо считали богов злом и повсюду бросали вызов их власти и авторитету. Там, куда они ступали, на смену порядку приходила анархия, которую Орден провозглашал свободой. Безбожники разграбили сотни храмов и священных мест по вселенной и даже высвободили несколько истоков божественной силы; с такой добычей у Ордена появились средства, чтобы оккупировать закрытый и хорошо защищённый домен и создать там себе базу. Так на одном из особенных этажей мифического ранга был построен Ривеннор, ставший известным как город шпилей и башен.

— Кстати, почему? — спросил я, так как давно хотел понять, причём тут шпили и башни. — Извини, что прерываю.

— Ничего. Потому что Бран был мистиком, а мистики воруют силы богов. Сильнейшие иерархи Ордена несли в себе силу, отнятую или украденную у небожителей со всех концов вселенной. А тела смертных не приспособлены для хранения таких сил, вот мистикам и пришлось создавать себе хранилища. И кто-то в окружении Брана придумал гениальный ход: они сажали, словно деревья, живые башни, которые с годами копили силу и росли. Дом каждого высшего мистика становился арсеналом и свидетельством его мощи. Так смертные постепенно становились чем-то большим, но не богами.

Живые башни. Чужая память дрогнула в моей, едва уловимое воспоминание коснулось сознания: я вошёл в город израненный и слабый, ковылял по улицам из белого и серого камня, оставляя кровь на мостовой, всем сердцем стремясь добраться до дома. Друг посмотрел на меня с высоты, зашумел невидимой листвой, встретил светом; я перешагнул порог, и ноги подкосились… но было уже не страшно. Дома. В безопасности. Спасён.

Я слегка побледнел, услышав глубоко внутри далёкое эхо душераздирающих криков, которые заполнили пылавший и рушащийся город над морем. Часть этих криков принадлежали живым шпилям, которые росли здесь на протяжении десятилетий, а теперь распадались и гибли, исчезая навсегда.

— Ваш покровитель, бог света и огня Гелион, наверняка яростный истребитель сил тьмы и всего прочего. Объединился с друзьями и вместе они разрушили Ривеннор?

— Да.

— Твои предки были его войском, которое пришло штурмовать город шпилей и башен?

— Да.

— Но после победы Гелион не отвёл их назад, а оставил здесь, вместе с рунным копьём небесного света, которым поразил Брана Безбожника. И твои предки основали Благословенное княжество Антар?

— Да.

Она отвечала мне тихо и точно, как эхо.

— Гелиону было нужно занять крутой и ценный этаж своими людьми, на столетия вперёд закрепить здесь свою власть, не дать последователям Брана и потомкам жителей Ривеннора вернуться и возродить своё наследие, — догадался я.

— А ещё Разящий не желал вести войско обратно на родину, ибо массовый поход по мирам и этажам Башни опасен и чреват множеством потерь, — вздохнула Ориана, и я вспомнил рассказ Алорина о печальном путешествии птичьего народа.

— Не сочти за грубость, но решение Гелиона бросить своих людей на чужой земле, вдали от родителей и семей, от близких, оставшихся на родине… Ты не считаешь его несправедливым? Даже эгоистичным?

Глаза княжны сверкнули, она подавила гнев. Ведь кто-нибудь из её привычного окружения за такую реплику был бы немедленно и сурово наказан.

— Я не пытаюсь оскорбить тебя и вашего бога, просто хочу лучше понять.

— В твоих речах есть доля истины, — помедлив и так же тщательно выбирая слова, ответила Ориана. — Разящий известен не за своё терпение или прозорливость, не за качества сердобольного правителя. Он божество пылающего света, непримиримое к исчадиям тьмы и зла. И покровительствует не только моему народу, а десятку разных маленьких миров.

Иными словами, этот Гелион — безответственный вояка, который больше заботится о победах и славе, чем о судьбах своих подданных. Но это мнение я вслух выражать не стал, даже со всем возможным этикетом. Зато другая новость была ого-го.

— Так значит, Ривеннор был в этом мире! Мы что, прямо сейчас на его территории?

