Башня Богов IV. Эхо Ривеннора

Глава 6 Стая

Мы нашли Мелиссу полтора часа спустя, она сидела в шести хитах на краю расселины, которую никак не могла преодолеть. Израненная, опустошённая, без сил и надежды на спасение, она ждала смерти и сжимала в уцелевшей руке нательный католический крестик. Увидев меня, замерла, как парализованный зверёк, но потом заметила Фунишара и дрогнула в изумлении, боясь поверить в лучшее.

— О, всё в порядке! — закричал меховой, перелетая расселину. — Мы победили Альфу, Яр его добил, и с тех пор монстры и опасности этого этажа стали к нам почтительны и равнодушны, о. Смотри, как я летаю под носом у чудовищных тентаклей склизлого ужаса, у-у-у-у, о-о-о-о-о, а они меня не трогают.

Тентакли лениво показались из трещин в скалах, но тут же отдёрнулись назад. Меховой закладывал смешные виражи, пытаясь подбодрить Мэй.

— Время, — напомнил я и достал верёвку для скалолазанья, но Фунишар насмешливо хмыкнул и сотворил передо мной летающую платформу из дымки, серебристой, как перья высотных облаков.

— Пыли достаточно, — щедро пообещал меховой. — Так что обратно летим с комфортом.

Я взошёл на диск, и он даже не дрогнул от моего веса, крепкий. Плавно и быстро проплыл над расселиной и причалил, Мэй с трудом поднялась и взошла на платформу. Пошатнулась, я поддержал её, она внезапно схватила меня и разрыдалась, почему-то стало крайне неловко, вроде взрослые люди, но я покраснел, как свёкла. Хорошо, что облачение скрывает лицо.

— Спасибо, — выдохнула Мелисса, прижимаясь к моему плечу и пытаясь унять дрожь, её колотило не по-детски. — Сейчас… не могу…

— Да я понимаю, не переживай.

Она немного успокоилась и стала дышать ровнее, подняла лицо и сказала:

— Я тебя оговорила, а ты за мной вернулся и спас. Прости.

— О, что с вами? — озабоченно спросил Фунишар. — Почему вы оба так странно дышите?

— Тяжело быть искренней с незнакомцами, — отступив от меня, честно ответила Мэй.

— Третье чирское правило, — очень кстати вспомнил я. — Сотрудничество всегда выгоднее соперничества. Или как там говорят у вас в Библии: возлюби ближнего восходящего на PvE этажах как самого себя. За точность цитаты не ручаюсь.

Мелисса слабо улыбнулась.

Она выглядела очень неважно. Вся в лохмотьях, грязи и крови, в разводах засохшего крабьего сока — хотелось быстрее притащить в Изнанку, чтобы её вернуло в норму. Хотя отсечённые пальцы Башня не вернёт. Ладонь с обрубками выглядела сюрреалистично: почему-то и самой Мэй, и мне проще было принять, что восходящие погибают, чем внезапного краба-берсерка, который может отсечь треть ладони и оставить так навсегда.

Впрочем, почему навсегда. Думаю, уже уровне на тридцатом моя Мира и любой другой профессиональный целитель смогут регенерировать такие увечья. Поразительно, какие перевороты привычного ждут землян.

— Слушай, возьми-ка пока мой доспех. Он только на вид страшный, а на самом деле уютный.

А то наткнётся на острую ветку, потеряет 6 хитов и помрёт, нет уж, пусть ходит в двадцатом резисте. Да и на истерзанный и уязвимый вид женщины было неприятно смотреть, лучше прикрыть её и не нервничать.

Мы летели к выходу и любовались пейзажем. Сверху, без всех чудовищ и ужасов, он был весьма красив.

— Ха, — вдруг сказала Мэй, обнимая себя за плечи. — Мой хитрый план бы не подействовал. Я не учла твой резист 20.

— Какой план?

Мелисса прерывисто вздохнула, а потом рассказала.

— Я собиралась поранить тебя ножом с парализующим ядом. Чтобы ты точно меня не тронул.

— Да ну тебя, что ты за дура такая? — развёл я руками, но на самом деле очень оценил честность Мэй.

— Тебе сложно понять. Фунишар был сверху, и я сперва его не заметила. Когда увидела тебя одного, целого и восстановленного, мне стало жутко. Подумала, что ты убил Альфу, исцелился и прикончил бедного Фунишара ради бонусного уровня, как и остальных. Что ты всю дорогу и был Альфа-хищником, а теперь вернулся за мной… чтобы добить. Вот и решила, что хотя бы попытаюсь. Но я бы тебя не пробила. А теперь ты отдал мне доспех.

— Ну можешь попробовать. Хозяйка этого кинжала меня сегодня уже переиграла по полной. Только ничем добрым это для неё не кончилось.

