Церковь и разведка. О чем рассказали рассекреченные документы

Противоречивые ярлыки

Никто точно не знает, когда и где он родился и где умер. Кто-то уважительно называет его интеллектуалом, а кто-то неприязненно — авантюристом. Кто-то — участником Словацкого антифашистского восстания, а кто-то — предателем. Кто-то видит в нем образец священника, а кто-то — служителя антихриста. Рассекреченный документ ЦРУ, возможно, восполнит некоторые лакуны нашего представления об этом священнике, которого всю жизнь влекло к Советскому Союзу.

Имя, данное этому человеку при рождении, — Степан Томислав Поглайен. Он родился 8 сентября 1906 года, по одним данным — в черногорской Подгорице, по другим — в маленькой деревне недалеко от хорватского города Нашице. Рос в семье учителей. В шестнадцать лет поступил в орден иезуитов в Травнике, потом изучал философию, социологию и теологию во Франции и набирался знаний в Бельгии, в престижном католическом университете Лувена, где и был рукоположен в 1935 году.

Во время пребывания в Бельгии углубленно изучал философию христианской личности, разработанную французом Эммануилом Муниером, который выступал за приоритет человека, а не государства в извечном противостоянии этих основ бытия. Большое влияние на формирование личности Поглайена и его представления о возможностях христианской миссии оказал опыт участия в движении Jeunesse Ouvriere Chretienne («Рабочая христианская молодежь»), основанном в 1925 году бельгийским священником (впоследствии кардиналом) Жозефом-Лео Кардейном.

К этому времени Поглайен знал уже не только латынь, но и немецкий, французский, итальянский, английский и русский языки. Он преподавал социологию в Загребском философском институте, был одновременно профессором социологии и нравственного богословия в учебном заведении иезуитов в Сараево и редактировал богословский журнал. В своих лекциях и статьях он критиковал идеологии, противоречащие христианскому мировоззрению — фашизм, нацизм и коммунизм.

В соответствии с Фатимскими пророчествами…

В 1941 году Хорватия стала полуфашистским государством с немецкими и итальянскими оккупационными зонами. Вольнодумцем-священником Поглайеном заинтересовались гестапо и местная служба безопасности. С ним провели «профилактическую беседу», и Поглайен был вынужден «уйти в тень»; более того, он стал называться девичьей фамилией своей матери — Колакович. Это, впрочем, не помогло, и в 1943 году ему пришлось перебраться в Словакию.

В Братиславе он создал множество христианских кружков, в которых преподавал философию и другие гуманитарные науки через призму католической догматики, а кроме того учил желающих основам первой помощи больным и раненым, так как у него было еще и медицинское образование. Здесь он также создал подпольную общину католиков-мирян «Rodina» («Семья»), одним из первых членов которой стал Владимир Юкл, впоследствии известный богослов и общественный деятель. Юкл так вспоминал о своем старшем наставнике: «Его главным устремлением была евангелизация России: ради этого он жил и к этому он готовил нас». Заметьте: именно России. «Целью Колаковича было попасть в Москву, встретиться со Сталиным и внести вклад в религиозное обращение СССР — в полном соответствии с Фатимскими пророчествами…» — пишет в одной из своих статей российский историк Елена Глушко.

Напомним, что в Фатимских пророчествах — серии апокалиптических видений и пророчеств, якобы данных трем молодым португальским пастухам самой Богородицей с мая по октябрь 1917 года, — говорилось среди прочего, что мир на земле наступит лишь в том случае, если Россия обратится к Богу.

«Матерый иезуитский агент»?

В литературе можно найти довольно серьезные обвинения в адрес Томислава Колаковича. Например, в некоторых публикациях говорится о том, что он, «матерый иезуитский агент», во время антифашистского восстания в Словакии осенью 1944 года с помощью прелата Шкрабика внедрился в ряды восставших и передавал фашистам услышанные на исповеди военные тайны. Также ему вменяются в вину неоднократные встречи со Степаном Бандерой и то, что он «снабжал бандитов оружием, боеприпасами, продовольствием, радиопередатчиками и долларами».