— Не совсем. Наш мир невелик, но всё же куда больше, чем просто город и окрестности. Это континент, омываемый семью морями и разделённый между восьмёркой независимых государств. Антар расположен в благословенном центре, нам принадлежит самый обширный и плодородный кусок, куда перенесли Копьё и Свиток, две из четырёх реликвий. Еще два княжества возникли одновременно с нашим, остальные образовались вокруг за прошедшие сто с лишним лет; часть из них были выходцами из союзных армий, ибо некоторые боги Светоносного Союза поступили как Гелион и оставили свои армии здесь. Другие народы пришли сюда постепенно, с разных этажей Башни Богов, и с нашего согласия, после торговли и соглашений, заняли неосвоенные территории.

— Где же тогда Ривеннор?

— В небытие, — спокойно ответила Ориана. — А его пепел лежит далеко на побережье, на высоком скалистом плато над морем штормов. Никто не претендует на территорию, ведь на руинах лежит печать испепеления: природе не позволено исцелить пепелище, а смертные не могут туда войти. Это место проклято, хоть и не забыто.

— Ясно, — кивнул я. — Захватывающая история. Но как она связана с тобой?

— В оставленных войсках не хватало женщин. А жители Ривеннора и окрестных поселений, бывшие подданные Безбожника, бежали прочь и прятались в землях вокруг. Поэтому Гелион приказал устроить чистку, избавиться от последователей Безбожника и взять местных женщин в жёны, чтобы основать единый народ. Так и поступили наши деды и прадеды.

Ну и мудак, прямо первостатейный. Я с трудом сдержал гримасу на лице. Мало того, что обрушил город и истребил защитников вместе с половиной населения; кинул собственную армию тут прозябать и за сто шесть лет за ними не явился; так ещё и приказал устроить геноцид половины оставшегося местного народа с насильным забором женщин и детей, принуждённых рожать от захватчиков. Я представил, каково было женщинам Ривеннора, выжившим в крушении своего дома. Вот такие они, эти «разители тьмы».

— Поэтому в нашем народе течёт кровь андарцев и множество примесей, ведь состав свободного Ривеннора был неоднороден, здесь жили самые разные гуманоиды со многих миров и планет, — продолжала Ориана, и её тон был ровным, а лицо слегка бледным, ведь, рассказывая всё это, она почти называла вещи своими именами. — Мы так перемешались, что решили принять уложения Ривеннора о свободе этноса и этоса, о синтезе культур. С тех пор каждый желающий может прийти в Благословенный Антар и заслужить право подданства.

«Совсем как в свободный город Ривеннор», — с горечью подумал я. Не только уничтожили Брана, но и присвоили одно из главных его достижений, чтобы стереть его память, перекрыть своей.

— Мой отец был из чистого андарского рода, а мать из смешанных, — губы Орианы изогнула странная улыбка: застывающее тепло. — Семья не позволила папе взять маму в жёны, ведь он был одним из претендентов на княжеский престол. А священная реликвия отзывчива к андарской крови.

— Небесное копьё даёт силы правителям, но чистокровным андарцам больше и лучше? А чем дальше от основной генеалогической линии, тем слабее? — понял я.

— Истинно так. А нам нужны силы, чтобы сражаться с демонами алой крови, которые всё столетие терзали Антар и соседей, а в один период даже захватили и подчинили себе два из восьми княжеств. Они пытались уничтожить или осквернить реликвию и в конечном итоге поработить весь наш мирок, слишком лакомый для демонических лордов. Отцу и его генетической линии пророчили важную роль, поэтому о браке с наследницей местных не могло быть и речи. Но папа выбрал любовь, так появились мы, их дети.

— Вы?

Мне не приходило в голову, что у Орианы может быть большая семья. Ведь девочка в библиотеке рассказывала про смерть родителей и полное одиночество.

— Два брата и две сестры, в счастливом детстве я была младшей, но оно длилось недолго. Когда мне исполнилось девять, произошёл Третий Прорыв Инферно и орды алых исчадий хлынули к нам. Отец сражался на ступенях дворца, но ни мать, ни мы четверо не получили отклика Копья и не могли оказать ему решающую помощь.

— А ещё потому, что вы были детьми.

— Да, но в Благословенном княжестве даже детям порой приходится сражаться, — горько усмехнулась Ориана. — Враги не делят нас на взрослых и детей и оскверняют и уничтожают любого. Поэтому мы единый народ: и побеждаем, и страдаем вместе.

Я промолчал.