— Яр, попробуй взглянуть моими глазами. Я магичка, а ты антимаг, при этом топ-10 самых опасных восходящих Земли, в страшной проклятой маске. Я чувствовала себя такой беспомощной, ещё и как женщина против мужчины, вся наша культура внушает нам с детства, что мужчины сильнее…

— Опять феминистские заходы?

— Это правда.

— Мелисса, я понимаю, как страшно бывает в Башне Богов. Мне тоже страшно, на каждом втором этаже. Просто путь страха нездоров. Одно дело выбрать путь жертвы из расчёта и доброй воли, из нежелания кого-то убивать.

— Так у меня и было!

— Да, ты добрая и честная. Но совсем другое дело — идти путём жертвы из страха. Потому что, если дать страху волю, он заставляет жертву стать чудовищем. Толкает на неправильные вещи и оправдывает их. Знаешь, маленький котик Чир не посчитал меня страшным, а вообще-то спас! Вот и тебе так надо.

Мэй опустила голову.

— Прости, что считала тебя убийцей.

— Слушай, но теперь-то скажи, почему? Из-за чего ты меня сразу так испугалась?

— Потому что ты в «Чёрном списке» самых опасных восходящих.

— Чего? — поразился я.

— Нульт-маг антимаг с проклятием, я тебя сразу узнала. У тебя рейтинг минус четыреста.

— Рейтинг? Какой, где⁈

— Марлон Траст вчера утром создал приложение «Башня Богов» для всех восходящих, там полезная информация, блиц-интервью, репортажи, прохождения уже освоенных этажей и маппинг новых, соцсеть и рейтинги. Сейчас там регистрируются миллионы в день со всего мира и начинают применять в Башне. Конечно, не все из пользователей восходящие, большинство устанавливают приложение, чтобы смотреть и читать…

— Офигеть, какой же он быстрый и предприимчивый. Но ведь полезное приложение, ничего не скажешь.

— Там есть раздел «Чёрный список», и ты, Яр, в первой сотне людей с минусовым рейтингом. И при этом в первой десятке самых опасных в мире, этот рейтинг составляют эксперты.

— Но почему⁈

— Откуда я знаю. Я смотрела сегодня утром, у тебя рейтинг минус четыреста. Конечно, большинство минусов поставили те, кто тебя не знают, просто минусовали по отзывам. И там три отзыва, я их прочитала, потому что хотела заранее знать опасных восходящих на случай, если не повезёт с ними столкнуться…

— О, Мэй, — грустно вставил Фунишар, который слушал всё это с чутко развернутыми ушами в нашу сторону. — Но тебе повезло с ним столкнуться.

— Я знаю! — воскликнула Мелисса, и в её глазах опять заблестели слёзы. — Я видела, как вы с Номадом были настоящими героями и спасали нас.

— Три отзыва, — сказал я, уже догадываясь, каков будет ответ. — Один от Локи, второй от Андреа, верно?

— Локи там нет. Самый первый от Андреа Мелехи, второй от Аллы Ар и третий от Юлии Ж. Во всех трёх описан абьюз женщин и подлое поведение. Юлия рассказывает, как ты использовал сверхчеловеческие силы восходящего на её братьях, обычных гражданских. Алла пишет, что ты подло и жестоко убил другого восходящего, и там в комментариях говорят, что действительно, его не видели уже два-три дня. После их рассказов тысячи женщин по всему миру возмутились… и я была одной из них.

— Женское братство, — пожал я плечами. — Поддерживать друг друга важно и хорошо, но быть всегда заведомо за женщин, не разбираясь в конкретной ситуации… Дискредитирует саму идею.

Мэй смотрела вопросительно, мол, ты понимаешь, в чём тебя обвиняют?

— Андреа, конечно, помню. Юлия Ж. и какие-то братья? Вообще в упор… а-а-а-а, Жулевские! Соседи по двору, долбанутая семейка. Эти два брата с агрессивной собакой пытались запугать десятилетнего мальчика, я их отогнал. Юля — наверное, их вороватая сестричка. Но что за Алла Ар… Алла Ар… Алара! Вот демоница. Это вообще не землянка, а воспитанная демонами магичка из Долины Велария! Я её победил и низверг, а потом… не важно, в общем, она поклялась отомстить.

Я покачал головой.

— А Петровича действительно убил, только он пытался столкнуть меня в пропасть. И как раз он был настоящий маньяк-убийца, прикончил своего партнёра по tower defense и собирался убить нас с Алексом, которому, между прочим, лет шестнадцать! Поверь, Мелисса, вот как раз Петрович бы всех порешил за бонусные уровни. Он был очень опасен, и хорошо, что с ним столкнулся я, а не вы. Алара… как она вообще вошла в земной интернет? И так издевательски подписалась, чтобы я сразу понял, от кого месть. В её духе.

