Церковь и разведка. О чем рассказали рассекреченные документы

Новый год в следственном изоляторе

В знаменитом романе Юлиана Семёнова и не менее знаменитом фильме Татьяны Лиозновой «Семнадцать мгновений весны» один из ключевых героев — пастор Шлаг. Напомним: по сюжету советский разведчик Штирлиц, освободив священника из гестапо, направляет его в Швейцарию, где уже идут тайные переговоры Гиммлера с англичанами и американцами о заключении сепаратного мира в обход СССР. Пастор якобы нужен для отвода глаз от этих переговоров (версия для Гиммлера и Шелленберга), но на самом деле он добывает важную информацию для советской разведки в лице Штирлица. Об истинной цели своей поездки пастор не знает.

Был ли реальный прототип у этого священника?

…Рождество и Новый год монах-бенедиктинец дон Джузеппе Бьонди встречал в римском следственном изоляторе Корпуса военной контрразведки Армии США. Бьонди арестовали в Сиене, при попытке выехать из уже освобожденной от фашистов части Италии на территорию, еще подконтрольную немцам и оставшимся верным им итальянским частям. Монаха заподозрили в шпионаже.

В первые дни 1945 года Бьонди начал давать показания. Он признался, что прибыл в Рим по заданию Отто Бегуса из службы безопасности рейхсфюрера СС (нем. SD, pyc. СД). Политический советник немецкого командования в Италии, штурмбаннфюрер Отто Бегус уполномочил Бьонди вступить в контакт ни много ни мало с папой римским. Пусть не напрямую, а через посредника. С собой Бьонди вез сверхсекретное послание, которое никем конкретно не было подписано, но которое Бьонди должен был передать понтифику от имени немцев через главу ордена бенедиктинцев, отца Эммануэле Каронти. В послании говорилось:

Дойдя до шестого года войны, Германия вынуждена признать, что ей не удалось собрать мировые силы для борьбы с русским большевизмом; напротив, большая часть мира оказалась в союзе с самим большевизмом против Германии. Принимая во внимание то, что войну можно считать проигранной и что ее продолжение может привести лишь к бесполезному кровопролитию и потерям материальных средств, Германия настроена начать переговоры о прекращении военных действий. Однако поскольку Германия еще сильна и могут последовать значительные жертвы в стане союзников, союзники на любых мирных переговорах должны считаться с намерением немцев сохранить достойную жизнь нации и иметь суверенное выборное правительство. У Германии нет территориальных претензий к другим странам, но есть желание, чтобы уважалась ее территориальная целостность. Германия заблуждалась по поводу отношения Церкви к антибольшевистской войне, которой она, Церковь, скорее препятствовала, чем помогала. И все же Германия считает, что высшие духовные авторитеты заинтересованы в любой возможности положить конец конфликту; таковы же намерения союзников. Со своей стороны Германия гарантировала бы абсолютную секретность всего, что явилось бы результатом данного демарша.

Бьонди был одним из первых, кто приехал искать мир. Ясно было, что он послан кем-то из высших нацистских бонз. Кем именно? Допросы продолжались. К ним подключилось Управление стратегических служб США (предтеча ЦРУ).

Бьонди передал УСС сделанные от руки свои записи — конкретные вопросы, на которые ему следовало получить ответы во время встреч с представителями Ватикана. Приводим пункты, которые цитируются в меморандуме на имя директора УСС Уильяма Донована от 15 марта 1945 года:

a) Каковы возможности окончательного мира между Италией и Объединенными нациями? (Во время войны термином «Объединенные нации» называли союзников по антигитлеровской коалиции; собственно ООН будет создана в июне 1945 года. — А. К.)

b) Как сложится судьба Альто-Адиджи (автономная область на севере Италии. — Л. К.), Истрии (полуостров в Адриатическом море. — Л. К.), Далмации (историческая область на северо-западе Балканского полуострова, на побережье Адриатического моря. — Л. К.) и Албании?

c) Насколько силен сицилийский сепаратизм и какую роль он будет играть в мирных переговорах?

d) Какая форма правления может быть установлена в Италии в условиях мира?

e) Какое вооружение может быть допущено в Италии по договору?

f) Каково могло бы быть экономическое положение в условиях мира?

g) Какие свободные порты потребует Россия?

h) Какие социальные классы сочувствуют союзникам, какие — русским?

i) Каковы отношения между различными партиями?

j) Существует ли Католическая коммунистическая партия?

k) Каково отношение Церкви к партиям?

l) Католики за монархию?

m) Какой социальный класс поддерживает монархию?