— Владыка демонского войска сразил правящего князя, но отец впервые в жизни в решающий момент сумел овладеть силой Копья Гелиона, поэтому уничтожил его. Он не знал, что на убившего владыку ложится гибельная печать — так отец получил иссушающее проклятие эпического ранга. Для нашего мира это очень сильный ранг, по сути, запредельный, но подлейшее свойство печати было в том, что она действовала на ближайших по крови. От отца она перешла к маме и нам четверым; мы ничего не могли с этим поделать и… стали умирать. Вот только не быстро: печать истязала нас неделями, уже после того, как вторжение демонов было отражено. И благодаря этой коварной кровной связи, каждый из нас мог помочь другому ценой собственных жизненных сил. И наоборот.

Губы Орианы сжались.

— Мы пытались решить, как поступить правильно, какой выбор позволит всем и каждому спастись или хотя бы протянуть ещё неделю… Когда поняли, что спасение невозможно, мама пыталась отдать силы отцу, пожертвовать собой, чтобы он прожил подольше и нашёл способ спасти детей. Она в него верила и считала, что всему виной её слабая кровь. Моя сестра Ильса умоляла Каэрна спасти её, и тот поддался, братик был самым добрым, а потому умер первым из нас. Я помню его сухой, скукоженный трупик. И как во время похорон сквозь рыдания в моей голове звучал звонкий смех Каэрна из наших игр. Мама пережила его лишь на несколько дней, отдав силы папе, а тот, так и не отыскав спасения, предал себя и свои идеалы, взяв силы Рамиса, старшего сына. Но два дня, которые он получил из рук угасшего Рамиса, ничего не решили. Ильса к тому моменту уже погасла, став маленькой белой старушкой, слепо уставившейся в потолок. Поэтому папа, винивший себя во всём, отдал финальные крохи жизни последнему оставшемуся ребёнку. Мне. И умер, зная, что я тоже не выживу.

Ориана замолчала, глядя, как колибри вьются над кустом, полным ярких благоухающих цветков.

— Кошмар, — сказал я с максимальным сочувствием, на которое был способен. — Прими мои самые искренние и глубокие соболезнования… Бедная Ори, как ты такое пережила.

— Благодарю, — ответила княжна немного погодя, но так на меня и не посмотрела.

И как же она выжила? Тут явно замешан Силен! Наверняка в этом и заключается долг и клятва княжны, только в чём именно?

— Чтобы ни случилось с нами, мир не стоит на месте и живёт дальше, — тихо вздохнула Ориана. — Антар отбросил демонов, прорыв был закрыт, жертвы оплаканы. Мой дядя Бенджамин собственноручно поверг архимага демонов, используя вторую реликвию: Свиток. Когда вторжение завершилось, дядя занялся восстановлением Антара. Он был учёным и магом, не хотел власти и годами раньше отказался от чести стать правящим князем, но теперь его нарекли практически народной волей. Дядя уже не мог отказаться и за следующие годы заслужил звание Великого Князя. Дядя усилил защиты города и реликвий, добился от остальных княжеств обязательной военной повинности и закрепил новую версию устава, по которой сейчас живёт наш мир и которую пытался подло нарушить мой женишок и его приспешники. А параллельно Бенджамин превратил наше скромное и истерзанное борьбой государство в центр знаний, ведущих торговлю информацией со множеством миров… Мы наладили сотрудничество с Гильдией мироисториков, корпорацией астральных искателей и Руниверситетом.

Вот как. Значит, благополучие Антара базировалось не только на копье Гелиона. Видимо, каждый из божков, бросивших здесь своё войско, оставил им реликвию для помощи и защиты, хоть так сохранив лицо перед своей паствой. И если небесное копьё давало чистую силу сражений, то свиток помог с доступом к получению мировых знаний. И великий князь Бенджамин Каро очень грамотно им воспользовался: создал одну из лучших библиотек, доступ к архивам-сокровищам которой продавал клиентам и партнёрам из разных миров и межпланарных организаций. Чем сильно улучшил благосостояние собственного княжества. Понятненько.

— Но это всё было потом. А сейчас вернёмся в день вторжения, когда папа получил проклятие. В том прорыве погибли и дети Бенджи: потому что демоны целенаправленно вырезали всех наследников андарской крови. В час прорыва мы с другими детьми оказалась в цитадели, которую защищал Бенджамин, туда и пришёл алый архимаг. И когда дети Бенджи погибли от рук демонов, напавших на нас, дядя закричал и выронил Свиток… я смогла его подхватить. Делать было нечего: или демоны вырезают меня и остальных, или я пытаюсь драться. И я смогла. Получила отблеск силы Свитка, защитила себя и других, в общем, стала героиней. А я всегда была младшей и миленькой, к тому же остра на язык и несносна по манерам… Поэтому с самого детства считалась любимицей народа.