Я против воли хмыкнул, вспоминая девушку блестящей порочности.

— То есть Жулевская не из Башни, Алла Ар была частью испытаний и воспитана демонами, а убитый тобой восходящий пытался сбросить тебя со скалы в пропасть? — уточнила Мэй, внимательно на меня глядя.

— С вершины шпиля. Но да, в пропасть.

— А как было на этаже с висящими островками и наградой? Расскажи свою версию.

— У нас был этаж-гонка, я сначала бегал по лаве, а потом прыгнул на островок со скорпионами, в общем, я умирал. Андреа пробежала по моему телу, как по мостику, чтобы скорпионы не покусали, и чтобы выиграть гонку. Я схватил её за ногу и свалил, дотянулся до финиша первым. Она возненавидела меня за то, что пошла на крайние меры и всё равно проиграла. А не смогла простить за то, что я увидел её настоящую. Вот мой отзыв.

Мелисса отвернулась и несколько секунд рассматривала облака.

— У Номада не было детектора лжи, — сказала она наконец. — Мы договорились, что он сделает вид, а на самом деле чутьё лжи у меня, и я всё время тебя проверяла. Так что сейчас вижу, что ты говоришь правду.

— А отзывы врут.

— Что ж. Я вернусь и напишу свой.

Обсудив нашу победу над Альфой, мы некоторое время провели в тишине.

— О, а какие у вас планы на будущее? — Фунишар махнул хвостом с кисточкой, чтобы развеять неловкое молчание.

— Всё, я закончила с Башней Богов, — с готовностью ответила Мэй. — Кишка у меня тонка, не могу я больше переживать такие ужасы! Что это вообще за этаж такой⁈ Говорят, Башне нужны герои, так зачем она устраивает повальную гибель на таких смертельных этажах? Мы выжили чудом, не будь у тебя твоего особого меча… В общем, ну её, эту Башню, зачем я вообще сюда пошла? Конечно, грандиозный опыт, но придётся всю жизнь от него лечиться. Нет, с меня хватит, лучше домой, в Оклахому. Конечно, мои стримы стали никому не нужны и не интересны, какие теперь игры, когда весь мир сошёл с ума и всё крутится вокруг проклятой Башни… Но я найду, что делать. Буду работать в полиции боевым магом, поддерживать порядок, сейчас там объявили срочный набор Восходящих…

— Удачи тебе, — кивнул я. — Что бы ты ни решила.

Летающий диск причалил к плато, мы подошли к Вратам Альфы и взошли на платформу. По строению прошёл каменный грохот, фигуры монстров и зверей зашевелились и обратили к нам свои безмятежные лики. Каждого из нас невольно охватило торжественное чувство: цена победы, скорбь по товарищам, не дожившим до конца… Таймеры замерли, и система провозгласила:

Священная Охота завершена победой восходящих. Альфа-хищник повержен.

Встретьте или проводите павших.

Арка озарилась багровым сиянием, и в ней открылся портал. Но он вёл не на следующий этаж и не в Изнанку, а в тёмную бездну, пронизанную зловещими белыми всполохами, на краю которой стояли семь каменных статуй. Номада, Саири, Халы Кирзи и всех остальных.

— О? — воскликнул Фунишар в смятении. — Что это? О?

— Каменный лимб, — осознал я. — Правила охоты сразу сказали, что на этом этаже Башня не воскрешает после первой смерти, а отправляет в каменный лимб. Но мы тогда были перегружены информацией и ничего не поняли, а после просто забыли!

— Но в чём смысл? — лихорадочно спросила Мэй. — Они ещё живы? Мы как-то можем их вернуть⁈

— О, смотрите!

Фунишар указал хвостом на девять маленьких ровных плит, висящих над бездной. Каждая выглядела как ромбическая звезда с зауженными лучами — красиво и зловеще. Но центральная плита была двойной и аспидно-чёрной.

— Павшие в шаге от смерти, — сказал позади нас низкий и мелодичный голос.

Тембр был настолько приятный, что бередил душу, сразу хотелось верить говорящему, дружить с ним. Мы обернулись и замерли: Альфа сидел перед нами, спокойный и смирный, почти полностью материальный, астральная звёздчатость переливалась лишь по краям его тела, а все семь хвостов были опущены и гладки, без гранёных наконечников, и завивались спиральными кольцами вокруг зверя, как узор буддийских мандал.

— Здравствуй, — вымолвил я.

— Здравствуй, охотник. И вы, выжившие.

— Мы можем их спасти? — воскликнула Мэй, и указующий на Номада палец дрожал от нетерпения и чувств.

— Эти павшие принадлежат бездне. Но если они из вашей стаи, вы можете встать на звёзды и бросить вызов самой Смерти. У Смерти всегда будет одна доля, остальные поделятся на тех, кто войдёт.