п) Что думают в обществе о Викторе Эммануиле III; принце Умберто; маршале Мессе? (Виктор Эммануил III — бывший король Италии; принц Умберто — сын Эммануила III, в 1946 году он стал последним королем Италии, пробыл на троне всего 35 дней; маршал Джованни Мессе — начальник штаба итальянской армии. — А. К.)

о) Существуют ли фашистские группы? Какова политическая активность фашизма и существует ли еще идея фашизма внутри различных партий?

p) Каковы возможности соглашения между Ватиканом и Объединенными нациями (то есть союзниками. —А. К.) против России?

q) Мирные переговоры, проводимые в Ватикане, касаются общего мира или только окончательного мира между Италией и Объединенными нациями?

г) Каковы возможности европейской коалиции против России?

s) Считает ли Ватикан, что Германия должна капитулировать?

t) Считает ли Ватикан Англию великой державой?

и) Каковы отношения между Понтификатом и послом Германии?

v) Следит ли Понтификат за борьбой посла Германии против коммунизма?

w) Кто является британскими и союзными шпионами в Ватикане?

На вопрос — была ли его поездка инициирована СД или правительством Германии — Бьонди отвечал (и УСС, и военной контрразведке), что этого он не знает. Во время допросов монах рассказывал только о майоре Отто Бегусе и о том, что тот поручил Бьонди добиться от главы Ватикана однозначного «да» или «нет» по поводу сепаратных переговоров. В первом случае немцы собирались начать переговоры через обычные дипломатические каналы. По показаниям Бьонди, Бегус велел ему в том случае, если у него не получится вернуться через линию фронта, отправиться в Швейцарию, где ему поможет генеральный консул Германии в Лугано Александр фон Нейрат.

В конце концов американцы поняли, что монаха использовали «втемную» круги, близкие к Гиммлеру. Бьонди был одним из тех, кто готовил почву для переговоров, которые могут вот-вот перейти на очень высокий уровень. Но пока все разговоры велись на уровне дипломатов и священников.

В конце концов военная контрразведка передала Бьонди УСС. Там поняли, что имеют дело с человеком лояльным и предложили Бьонди сотрудничество. И вскоре монах-бенедиктинец отбыл в Сицилию для тайных переговоров с местными сепаратистами. Впрочем, это уже другая тема.

Был ли Джузеппе Бьонди прототипом образа пастора Шлага? Пожалуй, нет. Да, Бьонди прибыл для подготовки будущих контактов представителей Гиммлера с англо-американской группой высокопоставленных разведчиков. Но советская разведка тут ни при чем, если верить документам. А кто же тогда работал на «Штирлица»?

Сопротивление без покорности

Одним из активных участников антифашистского Сопротивления в Германии был лютеранский богослов, философ, доктор теологии, пастор Дитрих Бонхёффер. История его жизни напоминает мужественное сопротивление пастора Шлага идеологии и практике гитлеровского рейха.

С 1931 года Бонхёффер — доцент, преподаватель Берлинского университета и одновременно священник университетской церкви и городской викарий (помощник епархиального епископа). Этот мирный, погруженный в богословскую науку и служение человек после прихода к власти нацистов в 1933 году разворачивает религиозное сопротивление: читает антигитлеровские проповеди и доклады, проводит беседы и семинары, создает христианские группы антифашистской направленности, выступает против идеологии и практики антисемитизма.