Ориана усмехнулась.

— После победы всё княжество искало способ меня спасти. Подданные предлагали отдать силы, чтобы я прожила ещё сколько-то, но печать работала только на членов родной семьи, а их не осталось. Ведь даже такой великий правитель, как дядя Бенджи, не смог спасти нашу семью. Однако, он спас меня.

Сейчас я наконец узнаю правду.

— В день моей смерти, когда надежды уже не осталось, дядя покинул Княжество и вернулся… гораздо старше.

— В смысле?

— Для нас его не было с утра до обеда, а для него прошло двенадцать лет. Он провёл их в служении Серенгешти, богини вложенных миров. Он нёс службу богине в медитации: ушел внутрь себя и сумел погрузиться на четыре слоя вложенности. А с каждым погружением во внутренний мир ты всё дальше от наружного и время идёт всё медленнее. Внутри четвёртого себя дядя Бенджи провёл двенадцать лет, а снаружи минуло несколько часов. Все эти годы он практиковал магию и стал гораздо искуснее. Мне неизвестно, где и как дядя познакомился с Фавном, но по каким-то своим причинам любитель философии и пиров решил его поддержать. Они пришли ко мне в последние минуты, и Силен вложил в мою душу… силу бога.

Вот оно.

— Это была несокрушимая и неукротимая мощь, — проронила княжна.

Её глаза инстинктивно засияли бледным огнём, а Чистота внутри меня съёжилась, ибо напротив сидела девушка, полная такого могущества, которое могло смести город с лица земли, и оно пряталось в стройной и притягательной фигуре. На мгновение Ориана выпустила ореол скрытой мощи, и я почувствовал страх, но она тут же погасила сияние и помолчала, пока я смирял дыхание и бешено бьющееся сердце.

— Дядя Бенджи с помощью новообретённого мастерства после двенадцати лет тренировок сумел вшить великую силу в моё маленькое тело. Пропустил беснующиеся и бурлящие потоки так, чтобы они идеально циркулировали по энергетическим узлам, не вызывали дисбаланса и не пытались вырваться прочь. Это была сложнейшая операция, которую он совершил за считанные минуты. И когда всё получилось, я легко и быстро поборола проклятие, печать иссушения обратилась в пыль.

— Потрясающе, — я покачал головой. — Значит, Силен предоставил ребёнку дар божественной силы, а князь умудрился сделать так, чтобы человек с обычным даром смог его воспринять и использовать?

— Истинно так. Я осталась единственной выжившей из детей правящей семьи и стала самым могущественным существом в нашем мире. Но никто об этом не знает.

— Так откуда эта силища? Ты говорила, Бран убил божество и открыл сферу божественной силы? Не её ли отдал тебе Силен?

— Возможно, — кивнула княжна, глядя на меня испытующе.

— В чём заключается твоя клятва Силену и твой долг?

— Это узнаешь уже скоро, в библиотеке. Сначала дослушай историю, ты должен понимать, как к этому пришло.

— Хорошо.

— Бенджи настаивал, чтобы я скрывала божественную силу от всех. Это стратегическое оружие, джокер в рукаве; чем меньше друзей и врагов знает об истинных пределах моей власти, тем проще будет справляться с угрозами и побеждать. Ведь все и всегда будут меня недооценивать.

Я кивнул, это было очень логично, вот только какого дьявола княжна раскрывает столь сокровенные и важные тайны абсолютному чужаку⁈

— Чтобы не выдать себя и не показать окружающим своей истинной силы, я была вынуждена скрываться и буквально жила в библиотеке, поглощая свитки и книги, полные знаний. Практиковала магию, но не имела возможности с кем-то поделиться и как следует обсудить. Так прошло полтора года, и однажды дядя Бенджи сдался. Он внял моим возмущённым крикам, пронзительным жалобам и воющим мольбам.

Я прямо представил всю фееричность поведения той Ори, бедный дядя Бенджи.

— Он пообещал сделать мне идеальную подружку, которая уже знает наш секрет.

— Вот оно что!