— О, что это значит? О, если встанем над бездной втроём, то четверть вероятности, что победит Смерть, и три четверти, что мы? И тогда мы оживим… одного из них, о?

— Именно так, выживший. Одного павшего за раз.

— О, наконец я до чего-то первым догадался, — печально вздохнул Фунишар. — Только оно пугающее, о.

— А что за центральная чёрная звезда? — спросил я с нехорошим предчувствием.

— Жизнь за жизнь, цена вызова. Если победит Смерть, она разрушит статую и заберёт того, кто встанет в центр.

Мэй тяжело дышала.

— Это должна быть я, — выговорила она. — Вы и так уже всё сделали, вы уже рисковали, теперь моя очередь…

Но было видно, как же ей страшно.

— Семьдесят пять процентов выжить, очень немало, — убеждала себя женщина, стоя на пороге Врат Альфы. Но мы с ней были мастерами ролевых игр и бросали десятки тысяч кубиков, чтобы давно понять: двадцать пять процентов гибели — это чудовищно много.

Поэтому прежде, чем Мэй совершит глупость, я шагнул во врата.

— Яр! — вырвалось у Мелиссы. — Ты не должен мне ничего доказывать!

— Я и не доказываю, просто у меня есть одна страховка. Если кто-то и должен рисковать, то тот, у кого есть страховка.

Ведь у Номада её не было. А он поднял базуку и выстрелил в упор, чтобы нас спасти. У меня в запасе целая вторая жизнь, да, драгоценная, да, такая важная и дорогая. Но я просто не мог бросить солдата умирать.

Хотя даже так, даже с гарантией, что сейчас выживу, мне пришлось заставлять себя сделать следующий шаг. Минуты назад вещал Мелиссе, что страх заставляет нас совершать неправильные поступки, — а теперь всё внутри сопротивляется риску, даже когда риска на самом деле нет! Но страх есть, он всегда рядом. Может, его нет у Брана Безбожника, эпического героя, но я пока лишь человек. Мэй и Фунишар заметили мгновенное колебание, но не успели ничего сказать, потому что я заставил ноги сделать шаг вперёд и взошёл на двойную звезду. Дыши ровнее, хорош позориться.

— Вызов Смерти брошен, — проронил Альфа. — Назови имя павшего, которого хочешь вернуть.

— Кевин. Номад-7.

— Имя названо. Есть ли другие, кто примут его в свою стаю?

Мэй и Фунишар тут же запрыгнули на звёзды справа и слева. Пауза. Альфа шагнул во врата, он двигался по пустоте бездны, будто она была твердью. Подошёл к каменной статуе Номада, оглядел и обнюхал его, кивнул и встал на четвёртую звезду. В моём сердце шевельнулась радость.

— О, четыре пятых! — воскликнул меховой. — Восемьдесят процентов, о!

Бездна содрогнулась, белые всполохи бешено замелькали, сплотились вокруг меня, словно пытаясь задушить, чернота сжималась, а белые росчерки слепили, мы не могли дышать — но внезапно всё отпустило. Раздался потусторонний грохот, статуя Номада дрогнула и раскололась.

— И сама Смерть отступила, – сказал Альфа.

Камень трескался и осколки облетали в черноту, открывая живого человека. Мастер-сержант десантной группы 5-й группировки сил специального назначения Армии США резко выдохнул и поражённо сказал:

— Well fuck me sideways… I’m alive.

Мы выскочили из бездны, Мэй повисла у Номада на шее и не хотела отпускать.

Внутри меня скрутила адская боль, я застонал и упал на колени. Откат! Наказание за искреннее доброе дело.

Вы получили штраф −1 ко всем параметрам.

Внимание, ваш Дар достиг −30. Однако система заблокировала переход на следующую ступень Пути Чистоты. Уточнение: штрафные параметры за добрые поступки не приводят к развитию Пусти Чистоты.

Спокойный и равнодушный голос системы эхом звучал в ушах, я едва его слышал.

— О, что с тобой? Ты всё-таки умираешь, о⁈ — завопил Фунишар.

— Нет… нет… всё в порядке.

— Как это в порядке, — Мэй взволнованно села рядом. — Тебе же больно, что с тобой?

— Уже прошло.

— Но что это было?

Врать этой назойливой правдолюбке, праведной затычке в каждой бочке, было бессмысленно.

— Ох, Мелисса. Ну хорошо. Каждый раз, когда я совершаю по-настоящему добрый поступок, тьма наказывает меня болью. И штрафом к статам, но он не важен, скоро мы выйдем с этажа и всё восстановится.

— Я всё видел и слышал, когда стоял статуей, — сказал Кевин. — Кого следующим, Саири? Я готов.

— Отставить, — выдохнул я.

