Церковь и разведка. О чем рассказали рассекреченные документы

Секретная миссия францисканского монаха

Этот важный для американцев документ, сердцевиной которого была тщательно прочерченная советская разведывательная сеть, попал в Управление стратегических служб США окольным путем. Случилось это в декабре 1946 года.

Менее чем за полгода до этого из Ватикана в Мюнхен, находившийся после войны в американской зоне оккупации, отправился францисканский монах отец Захариас с секретным заданием от Конгрегации по делам Восточных Церквей. Формально он был назначен помощником отца Николая Автономова.

Архиепископ Ратиарский и униатский митрополит Германского Римского патриархата (так полностью называлась его должность) Николай Автономов жил в здании на Рент-генштрассе. Захариас был послан к архиепископу в качестве негласного соглядатая, ему было поручено выяснить, насколько правдива поступающая в Ватикан из разных источников информация о том, что Автономов дискредитирует свой духовный сан.

Менее чем через полгода после своего прибытия в Мюнхен отец Захариас направил доклад отцу Алоизиусу Мюни-ху, апостольскому представителю и руководителю Папской миссии по делам беженцев в Германии. Мюних был в шоке от содержания доклада и незамедлительно поделился его содержимым с американской военной контрразведкой, с которой был в тесном контакте. Было чему удивиться: по докладу францисканца выходило, что отец Николай Автономов — русский шпион!

Доклад сопровождался схемой агентурной сети, в которой сам Николай Автономов (под криптонимом «Nikolai of Ratiar») находился в середине; были обозначены четыре его основных осведомителя и несколько получателей информации. В приложении был перечень членов подпольной группы, работавшей на СССР.

Американская военная контрразведка занялась этим вопросом. Для начала в CIC подняли досье на Автономова. В числе прочих всплыли документы о том, что во время Второй мировой войны тот сотрудничал с гестапо на оккупированной советской территории. Так, по его навету в Пятигорске был казнен священник Лазаревского храма отец Василий (Геккель), которого немцы приговорили к смерти за помощь Советской Армии и укрывательство партизан.

Неужели сотрудничество с советской разведкой — попытка Автономова загладить свою вину? Или он сотрудничал с русскими-эмигрантами, бывшими белогвардейцами? Американцы начали его оперативную разработку священника, установив за ним наружное наблюдение, и приступили к поиску людей, упомянутых в докладе бдительного Захариаса.

«Обновленец»

Автономов учился в начале XX века в Тамбовской духовной семинарии, откуда был исключен в 1909 году за пьянство. Позже он все-таки был рукоположен в священники, поскольку в 1920 году мы обнаруживаем его в качестве батюшки в Царицынской (Сталинградской) епархии. Но не прошло и пары лет, как Николай Автономов ударился в обновленческий раскол — стал сторонником течения внутри Русской православной церкви, главным принципом которого была лояльность по отношению к советской власти. Обновленцы выступали против руководства церковью патриархом Тихоном, стремились к модернизации богослужения и заявляли о полной поддержке преобразований, проводимых большевиками. В период наибольшего влияния — в 1922–1923 годах — более половины российского епископата и приходов находились в подчинении обновленческих структур.

С 1930 года Автономов служил обновленческим епископом в Ставрополе, затем, в 1932 году, был назначен в Тверскую епархию, откуда уже через полгода его уволили «за целый ряд неправильных поступков, унижающих епископское достоинство». Другими словами — за «аморалку» Не сложилось у Автономова и в Дагестане, где в 1934 году ему было запрещено заниматься священнослужением за «бестактную деятельность в должности настоятеля собора г. Махачкалы».

Но в апреле 1934 года опала с него была снята, и он был откомандирован в Курскую митрополию для замещения Старо-Оскольской кафедры. Но и там он задержался ненадолго, и в начале 1935 года оказался в Ивановской митрополии, которой управлял в то время известный «обновленческий» деятель Александр Боярский. Когда того арестовали, Николай Автономов занял его место и стал митрополитом. Однак в 1938 году уже сам Автономов был арестован по «делу» так называемой Автокефальной черной Церкви. На следствии он дал показания против Александра Боярского, своего бывшего начальника, свалив на того все грехи, и был выпущен на свободу, однако с запрещением служить в церкви.

Коллаборационист

Начавшаяся война восстановила, казалось бы, оборвавшуюся духовную карьеру Автономова. Он оказался в оккупации в Пятигорске, где к приходу немцев работал на местном мясокомбинате. Но тут же объявил себя архиереем (причем без всякого намека на обновленчество) и стал служить в небольшом, уцелевшем в годы войны, кладбищенском храме, вместе с тем самым протоиереем Василием, которого по его доносу потом расстреляют гестаповцы.