Заслуженны ли подобные обвинения? Шутка ли — предательство, сотрудничество с гестапо, помощь бандеровцам… Но надо принять во внимание то очевидное обстоятельство, что Колаковича никто не преследовал после войны как военного преступника. И он ни от кого нигде не скрывался. Разве так ведут себя те, на ком лежит грех коллаборационизма?..

Словацкое восстание

В 1944 году в Словакии вспыхнуло восстание против немецких оккупантов и марионеточного фашистского режима Йозефа Тисо. Оно вызревало давно. В августе того же года Тисо получил информацию о том, что в Карпатах и Центральной Словакии создаются партизанские отряды, и объявил в стране военное положение. Но опоздал: уже к 20 августа целые гарнизоны перестали ему подчиняться и начали переходить на сторону повстанцев. И Тисо ничего более не оставалось, как 29 августа обратиться за помощью к немцам.

Но после вторжения гитлеровцев вооруженное сопротивление оккупантам только усилилось и вылилось во всенародное восстание, центром которого оказался город Банска-Бистрица. В отличие от варшавского, словацкому восстанию советская сторона всячески помогала. На словацкие аэродромы из СССР доставлялись винтовки, автоматы и прочее вооружение. Сюда перебрасывались подкрепления из числа словаков, перешедших на сторону Красной армии, отряды советских партизан с освобожденных территорий и целые подразделения специалистов — в первую очередь подрывников и диверсантов.

Но силы были неравны. 27 октября нацисты захватили Банско-Бистрицу. Оккупанты казнили несколько тысяч участников восстания и около тридцати тысяч отправили в концлагеря. Впрочем, это не было полной победой гитлеровцев: многие повстанцы отступили в горы, где продолжали воевать вплоть до освобождения страны.

В те дни, по свидетельству очевидцев тех событий, Кола-кович сменил сутану на полувоенную форму. Чешский дипломат, автор книг по истории католической церкви Вацлав Вашко, лично его знавший, в своей статье «Профессор Кола-кович — мифы и реальность» (в выходящем в Праге журнале «Импульс») пишет о том, что во время восстания в Быстрице Колакович «встречался с известными советскими партизанскими командирами — майором Студинским и капитаном Егоровым. С их помощью и с разрешения епископа он смог разместить в некоторых партизанских отрядах военные часовни. Кроме того, он посещал священников и призывал их присоединиться к восстанию, поскольку, по его словам, словакам предоставлена последняя возможность очистить себя от обвинений в том, что они сотрудничали с нацистской Германией». Вашко сообщает, что майор Студинский, с которым Колакович поделился своими «русскими» планами, собирался отправить его в Киев курьерским самолетом, но сделать это не удалось. Он также пишет об уважительном отношении партизан к Колаковичу, который часто беседовал с ними о Боге и церкви.

С помощью портативного станка Колакович напечатал 200 тысяч листовок о явлении Девы Марии в Фатиме и ее пророчествах. Эти листовки, как утверждает Вашко, поднимали боевой дух словацких партизан и влившихся в отряд советских солдат.

Рапорт о встрече во Вьетнаме

18 ноября 1954 года итальянский резидент ЦРУ направил в Лэнгли секретный рапорт о встрече своего агента с Колаковичем. Состоялась она во Вьетнаме, куда Колакович привез христианскую литературу.

Вероятно, это был так называемый вербовочный подход. Колаковича изучали на предмет возможного сотрудничества с ЦРУ. Агент отметил несомненные «козыри» Колаковича: связи с иерархами в Ватикане, серьезные контакты за «железным занавесом», а также стремление священника путешествовать по миру, — и высказал мнение, что «субъект» тайно работает на разведку Ватикана (что вполне вероятно, ведь к этой работе были подключены многие влиятельные католики, в первую очередь — иезуиты). Было обращено внимание и на то, что Колакович — автор книги «Подпольный Бог» (о ней — чуть позже).

В какой-то момент Колакович заговорил с агентом о России, интересуясь, может ли он получить рекомендательные письма к крупным промышленникам, например к Форду, чтобы обратиться к ним «за деньгами, столь необходимыми для продолжения его работы по подпитке умов и душ русских христиан».