В 1935 году Бонхёффер возглавил тайную религиозную семинарию в Финкенвальде (Померания). В 1936 году его увольняют из университета, лишают ученых степеней, запрещают преподавать и выступать в печати. Начинается настоящая травля. Бонхёффер выезжает в Швейцарию и Швецию, где убеждает политиков и священников сопротивляться нацизму. В 1939 году с той же повесткой он уезжает в США, где его уговаривают остаться, но он возвращается в Германию, чтобы продолжить борьбу.

В 1942 году в Германии сплотилась группа волевых и сильных людей, готовивших покушение на Гитлера. В нее входил и Бонхёффер. Заговор был раскрыт, и в апреле 1943 года всех участников группы, в том числе Бонхёффера арестовали.

В тюрьме пастор работал над записками, составившими его опубликованную посмертно в 1951 году книгу «Сопротивление и покорность». Его переводили из лагеря в лагерь. Везде он вел себя мужественно и с достоинством, писал стихи и проводил богослужения. Последнюю службу провел 8 апреля 1945 года в концлагере Флоссенбюрг (Бавария). На следующий день его повесили.

Пастор Бонхёффер достойно жил и умер. Однако с советской разведкой он никак не был связан.

Оперативный псевдоним — Электрик

В своей книге «Разведка. Нелегалы наоборот» российский тележурналист Сергей Брилёв и британский историк Бернард О'Коннор предположили, что прообразом пастора Шлага из «Семнадцати мгновений весны» послужил голландский священник и советский разведчик Вильям Круйт. Авторы книги изучили досье на Круйта из рассекреченных архивов НКВД (ФСБ), Британской службы по подготовке саботажей и диверсий (SOE) и Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ).

…Ночью 24 июня 1942 года самолет «Галифакс» британских королевских ВВС летит над территорией оккупированной нацистами Бельгии. Удалось избежать зенитного обстрела, приближается точка высадки парашютиста, уже приготовившегося к прыжку. Еще минута — и вот уже 63-летний бельгийский пастор Вильгельм Круйт, умело управляя парашютными стропами, неслышно летит в ночном небе. Наконец, он приземляется на поле рядом с деревней Юи под Льежем; теперь надо быстро закопать парашют в лесопосадке и двигаться дальше. Так началась совместная операция советской и английской разведок «Ледоруб» по заброске в Бельгию немолодого, но отважного священника, который должен был доставить деньги для ячейки антинацистского движения «Красная капелла».

Круйта многое связывало с Россией. В молодости он проникся пацифизмом Льва Толстого. Некоторое время дружил с Максимом Литвиновым, который в начале XX века представлял интересы большевиков в Европе, а после Октябрьской революции стал народным комиссаром иностранных дел СССР. Круйт был знаком с Лениным и лидером левого крыла индийского национально-освободительного движения Джавахарлалом Неру. В 1921 году пастор по приглашению Ленина, как истинный толстовец, посетил Ясную Поляну.

Из досье НКВД: «1930–1935 — работал в Торгпредстве СССР в Берлине; 1935 — арест гестапо, и после непродолжительного заточения временно освобожден; октябрь 1935 — приехал в С [оветский] С [оюз] с согласия партии через Торгпредство».

О его участии в подпольной работе свидетельствует справка, сохранившаяся в РГАСПИ: «Во время нелегального периода КП Германии доставлял для нелегальной прессы заграничный материал, который сам переводил». Но, как теперь выясняется, пастор занимался и более рискованными делами, чем доставка материала для немецких коммунистов. Он работал на советскую разведку. В НКВД ему был присвоен псевдоним Электрик.

Когда рассвело, пастор вышел на трассу и дождался рейсового автобуса. Через несколько часов он был уже в Брюсселе. В городе нашел район Гансхорен, где в доме № 56 по авеню Шарля Пятого жила пожилая вдова, некая Мари Пьер. В инструкциях НКВД она была зашифрована под псевдонимом Мать; ее фотографию показали Круйту накануне заброски. Пастор знал, что ее сын Гастон был членом местной компартии, воевал в Испании и в 1939 году погиб во время военных действий в Бельгии. В Москве считали, что Мать — абсолютно надежный человек.