Когда 11 января 1943 года Красная армия освободила Пятигорск, Автономов отступил вместе с немцами. Оказавшись на Украине, он умело ввел в заблуждение экзарха Украинской автономной церкви митрополита Алексия (Громадского), который 3 января 1943 года назначил Автономова временным управляющим Мозырской епархией. В Мозыре, впрочем, Автономов пробыл недолго, так как приближались советские войска, и отбыл в Варшаву. Там он по поручению местной германской администрации «религиозно обслуживал» неарийские воинские подразделения.

26 мая 1944 года Автономов без лишней скромности объявил себя «Православным руководителем для легионеров и воинских соединений Вермахта и Охранных войск в генерал-губернаторстве» и обратился к Архиерейскому Синоду Русской зарубежной церкви с прошением принять его «в каноническое и евхаристическое общение». Ответа не последовало: репутация просителя была уже известна в РПЦЗ.

Но Автономов делает хитрый ход: он выходит на белого генерала, бывшего атамана Всевеликого войска Донского Петра Краснова, пошедшего на службу к немцам. Представившись уроженцем казачьей станицы, что было правдой, Автономов выдает себя за канонического православного архиерея, а о своем былом «обновленчестве» не упоминает ни словом. Автономов понравился атаману, и тот допустил его к «духовному окормлению» красновских казачьих частей, состоявших из коллаборационистов, перешедших на службу в вермахт.

В августе 1944 года Автономов вновь обращается в Синод РПЦЗ и лично к митрополиту Анастасию (Грибановскому). К письменному обращению он прикладывает прошение руководителей главного штаба «Казачьего Стана» (военной организации, объединявшей казаков в составе вермахта) на имя председателя Синода, в котором говорится об избрании Автономова казачеством на кафедру Донской и Новочеркасской митрополии. Но Синод признал прошение поддельным: оно было скреплено печатью одного из румынских православных приходов, который никакого отношения к казачеству не имел.

Это побудило Синод РПЦЗ провести расследование, которое пришло к выводу, что Автономов — самозванец. 11 октября 1944 года Синод постановил:

а) прошение Николая Автономова о принятии его в молитвенное и евхаристическое общение отклонить ввиду непринадлежности его к составу канонических православных епископов;

б) уведомить генерала Краснова, что Николай Автономов как самозванец и обновленец не может быть назначен ни на какую церковную должность;

в) просить Митрополита Берлинского и Германского Серафима аннулировать выданное им Николаю Автономову удостоверение о том, что он является православным епископом, коему разрешено совершение богослужений в пределах Германской епархии…

9 апреля 1945 года Архиерейский Синод окончательно отклонил просьбу Автономова о пересмотре его дела. Через месяц завершилась Вторая мировая война. На Автономова накатила новая волна событий и обстоятельств. Он умело ее оседлал, и она вынесла его теперь уже в лоно униатской церкви.

Он опять умудрился запутать тех, от кого зависела его новая карьера, и в результате был возведен папой Пием XII в сан митрополита. Теперь Автономов — глава униатов Германии, в подчинении Ватикана.

Вместе с семьей он прибыл в декабре 1945 года в Мюнхен, где приступил к изданию журнала «Колокол» и организации униатского прихода. Одним из направлений служения архиепископа стало окормление выходцев из России и других советских республик — пленных, эмигрантов и их родственников.

Опять к казакам

7 февраля 1946 года в лагерь для военнопленных близ немецкого города Мемминген прибыл священник для защиты, как он объявил, перед американской оккупационной администрацией интересов гонимых русских казаков. Это был Автономов. С ним встретился войсковой атаман Кубанского казачьего войска в эмиграции с 1920 по 1958 год, генерал Вячеслав Науменко. Вот как он описал в своей книге «Великое предательство. Казачество во Второй мировой войне» встречу с Автономовым, упорно беря в скептические кавычки духовный сан афериста:

…Он поехал в Рим, там пробыл два месяца и получил от Папы Пия документ о назначении его митрополитом Германским с титулом архиепископа Ратьярского. На мой вопрос, что значит этот титул, он объяснил, что все епископы, подчиненные Папе, имеют титул по какой-либо части Святой земли. Получил его и он, но что это за часть Святой земли, он мне объяснить не мог.