— Да, мы вместе с Бенджи создали мой магический оттиск, полную копию личности, чтобы мне наконец было с кем играть и общаться, с кем тренироваться в магии и применении сил. И с кем поговорить, ведь великий князь был почти всегда занят. Так появилась кроха.

— А Ори… знает и помнит всё? — спросил я осторожно.

Взгляд княжны стал теплее, словно она испытала ко мне признательность за этот вопрос.

— Не всё, — ответила она. — Мы не передали ей память о самых болезненных минутах и самых предательских словах.

— То есть она не знает, как умерли остальные?

— Знает, но не прожила. У неё нет… надлома.

Ориана смотрела на меня спокойно и прямо, в глубине её глаз темнела боль, от которой сложно когда-нибудь избавиться. И я заметил, что у княжны точно такие же удивительные ромбические зрачки-звёздочки, что и у Ори. Конечно, такие же, но взгляд другой. Вот почему девчонка такая счастливая и жизнерадостная даже в скуке, вот почему она так легко приручила огромного демона и не убоялась ни его, ни шагнуть в самое сердце заговора. Всё-таки они отличались друг от друга, две сестры-близнеца: одна прошла по болезненной расселине зла и смерти, а другая осталась невинной.

Осмыслив всё услышанное, я вдруг подумал, что Ориана похожа на новую и непростую книгу, которую сложно читать, но одолев очередную страницу, чувствуешь удовлетворение и благодарность.

— По-моему, в тебе тоже не видно надлома, — сказал я, стараясь звучать не покровительственно, а по-дружески. — Видны только воля, разум и сила. И я не имею в виду ту силу, что подарил Силен.

Ориана опустила глаза, чтобы скрыть, что ей приятно. Но потом уставилась на меня и призналась:

— Знаешь, Яр, твоя неуклюжая похвала приятнее, чем витиеватая куртуазность мастеров и мастериц этикета.

— Что же было дальше?

— Два года назад дяди Бенджи не стало: он погиб во время Четвёртого Прорыва Инферно, в битве с иерархами алой крови. Мы снова сражались с ним бок о бок, только теперь у меня была прорва сил и я стала взрослой. А потому победила их, с куда большим преимуществом, чем раньше. Теперь они к нам долго не сунутся. Но не могу сказать, что это было легко. Ты должен понимать: я не какая-то богиня во плоти, а в конце концов обычная смертная. Чем большую силу я хочу использовать, тем менее она мне послушна. Бывает, что сила божества управляет мной, а не наоборот. Поэтому я не смогла спасти дядю Бенджи. Да и иерархи были могучи… хотя в итоге я втоптала их в пыль. Но сделала вид, что всё это заслуга Великого князя, а я просто так, немножко помогла.

— Разумно, — кивнул я, обдумав её рассказ. — Ведь после его смерти ты стала княжной, и каждый потенциальный враг, а вместе с ними вся внутренняя шушера княжества считали тебя уязвимой и слабой. Лёгкой мишенью для подавления или манипуляций. А ты заранее была готова к обострению внешней политики, к заговору внутри.

— Так и есть, — скромно кивнула она. — Мы с дядей всё обсудили заранее.

— Теперь мне хоть что-то ясно во всей этой истории, от Ривеннора до наших дней. Ты быстро управилась, госпожа лекторша! Вот только ума не приложу, почему и зачем ты выдаёшь мне высшие государственные и при этом настолько личные тайны, Ориана.

Она хмыкнула и кивнула.

— Рассказ почти закончен, мой нетерпеливый и невоспитанный гость. Осталось лишь исполнить клятву.

Княжна протянула мне руку естественным и лёгким движением, так что я не успел подумать, как уже подал свою и помог ей подняться. Ори взяла меня под локоть и мягко направила по мощёной дорожке.

— Я могу переместить нас в библиотеку мгновенно, усилием воли, — вдруг похвасталась она, лукаво глядя снизу-вверх и обдав меня своим цитрусово-цветочным дыханием. — Шифтнуть нас парой, открыть красивый и пафосный портал, прыгнуть светом так быстро, что не успеем вздохнуть, или величаво перелететь, сложить пространство и пройти коридором любой из стихий, либо обратить нас в энергию и метнуться импульсом к цели. И ещё пять более странных способов. Но, знаешь ли, перед полдником полагается пройтись.

И мы двинулись вперёд — к тайне, которую давно задумал хитрый и мудрый Силен. Она уже маячила рядом, за углом, заставляя мою интуицию биться сильнее сердца.