Но явка оказалась проваленной. Получившие донос гестаповцы пришли за Круйтом 30 июня 1942 года в 4.30 утра.

В бельгийском архиве сохранился документ, в котором приводятся важные подробности: «Ключ от комнаты находился в двери, с внешней стороны. Замок и петли были предварительно самым тщательным образом смазаны доносчиком для того, чтобы позволить немцам проникнуть в комнату бесшумно. Парашютист был арестован в своей постели». Круйт описан как «мужчина высокого роста (1 м 85 см или 1 м 90 см), примерно шестидесяти лет, крепкий, без бороды и лысый».

Немцы обыскали пастора с ног до головы, даже проверили его зубы — нет ли там ампулы с ядом. Безрезультатно. Но яд у Круйта все же был, и, попросившись в туалет, он раскусил крошечную ампулу. Автомобиль с потерявшим сознание пастором понесся в больницу.

Позже выяснится: Мари Пьер, потерявшая мужа и сына, влюбилась в некоего официанта из Антверпена, который был на десять лет младше ее. Желая подзаработать, официант, который был в курсе всех встреч своей любовницы, настрочил донос на пастора и получил за это от оккупантов какую-то сумму.

В больнице Круйта откачали. Как только он пришел в себя, начались жесткие допросы в крепости Бренндок, где содержали членов «Красной капеллы». Круйт никого не выдал и ничего не рассказал о своем задании. В июле 1943 года в берлинской тюрьме Моабит немцы его обезглавили.

Вильям Круйт внес свой вклад в победу над нацистами. Но и в нем вряд ли можно усмотреть прообраз пастора Шлага.

В поисках сепаратного мира

Осеннее римское солнце, даже закатное, было щедрым на тепло. Трое мужчин немного запыхались, преодолев 321 ступеньку. Пешком тяжеловато, ведь не мальчики уже… Но здесь, в самой высокой точке Ватикана и итальянской столицы, где никого больше сейчас нет, можно пообщаться спокойно. И безопасно. К тому же прекрасен вид Рима с площадки под куполом собора Святого Петра.

Теплый осенний ветерок шевелил полы пиджака Альбрехта фон Кесселя, первого секретаря посольства Германии в Ватикане. Чуть колыхались под ветром и черные сутаны двух священников: русского эмигранта иезуита Сергея Николаевича Оболенского и его товарища, имени которого мы до сих пор не знаем. В сводках американской разведки этого третьего называли «источник W.О. Black». Вероятно, этот информатор УСС был ватиканским священником довольно высокого уровня. Должен был прийти на встречу и четвертый участник разговора — секретарь посольства Германии в Ватикане Сигизмунд фон Браун, но он так и не появился. Скорее всего, слишком поздно прочитал записку о переносе места встречи в переданном ему через секретаря запечатанном конверте. А может, и вовсе не успел этого сделать.

— Раз так получилось, начнем без нашего коллеги, — предложил фон Кессель. Он прищурился на закатные блики солнца, отразившиеся на крышах города. — Вчера я тайно встречался с представителем вооруженных сил США.

Фон Кессель осторожно посмотрел по сторонам, его мощная фигура и волевое лицо говорили о сильном характере этого человека.

— Расскажу вкратце. Это был офицер с полномочиями вести переговоры на нашем уровне. Я сказал ему, что целью недавнего покушения на Гитлера, да, неудачного, но состоявшегося — так вот, целью его был в первую очередь мир. Прекращение войны. Только после окончания военных действий можно обсуждать создание постнацистского правительства в Германии… Да, очень жаль, что наши товарищи по борьбе не все просчитали во время подготовки покушения… Ну что ж… Будем продолжать искать подходы к американцам и англичанам. Тем более что сейчас они в Риме.