Таким образом, он вошел в подчинение Римского Папы и получил от него задачу защищать интересы русских, как православных, так и католиков. Во исполнение этого поручения о. Николай и был 31 января у командующего 3-й американской армией генерала Трускота. Тот принял его очень хорошо, сказал, что он всемерно сочувствует нам, но что у него имеются распоряжения своего правительства, которые он обязан выполнять… Выслушав все это, я подвел итог, что о. Николаю дано право защиты интересов русских перед американскими, английскими и французскими властями и спросил, а какие за это им (Николаем) приняты на себя обязательства. Он на этот вопрос ответил нерешительно и неопределенно, сказав, что фактически никаких обязательств он на себя не взял, что у Папы несколько изменилось отношение к инаковерующим, что он просто хочет помочь православным, не требуя за это ничего.

Я спросил, каковы будут взаимоотношения с Папой тех православных людей, которые будут через него (Николая) искать защиты Папы. Он ответил, что от них ничего не требуется. Тут вмешался в разговор его секретарь (господин Ващенко Б.С., бывший кавалерийский офицер) и сказал, что он себя называет «римо-католиком православного обряда». Ответ этот ясно показал, каковы обязательства тех, кто войдет под защиту Папы.

Затем я спросил «архиепископа», что должен сделать всякий желающий иметь папскую защиту. Он ответил, что надо обратиться к нему (Николаю) с просьбой об этом и больше ничего. Так как я знал, что дана форма письменного обращения, то спросил, надо ли подавать письменное заявление и по какой форме. На это о. Николай несколько задержался с ответом, а его секретарь сказал, что имеется определенной формы прошение, которое и надо подписать. Тогда «архиепископ» взял свой портфель и вынул из него папку, из которой извлек формуляр прошения. Я его списал полностью. Он гласит:

«Прошение. Прилагаясь к исповеданию православной Вселенской веры, сыновне прошу принять меня в каноническое общение с Вами, Ваше Высокопреосвященство, и подведомственного Вашему Высокопреосвященству духовенства, а равно и под духовную опеку Святейшего Престола, Пия Папы Римского. Дата. Подпись».

Эта форма прошения также указывает на цели, преследуемые Папой.

Основной целью Автономова было обращение пленных казаков в униатство, считает Науменко.

Намного серьезнее к фигуре Николая Автономова отнесся лидер Казачьего национально-освободительного движения (КНОД) Василий Глазков. Во время работы в 1947 года в Мюнхене «Всеказачьего комитета» Глазков предложил создать «Автокефальную казачью церковь» под руководством отца Николая. Но разгоревшийся шпионский скандал сломал это план.

Откуда взялась схема агентурной сети

В документе, попавшем в американскую контрразведку от католиков, было нарисовано некое агентурное «древо», в середине которого находился Автономов, а на вершине (то есть в конце разведсети) значились главные получатели секретной информации — некие Росунов (Розунов) и Хомяков. Автономов был связующим звеном.

Из приложения к донесению следовало, что Автономов поставлял информацию о ситуации в американской зоне оккупации неким Михайлову, Соколову, Димитриеву, Павлову, Гансону, Резникову, Аниссимову, а получал сведения от Масурова (или Масуренко), Прохорова, Девятки и Енакова. Упоминались также некие Иванов и Чеботарёв (без имен, только фамилии) и, в качестве помощников, дочь Автономова — Надежда Алексеевна и ее муж по фамилии Свеницкий.

В другом приложении были раскрыты фамилии членов подпольной группы Автономова: Куловец, Иванов, Орлов, Садовский, Шевяков, Френда и др. — всего 26 человек.

Всего этого было достаточно, чтобы Автономова задержать и отправить в следственный изолятор. Американцы начали допрашивать его, демонстрируя копию схемы разведсети, но не называя источник ее получения. Автономов был ошарашен и ничего толком не мог объяснить. Следователи решили, что он тянет время.

Сотрудники CIC ломали голову по поводу тех, кто упомянут в документе (ясность было только в отношении дочери и зятя Автономова). Рассматривали разные варианты, включающие в себя искаженные или усеченные фамилии и перепутанные имена фигурантов. Гадать можно было долго: одних подходящих Ивановых нашлось четверо — все они по тем или иным признакам подошли бы на роль помощников Автономова: двое были офицерами власовской РОА, еще двое арестовывались американской военной контрразведкой в ходе операции «Бинго». (Такое наименование получила в 1946 году широкомасштабная операция по нейтрализации советской разведсети, во время которой были допрошены или взяты под наблюдение 385 лиц — советские граждане, жившие в лагерях для перемещенных лиц, в том числе советские офицеры.)