— Но у тебя снова будет боль и штраф.

— А тебя две жизни? Нет? Тогда просто вставай на звезду.

Альфа обнюхал статую ящерна и снова молча присоединился к нам. Было что-то глубоко правильное в том, что враг, с которым они сражались, решал, кто из них достоин его уважения и голоса.

— Пять против одного, — прошептала Мелисса. — Восемьдесят три процента, что мы победим. Ну же!

Бездна дрогнула и отступила, Саири вывалился к нам, испуганный, но живой и невредимый. Я согнулся от боли, но, к огромному облегчению, штраф к параметрам не вырос. Да и боль была как-то… не такой сокрушительно-острой? Видимо, повторение одного и того же доброго дела каралось меньше. Ну и хорошо.

Затем мы вернули Халу, четырнадцать с мелочью процентов неудачи, ведь Альфа посчитал достойной и её. Боль стала уже почти терпимой, хотя я очень сильно прикусил язык. Ненавижу.

Каждый раз я заставлял себя встать на чёрную звезду, и с каждым разом боль становилась слабее, но сделать шаг было всё труднее. Да, вероятность победы смерти уменьшалась, потому что нас становилось всё больше. Но ощущение, что капкан вот-вот захлопнется, росло.

— Твоя базука нас спасла, — Номад похлопал Халу по плечу. — Зверь-оружие. Жаль, что её поломало взрывом и мы её потеряли.

— Ну хоть не зря помирала, — рассмеялась коротышка. — А базуку починим. Я же выжила, а по правилам Охоты при выходе с этажа все мои вещи вернутся мне.

Все замерли, размышляя.

В Бездне осталось четыре статуи: Горун, Энхилу, Волчара и Алёнка. Каждый из них выбрал путь охотника и ради бонусных уровней пытался убить как можно больше других. Неудивительно, что никто из нас не хотел рисковать за них жизнью. Но развернуться и уйти было тяжело, одно дело победить врага в бою, а другое — бросить беззащитным.

— Слушайте, Горун нормальный мужик, — наконец сказал я. — Мы с ним недолго были в союзниках, но он показал себя как отважный воин, а не изворотливый гад. Слишком отважный, впрочем.

— Вот не могу согласиться, — хмыкнула Хала. — Нормальные мужики в спину исподтишка не бьют! Ты нормальный, а он урод.

— Может быть, но не пропащий. Он даже в военной хитрости оказался такой… прямой.

— Мы ничем не рискуем, Яр, — сказал Номад. — Ты рискуешь, тебе и решать. А мы тебе обязаны жизнью и поддержим. Да, народ?

Альфа снова встал вместе с нами, посчитав минотавра достойным врагом.

— О, целых восемьдесят семь с половиной процентов! — воскликнул Фунишар, который стал прямо-таки официальным счетоводом операции «Раскаменение». — Ну, теория вероятности, не подведи!

Огромное облегчение дрогнуло внутри, когда удар расколол каменную кору вокруг минотавра и тот с фырканьем выбрался на свободу, торжествующе взревев.

— Коротышка, я у тебя в долгу.

— Пфф, я не ради тебя ходила в бездну, рогатый. Пшёл на хрен.

— Всё, — сказал я, слегка согнувшись и держась за живот. Виски блестели от пота, а внутри всё это время скручивался узел нервов и страха, который только теперь распутался. — Больше не могу. Ради этих троих я рисковать жизнью, даже запасной, не стану.

Все уставились на три последних статуи. Мы стояли в молчании, наверное, минуту.

— Да пошли они в бездну! — быканул Горун, выразив чувства почти всех.

— О, стойте! — взмолился Фунишар. — О, понимаю, вы отчуждаете высокомерного псионика, о, за что его жалеть? Самовлюблённый тип, считал себя умным и так глупо погиб самым первым… О. Но я немножко с ним пообщался, пока пытался сделать вид, что тоже интеллектуал, о. И знаю, что Энхилу не плохой, он не гнилой внутри, как двое последних. Просто слишком рассудочный. У него тактика опередила сострадание. О, но я верю, что он сделает верный вывод. Если мы его спасём, он станет… хотя бы немного душкой.

— Ну залезай сам на чёрную звёздочку, — предложила Хала.

— О, нет, никогда и ни за что. Я такой трусливый, о!

Они шутили шутки, но все понимали, что уплачивать цену надо мне. Идиотично рисковать реальной смертью живого соратника, когда в группе есть чел с запасной. Но блин, я не обязан ради какого-то неизвестного голована рисковать потерять её, это моя запасная жизнь! Она рано или поздно спасёт меня в безвыходной ситуации, глупо разбрасываться ресурсами настолько высокой ценности.

— Нет, Фунишар, — сказал я твёрдо. — Не могу я так рисковать ради незнакомого чувака, который, к тому же, выбрал путь охотника.