Он помолчал и закончил:

— Этой информацией делюсь только с вами и через вас — с вашим руководством в Ватикане, важным участником переговорного процесса. Извините, что напоминаю об этом в очередной раз.

В разговор вступил князь Оболенский, его аристократическое лицо и нос с горбинкой гармонично сочетались с сутаной священника:

— Завтра я встречаюсь с фон Брауном, который почему-то не пришел сегодня. Скорее всего, я увижусь с ним раньше, чем вы, господин Кессель. Могу ли я передать ему то, что вы нам сейчас рассказали?

— Да, конечно, можете, — согласился фон Кессель. — Смело говорите. Он наш единомышленник, проверенный человек. К тому же у нас, немцев-пруссаков, особая этика взаимоотношений. Вы, наверное, знаете, что у нас в посольстве собрались в основном дворяне из Пруссии, так сложилось. У многих из нас… как бы это сказать… особое отношение к Гитлеру с самого начала его правления.

— Позвольте задать вам вопрос, который я задал недавно фон Брауну: почему бы вам не бросить все и не перейти к американцам или англичанам?

— В качестве частного лица, — уточнил вопрос Оболенского W.O. Black.

Они молча прошли по высотной площадке несколько шагов. Кессель покачал головой как бы в такт своим мыслям. Резко повернулся к Оболенскому:

— Ну и что ответил вам Сигизмунд?

— Примерно так: «Нам ведь предлагают безоговорочную капитуляцию. И поэтому я не могу оставить свою родину в таком положении».

— Ну вот видите, — слегка развел руками Кессель. — Мне к этому добавить нечего. Разве лишь то, что никто не хочет с высоты своей должности обрушиваться, по сути, на уровень пленника. Пусть даже привилегированного… Да, вот еще что. Вы обещали свести меня и фон Брауна с важной персоной из Международного католического агентства, когда она прибудет из Вашингтона. Этот контакт нам будет полезен.

— Этот человек скоро прибудет в Рим, — заверил W.O. Black. — У нас сложились с ним хорошие деловые отношения.

Разговор под куполом собора, который реконструирован на основе рассекреченных документов из архива ЦРУ, состоялся осенью 1944 года. Рим и большая часть юга Италии уже были освобождены от фашистов. Но север страны еще оставался в их руках, там была провозглашена так называемая Итальянская социальная республика — пресловутое марионеточное образование, которое еще называли Республикой Сало (по названию небольшого городка — неформальной ее столицы), во главе с освобожденным из плена Бенито Муссолини.

Итальянское — новое, законное, римское — правительство объявило, что страна переходит на сторону Антигитлеровской коалиции, но при этом сохраняются дипломатические отношения с Германией — и со стороны Италии, и со стороны Ватикана.

Немцы искали подходы к союзникам в надежде на заключение сепаратного мирного договора в обход СССР. Переговоры на уровне Вольф — Даллес начнутся весной 1945 года, а пока шла подготовка, в которой участвовали и немецкие дипломаты. Глава дипломатической миссии Германии в Ватикане Эрнст Вайцзеккер в своих мемуарах «Посол Третьего рейха» писал:

…Нам же, членам германского посольства в Ватикане, также удалось вступить в контакт с союзниками. Когда в Риме оказался архиепископ Спеллман из Нью-Йорка, я отправил ему короткий меморандум для президента Рузвельта, составленный нами в посольстве. В нем рекомендовалось принять новую демократичную федеральную конституцию для рейха; предполагалось, что для ее реализации только английские и американские войска оккупируют Германию. В политическом смысле, как я отмечал, являлось нежелательным, чтобы союзные войска, начав наступление, вместе вошли в Берлин. Меморандум передал архиепископу, позже ставшему кардиналом, германский священник. Мне неизвестно, как поступили с этим меморандумом… Наши связи с Германией практически свелись на нет, и мы почти полностью должны были полагаться на собственные ресурсы. Среди прочих вещей я занимался тем, что составлял для союзников наброски по организации будущего мира.