Но прошло еще какое-то время, и американцы поняли, что ничего из того, что было написано в документе, поначалу казавшегося весьма ценным, не подтверждается. Пустышка! И даже не дезинформация, а просто ерунда какая-то… Автономова выпустили на волю. Но разбирательство продолжалось. Требовалось выяснить, кто надул «пузырь». И зачем.

Шелленберг, да не тот

Исследуя цепь, по которой пришла к ним информация об Автономове, американцы вышли на «исходник». Им был житель Айхштетта (небольшого городка в Баварии), некий Франц Шелленберг, никакого отношения не имеющий к знаменитому Вальтеру Шелленбергу, начальнику VI управления РСХА, просто однофамилец.

Выяснилось, что Франц Шелленберг родился в России, знает русский язык. Работая инженером, а затем директором металлургического предприятия, он до войны участвовал в переговорах с советской стороной о поставках вооружений, был знаком с высокопоставленными московскими чиновниками, отвечавшими за производство военной техники, оружия и боеприпасов. Несколько лет, в том числе в годы войны, Франц Шелленберг был агентом УСС и информировал США об оборонной промышленности в СССР. Но со временем в УСС пришли к выводу, что эта информация не представляет интереса, и отказались от его услуг.

На прямой вопрос о том, как попала в его руки схема советской разведсети, Шелленберг отвечал уклончиво, ссылаясь на то, что, мол, он дал слово не называть имена неких армейских офицеров США, от которых к нему поступили материалы. Он мялся и противоречил сам себе, говорил о том, что информацию, дескать, получил подлинную, но лично он не уверен, что Автономов — советский агент, а, скорее всего, таковым может быть его секретарь Ващенко. Не добившись никакого толка от Франца Шелленберга, дело в Корпусе контрразведки США закрыли. Шелленберга отчитали за склонность к фантазиям, и не более того — ведь фальшивая информация была им предложена монаху-францисканцу Захариасу, а вовсе не американским властям.

Вероятно, дело было так. Франц Шелленберг очень хотел вернуться к сотрудничеству с американцами и для этого пошел на подлог. Пышная агентурная «крона», приложенная к сфабрикованному им документу, была «развесистой клюквой». Но она могла заинтересовать спецслужбы США. Шелленберг все просчитал: он вращался в русскоязычных кругах послевоенной Германии и, вероятно, знал о сомнительной репутации Автономова. Вот и «назначил» того русским разведчиком.

Автономов же после этой истории решил, что из Германии ему лучше уехать.

Интересные наблюдения об Автономове оставил лично знавший его деятель антисоветской эмиграции первой волны, писатель Сергей Фрёлих в своей книге «Генерал Власов: русские и немцы между Гитлером и Сталиным»:

В Мюнхене он регистрировал всех, кто присоединялся к его «приходу» и выписывал им официальную охранную грамоту, которая гласила: «Господин такой-то с женой и семьей принадлежит к русскому католическому приходу в Мюнхене. Все они состоят под охраной Святейшего Престола». Большая печать с ключами Ватикана и соответствующая подпись закрепляли этот документ.

Такая охранная грамота сама по себе не имела ценности, но считалась в то время полезным документом. Люди так желали ее получить, что за ней стояла двойная очередь от Рентгенштрассе, 5, до площади Галилея. Жители Мюнхена знают, что это весьма порядочное расстояние.

За каждую охранную грамоту Автономов взимал 50 рейхсмарок, которые тогда было весьма легко мобилизовать, если учесть, что коробку сигарет на черном рынке продавали за 1000 рейхсмарок. На основании такого громадного спроса Автономов мог каждую неделю докладывать своему начальству о больших успехах. Его «приход» рос, как гриб после дождя, а возможно, и еще скорее…

После того, как наплыв прозелитов к этой «русской католической церкви» стал ослабевать, немедленно возник новый проект. На этот раз собирали желающих, которые проявляли интерес поселиться на землях, принадлежащих Ватикану в Аргентине. Для покрытия расходов взималась такса в 200 рейхсмарок, желающие регистрировались, и деньги поступали.

В конце 1940-х годов Автономов, сколотивший неплохой капитал на охранных и прочих филькиных грамотах, добился у Ватикана назначения в Аргентину. Его направили туда для работы среди русских беженцев в качестве так называемого ритуального митрополита без юрисдикции. Но этот статус его быстро перестал удовлетворять, и из Аргентины он отправился в США, где и провел остаток жизни, Он скончался в 1979 году в скромном сане простого священника, на этот раз — Русинской греко-католической церкви.