От остальных не было ни единого осуждающего взгляда. Мэй с горечью смотрела на статую псионика: ей явно хотелось помочь, но она взвешивала на одной чаше весов доброту и праведность, о которой со мной спорила, а на другой чаше собственную жизнь. И перевешивал страх.

— О, понимаю, — кивнул меховой. — Ты и так сделал очень много, Яр, о.

Мы думали, что сейчас развернёмся и уйдём отсюда, но Фунишар внезапно скользнул вперёд и завис над двойной звездой!

— Назови имя, — сказал Альфа, и на секунду я замер в противоречии.

Меховой был такой испуганный и жалкий, он зажмурился и закрыл глаза хвостом, его рот начал открываться. Ещё мгновение, он озвучит, кого хочет оживить, бездна схватит его и уже не выпустит, пока всё не будет решено. Я смотрел на висящего Фунишара, но вместо него видел семенящего задохлика, мокрого от фиолетовой крови, который тащил меня за руку к астральному истоку. Внутри что-то сжалось, когда я понял, что сейчас он может просто взять и умереть.

Я не понимал, почему глупый меховой так хочет спасти надменного псионика. Но в это замедленное мгновение мне стало отчётливо ясно, что риск потерять Фунишара для меня страшнее, чем риск потерять запасную жизнь.

Я рывком запрыгнул на двойную звезду, бесцеремонно схватил мехового, заткнув ему рот посередине «Энхииыыыы…», и вытолкнул наружу.

— Энхилу! — выплюнул в наступившей тишине.

Внутри наступил откат — я словно опьянел от героизма, всё стало нипочём. Смерть не брала меня уже пять раз подряд, да если мы встанем ввосьмером — вероятность потерять запасную жизнь будет невелика. Страх шептал, что после стольких удачных срабатываний процента рано или поздно наступит неудача. Пусть шансы каждый раз и сильно в мою пользу, но должна же когда-нибудь сработать и одна десятая! Однако интеллект 16 неумолимо возразил, что это глупое суеверие, потому что каждый новый бросок независим от предыдущих и последующих. Никакой корреляции между ними нет и каждый раз вероятность определяется заново, поэтому 10% это всего лишь 10%.

И я назвал имя псионика, уверенный, что бесстрашно посрамлю Смерть ещё раз. Ведь иногда высокий интеллект не на пользу, а во вред.

Но Альфа обнюхал Энхилу и молча отошёл назад. Он не принял его в свою стаю, и шансы остались как в прошлый раз. Только теперь всё пошло по-другому: бездна утробно заревела и схватила меня жадной пастью; статуя псионика взорвалась на осколки и истёрлась в пыль; вокруг закричали, меня поволокло назад и подтащило к краю пропасти, где только что стояла фигура Энхилу. Тело выгнулось в искажённой позе и закаменело, а дух сжало в тесном камне. Я ощутил опустошающую лёгкость: ни рук, ни ног, ничего, только пустоту со всех сторон, но это была давящая, безжалостная пустота.

Как же жаль терять запасную жизнь, и ради кого? Я не питал к Энхилу никаких тёплых чувств и пошёл на риск только ради человечности и Фунишара. Увы, мы всё же проиграли, сработало 12,5% процентов и Смерть наконец забрала своё. Зато я не умер, сейчас метка активируется и меня превратит в эфир, сейчас, секундочку… Но ничего не происходило, я висел неподвижной статуей, пойманный в камне на пороге бездны.

Точно! У Саири же не случилось терналии после гибели, как тогда у Алекса после первой смерти на этаже. Я ещё не умер, а застыл в ожидании судьбы. И мог лишь смотреть и слушать, что делают остальные.

— Мы не можем бросить Яра, — отрезал Номад без лишних рассуждений. — Я пойду.

Но Мелисса молча вспрыгнула на центральную звезду. Такая немного смешная в моём глазастом доспехе, он вообще ей не подходил.

— Страх убивает разум и вот это всё, — сказала она почти весело. — Мужики опять забрали себе всё геройство, а у нас равные права, так что теперь моя очередь.

Альфа заглянул мне в глаза и присоединился к остальным. И бездна завыла, не желая меня отдавать, затряслась как припадочная, но каменная корка раскололась, и я вывалился наружу.

Мэй прямо светилась от радости, она победила страх и спасла меня, уравновесила весы справедливости вселенной. Я крепко её обнял, и мы не сказали друг другу ни слова, потому что всё уже было сказано.

— Ну, братухи-сеструхи, мы выжили, победили, всех достойных воскресили, давайте валить отсюда! — воскликнула Хала.

— О, пожалуй, да, о, — согласился даже сердобольный пацифист Фунишар.

— Нет, — я покачал головой.