27 ноября 1944 года Уильям Донован получил от своего подчиненного Джона Хьюза служебную записку, к которой прилагался рапорт агента от 2 ноября того же года. В документе говорится:

Этот материал предоставлен немецким священником… Он постоянно общается с людьми, у которых связи в Германии и от которых ожидается постоянный поток материалов. Это друг семьи Штауффенберга, офицера, который совершил покушение на жизнь Гитлера. Члены этой семьи были высоко оценены в церковных кругах…

Источник сообщает: важный немецкий архиепископ, а также большинство епископов, за исключением только тех, кто находится в Баварии, боятся коммунизма больше всего на свете. Он говорит, что, по их мнению, если не будет твердой надежды на демократическое восстановление Германии, то опролстарившаяся буржуазия поспособствует жестокостям коммунистических революций.

Наш источник, очевидно, выражает умонастроения епископов, когда говорит, что они охотно примут союзнические американо-английские власти и готовы к этому…

КОММЕНТАРИЙ: Кажется, нет сомнений в том, что епископы намерены стать полезными для союзников, когда они оккупируют Германию, и будут фактором, препятствующим развитию враждебных настроений.

W.O. Black подготовил обстоятельный отчет о встрече под куполом собора Святого Петра. Его стараниями этим же вечером ее подробности стали известны в римском отделении УСС, а через несколько часов — и в головном офисе американской разведки в Вашингтоне.

Но не менее обстоятельный отчет об этой встрече лег через несколько часов на стол руководителя внешней разведки СССР генерал-лейтенанта Павла Фитина.

Как в Москве узнали подробности этого разговора? От кого? Уж не от князя ли Оболенского? Не он ли был «пастором Шлагом»? Не он ли собирал для советской разведки информацию об операции Sunrise Crossword?

После освобождения Рима вилла бывшего посольства Сиама (Таиланда) была превращена в базу вышедших из подполья партизан. Она вошла в историю как «Вилла Тай» (подробнее об этом см. в главе «Шампанское для советских подпольщиков». — А. К.). Здесь обосновался Comitato di protezione degli ex-prigionieri dell’esercito dell’URSS (Комитет защиты бывших военнопленных армии СССР), созданный по решению Восточной конгрегации Ватикана. Председательствовал в нем князь Сергей Николаевич Оболенский («падре Серджио»).

Сергей Оболенский был представителем знаменитого княжеского рода, а кроме того приходился внучатым племянником Л.Н. Толстому. Детство он провел в Ясной Поляне. В 1925 году вместе с семьей он эмигрировал во Францию. Как и его отец, принял католичество и решил связать свою судьбу с церковью. Был послушником в бенедиктинском монастыре, после чего изучал философию в Папском институте св. Ансельма в Риме. В 1935 году поступил в «Руссикум» — католическое учебное заведение в Риме, готовившее священников византийского обряда, в основном для дальнейшей службы на западе Советского Союза. После окончания «Руссикума» был рукоположен в 1940 году в священники византийского обряда и стал видным деятелем Русского католического апостолата — миссии Римско-католической церкви, обращенной на СССР (а сегодня на Россию) и Русское зарубежье.

Советский дипломат и резидент внешней разведки Николай Горшков вспоминал в своих мемуарах, как князь Оболенский встретил его на «Вилле Тай» — «в сутане и круглой шляпе ордена доминиканцев». Правда, тут следует уточнить, что Оболенский был иезуитом, а вовсе не доминиканцем, и на нем был его обычный головной убор.

Горшков прибыл в Рим в середине июня в составе советской делегации, куда входили военные, дипломаты, сотрудники НКВД. Комитет, в котором председательствовал Оболенский, к этому времени был переименован в Комитет по возвращению советских людей в СССР. Оболенский принимал активное участие в его работе и под новой вывеской, часто спорил с членами делегации (часть из них обосновалась на «Вилле Тай») и настаивал на том, чтобы желающим остаться на жительство в Италии было предоставлено такое право. Но, в конце концов, победила установка на полную репатриацию.