После того, как сам повисел внутри каменной статуи, бессильный и полностью зависимый от других, слушая их разговоры, — я уже не мог оставить там Алёнку. Какая бы она ни была, выбросить её жизнь в бездну, когда у нас так много народу, гарантированные 9 шансов из 10 и запасная жизнь — нет. И мне всё равно, что скажут по этому поводу суровые «настоящие мужики», которые считают, любое проявление человечности размазнёй. Потому что наоборот: размазня — это наплевательство на других и нежелание брать на себя ответственность за их судьбы.

Я уже добил Алёнку из сострадания, мне же её и возвращать.

Глас интеллекта спокойно сообщил, что вполне может выпасть две единицы подряд, тогда я второй раз окажусь в статуе, и ещё неизвестно, хватит ли моральных сил у остальных снова меня вытаскивать. Ибо всем страшно хотелось уже завершить этот этаж, который вымотал все нервы. Но я не стал его слушать.

Никто из охотников и жертв не сказал ни слова, все пошли за мной и встали над чёрным пространством с белыми всполохами. Альфа посмотрел на нас, прищурившись, и отдал должное тому, как коварно и смертоносно сражалась ассасинша. Бездна выла в натужной ярости, но против нашей сплочённой стаи она снова оказалась бессильна, и статуя Алёнки треснула, вернув её в мир живых.

Боль ударила меня так сильно, что я закричал, из глаз брызнули слёзы.

Вы получили штраф −2 ко всем параметрам.

Это было уже −3 к ловкости, выносливости и красоте, я почувствовал, что двигаюсь с трудом и чувствовал себя почти так же паршиво, как после боя с Альфой. Но секунду спустя увидел живую Алёнку и глубоко внутри понял, что оно того стоило. Ибо ассасинша смотрела на нас с растерянной ненавистью, униженно и мне почему-то стало очень смешно. Огромное облегчение раскатилось внутри.

— Я… Я не собираюсь оправдываться! — выплюнула блондинка, глядя отчаянно и злобно. — Все такие хорошие и гуманные, думаете, лучше меня? Да пошли вы. Если у этой игры такие правила и она дала выбирать, я всегда буду хищником и никогда скотом!

Алёнка уставилась на меня, разрываясь от противоречий.

— И ты, такой героичный, выпей яду, понял?

Я вынул её амулет из инвентаря, ибо сейчас он всё равно к ней вернётся. И спокойно сказал:

— Передай его мне, хищница. В уплату за то, что я не дал забить тебя, как скот.

Блондинка неровно дышала, её глаза лихорадочно блестели, а остальные смотрели с интересом, ни в одном взгляде она не нашла ни проблеска поддержки. Фыркнула долгой, якобы-равнодушной усмешкой.

«Предмет редкого ранга и высшего мастерского качества +Грань сумерек+ передан вам владельцем. Хотите вступить во владение предметом? Да/нет». Я нажал «Да».

— А ты…

Алёнка развернулась к статуе Волчары и плюнула в него.

— Сдохни.

И вот против этого абсолютно никто не возражал.

Мы развернулись и отошли: большая группа, бледная от ярости Алёнка и спокойный, величественный зверь. Увидели, как бездна торжествующе взревела, статуя Волчары раскололась и истёрлась в прах, мне показалось, что я услышал его беззвучный бессильный вопль. А затем арка погасла.

Испытание завершено.

Всем выжившим возвращены их предметы, включая повреждённые.

Вы можете покинуть этаж.

Врата осветились новым порталом, он как обычно был двойным: чёрный в изнанку или на следующий этаж, прозрачный домой. Алёнка резко сорвалась с места, по пути толкнув минотавра, но тот стоял, как скала, и убийца лишь отшибла себе ладонь.

— Только попробуй оставить мне плохой отзыв, — насмешливо сказал я Алёнке вслед, прекрасно зная, что она не будет оставлять никаких отзывов. А молчаливо поставит плюс.

Один за другим охотники и жертвы прощались и уходили своей дорогой. Номад по-военному отдал мне честь, и я не знал, как правильно ответить, так что замешкался и лишь прощально махнул рукой. Фунишар весело помахал всем кончиком хвоста и послал на нас облако искрящейся пыльцы снов.

— О, хороших вам кошмаров, о! — пожелал он и применил слово силы, открыв серебряный портал на какой-то из особых этажей. Там мелькнули удивительные строения из мерцающей пыльцы, похоже, меховой направлялся прямиком во владения своей духобогини. Чтобы поспать и увидеть прожитые сны.

— Видишь, Мелисса, мы были неправы насчёт Башни Богов. Это вовсе не бессмысленно-смертельный этаж, как казалось вначале. Башня не разбрасывается героями, а оставляет тех, кто сможет пройти сложное сито.

— Да, — кивнула Мэй. — Вот только к чему ведёт этот отбор, хотелось бы знать. Яр, я не прощаюсь. До встречи на Земле!

И ушла домой.

Остались мы с Альфой: он стоял на плато гордо и спокойно, широко расставив лапы, его сверкающие глаза смотрели в мои.

— Всё равно это страшный этаж, — сказал я хозяину этого мирка. — Слишком опасный, даже если комплектовать его элитой. Как вся наша группа, ни одного слабого звена. Каждый смертоносен, каждый мог выживать до последнего. Но на этом этаже шансы выжить малы.

— Велики, если действовать верно, – покачал головой Альфа. — Если бы вы сразу сплотились в одну стаю, то легко победили бы меня и прошли. И даже погибни кто-то из десятки, вы вернули бы его из бездны, потому что шансы почти полностью на вашей стороне.

— И как часто все десять участников оказываются рассудительны и ни один не поддаётся соблазну?

Ответ меня удивил:

— Значительно больше, чем в половине групп.

И тут я наконец понял оптимальный алгоритм прохождения этого этажа:

— Все отдают свои вещи одному, самому хитастому. Тот становится охотником, но удерживается от соблазна кого-либо убивать. Он раздаёт всем обратно их вещи и экипированная группа легко проходит один босс-файт, чаще всего даже без потерь, потому что десять против одного. А потом спокойно, с полным спектром возможностей и хорошим запасом по времени, проходит местную флору и фауну, ведь я спокойно шёл по каньону даже в одиночку, достаточно быть внимательным и осторожным. В итоге и овцы сыты, и волки целы. В буквальном смысле!

— Потому что группа незнакомцев становится Стаей, — кивнул Альфа. — И вместе они гораздо сильнее.

А ведь чтобы понять суть этого этажа и найти идеальный алгоритм его прохождения, нужно было просто не торопиться и всё обсудить перед тем, как делать выбор и включать таймеры. Как и кричал всем Номад, но охотники его не послушали, и первым из них был Волчара. Закономерно.

— Эх. Не повезло нам с составом.

— Не повезло с одними из вас, но повезло с другими, — пожал плечами Альфа, и жест получился одновременно звериным и человеческим. — Жизнь всегда балансирует сама себя.

— А сколько групп вымирают здесь целиком, до последнего восходящего?

Я ждал ответа в двадцать, тридцать процентов, не меньше.

— Ни одной.

— Но как это возможно? Неужели ты ни разу не победил? Враждебная среда. Соперничество друг с другом, пусть и не у всех групп, но как минимум у трети восходящие убивают друг друга. И ты: великолепный хищник с полным восстановлением, к тому же разумный и с тактикой…

Было сложно поверить.

— Я побеждаю часто, — ответил зверь, и в его низком спокойном голосе была легчайшая усмешка. — Но смерть не властна надо мной.

Я сначала не понял, а потом как понял!

— Если все погибли, то ты сам встаёшь на двойную звезду! И оживляешь самого достойного, того, кто лучше всех с тобой сражался. А потом вместе с ним возвращаешь тех, кто этого заслужил.

— Да. Достойные не должны растворяться в бездне. Туда уходят те, кто предал стаю и не заслуживает прощения.

— А все нормальные заслуживают, и даже большинство из тех, кто ошибся. Общество всегда даёт второй шанс. Я не хотел оставлять Горуна: он был не прав, но он не гнилой. Было бы подло и слабо его бросить.

— Потому что вы, приходящие сюда, уже одной стаи, – низкий голос Альфы стал сильнее и рыком прокатился по плато. — Какие бы противоречия вас не разделяли, какими разными не были бы ваши миры: вы — восходящие Башни Богов. И это главное, что всех вас связывает.

— Чёрт, а ведь ты прав. Мы все переносим испытания, часто на грани смерти. И это делает нас в какой-то мере братьями и сёстрами. В какой-то мере заведомыми союзниками.

Мне вспомнилась целая толпа народа: водный маг Алекс, Шисс и лорд Оберин, император Алорин, Орчана, Лирка и Иван, киборг Валла, Номад и Мэй, Фунишар и котик Чир, и ещё с десяток восходящих, с которыми меня уже столкнула судьба. Такие разные, но любого из них я бы взял в свою стаю. Да, встречались Локи и Петрович, Уилл и Волчара, Алёнка. Но их было куда меньше. А Башня медленно, но верно отсекала тех, кто слишком жаден и жесток.

— Вы прошли этаж своим путём. Просто ему не обязательно было быть таким опасным и вашей судьбе было не обязательно висеть на волоске.

— Да, этот выбор мы сделали сами.

Зверь грациозно склонил голову.

— Удачи на твоём пути, охотник Яр.

— Прощай, — кивнул я и словом силы открыл серебряный портал.