В интервью «Российской газете» 19 апреля 2008 года потомок русских эмигрантов, участник французского Сопротивления Константин Мельник сказал об Оболенском: «Ненависти к Советскому Союзу у него не было. Он и я считали, что Европу освободил от гитлеровцев Советский Союз. Для нас гимн СССР был гимном освободителей. Я после окончания лицея даже вступил в организацию “Советские патриоты”. Сергей Оболенский считал коммунизм не идеологией, а новой гражданской религией». Позже, в другом интервью, данном уже радиостанции «Голос России», Мельник заметил: «"Руссикум" является основным разведцентром Ватикана, столь преуспевшим в сборе сведений, что, по определенным источникам, информацию у него закупает даже ЦРУ».

Эти слова, что важно, принадлежат профессиональному разведчику, ведь при президенте генерале де Голле Константин Мельник был в 1959–1962 годах координатором работы французских спецслужб.

По всей видимости, Сергей Оболенский работал не на советскую, а на американскую разведку. По крайней мере, он помогал в организации встреч агента (того самого «W.O. Black») с немецкими дипломатами и содействовал подготовке сепаратных переговоров, которые начнутся весной 1945 года. Разумеется, он не был прототипом пастора Шлага. Но он не был и врагом своей исторической Родины.

Пастор Шлаг — вероятнее всего, персонаж собирательный.

…Но возникает новый вопрос: кто же в таком случае передал в Москву информацию о встречи фон Кесселя с представителем вооруженных сил США?

Семнадцать мгновений Зайца

Ответ дает еще один документ из архива ЦРУ, раскрывающий некоторые детали работы нашей разведки. Да, так тоже бывает: пока в России документы по этому поводу напрочь засекречены, американцы взяли и опубликовали в переводе на английский язык дешифрованную в рамках проекта «Венона» переписку нью-йоркской резидентуры советской разведки с Москвой. В донесении резидента нашей разведки в США, помимо прочего, говорится:

Из Нью-Йорка

В Москву

№ 1213 25 августа 1944

ВИКТОРУ

ЗАЯЦ докладывает:

…Согласно информации представителя СТРАНЫ в Ватикане, первый секретарь посольства Германии в Ватикане КЕССЕЛЬ с разрешения посла беседовал с офицером-союзником. Он сказал, что целью недавнего государственного переворота (неудавшегося. — А. К.) было создание правительства, которое попыталось бы добиться мира с союзниками, включая СССР, и которое состояло бы на 50 процентов из консерваторов и на 50 процентов из социал-демократов. Первоначально государственный переворот планировался после СТАЛИНГРАДА, но было принято решение союзников о безоговорочной капитуляции. КЕССЕЛЬ сказал, что предложения по расчленению Германии снижают накал антигитлеровской работы его группы, которая предпочла бы, чтобы Германия была полностью оккупирована даже советскими отрядами, нежели расчленена.

В конце документа — расшифровка псевдонимов и кодовых наименований. СТРАНА — это США. ВИКТОР — генерал-лейтенант Павел Фитин. А ЗАЯЦ — советский агент Морис Гальперин, работавший в аппарате УСС США. Отчет агента «W.O. Black», отправленный в Вашингтон, прошел в аппарате УСС через руки Гальперина, и вскоре содержание этого документа стало известно советскому резиденту Степану Апресяну, который немедленно передал ценные сведения в Москву.

Морис Гальперин работал на нашу разведку с самого начала войны; детали его вербовки до сих пор не разглашаются. Но точно известно, что он был членом разведсети «Голос», которую возглавлял наш разведчик Гайк Овакимян. Гальперин предоставил СССР много сверхсекретной информации, в том числе о подготовке операции Sunrise/Crossword. В какой-то мере он был, образно говоря, частью «коллективного Штирлица», поставлявшего в СССР информацию о подготовки сепаратных переговоров.

Рассказ о Гальперине-Зайце достоин отдельной главы, тем более что одним из направлений его работы в УСС было изучение ситуации с католицизмом в Латинской Америке.