Далее в рапорте сказано:

Субъект впервые убедился в реальности христианского подполья в России, когда он служил партизанским офицером в Красной армии (так в тексте. — А. К.) в 1944 году. В течение этого времени он оставался практикующим католическим священником и пытался тайно проводить мессы и совершать таинства. После капитуляции Германии субъект с помощью высокопоставленных офицеров Советской армии, с которыми он связал себя, восстановив их Веру и передав им Таинства своей Церкви, въехал в Россию под вымышленным именем и много путешествовал по всей стране, перемещаясь от одного христианского контакта к другому.

Во время своего пребывания в стране он обнаружил неопровержимые доказательства того, что в основном духовный характер русского народа, как католического, так и православного, благополучно пережил антирелигиозные кампании и показную религиозную терпимость со стороны государства… Он решил по возвращении на Запад посвятить себя снабжению этих людей литературой, с помощью которой они могли бы расширять и продвигать христианскую контрпропаганду.

Он искал и нашел поддержку своей деятельности у кардинала ТИССЕРАНТА из Конгрегации по делам Восточных Церквей… Как иезуит, присягнувший своему руководству, он получил поддержку и одобрение генерала ордена иезуитов.

Обращает на себя внимание то, что, во-первых, подтверждается (правда, со слов «субъекта») партизанское прошлое Колаковича, о котором пишет Вашко. А во-вторых, в документе нет ни слова о связях Колаковича с гестапо, словацкими коллаборационистами или бандеровцами. Если бы в его биографии были такие страницы, то, шантажируя ими, завербовать его было бы значительно легче. Этим методом не гнушаются все разведки мира.

Откуда тогда взялись обвинения против Колаковича, которые тиражируются по сей день, хотя и не подкреплены никакими документами? Считаю, что это продукт советской лобовой пропаганды. Информация о том, что Колакович был коллаборационистом, — фальсификация, появившаяся на свет после того, как спецслужбы восстановленной Чехословакии начали преследовать инакомыслящих, в том числе католических священников.

В ходе этих гонений были арестованы Владимир Юкл и другие близкие к Колаковичу церковные деятели. Добрались и до него самого: полгода в общей сложности провел он в камерах следственного управления в Праге и Братиславе и был освобожден, по некоторым данным, в результате ходатайства западных дипломатов. После этого Колакович покинул Чехословакию и уехал в Бельгию.

«Подпольный Бог»

Колакович рассказал о своем пребывании в партизанском отряде и своих впечатлениях о СССР в книге «God’s Underground» («Подпольный Бог»), которая вышла в 1949 году в США под псевдонимом Father George. Писалась книга в соавторстве с профессиональным литератором.

Если рассказ о военном периоде не вызывает вопросов, то путевые впечатления о пребывании в СССР кажутся скорее беллетристическими. Автор рассказывает о том, что посещал в Советском Союзе «секретные семинарии», готовящие молодых людей к священству. Он знакомился со священниками и верующими, которые нашлись даже среди армейских и милицейских офицеров.

О каком путешествии по СССР говорит автор? Реальном? Или, как мы сказали бы сегодня, виртуальном? Не исключено, что соавтор Колаковича, делавший литературную запись его рассказов, дополнительно «раскрасил» и драматизировал события.

После войны

Вацлав Вашко упоминает версию о том, что весной 1945 года Колакович все-таки побывал в СССР, в Москве и, возможно, даже встретился с членами политбюро. Называется имя Анастаса Микояна. Но о деталях этой гипотетической поездки практически ничего не известно. Есть упоминание о том, что в ноябре 1945 года священник рассказал о своем московском вояже папе римскому.

О дальнейшей судьбе Колаковича известно мало. Вашко пишет о том, что он слышал о его пребывании в США и Италии, встречах с матерью Терезой в Индии, миссионерских поездках по Вьетнаму, Китаю и Филиппинам. В Китае и на Филиппинах Колакович часто менял имена, так как его проповеди приводили к недовольству местных властей. Среди его филиппинских псевдонимов — отец Георгий, Владо, доктор Умро, Томазо Джордж, аббат Жорж, а в Китае он звался Хунага.

Интересные заметки о Колаковиче оставил словацко-российский иезуит, отец Алексей Стричек. Он вспоминал, как вскоре после войны он и известный французский католический философ и теолог Тейяр де Шарден за обеденным столом в парижском Католическом институте как-то раз выслушивали «катастрофические предсказания одного гостя»:

Это был хорват, экс-иезуит, известный под фамилией Колакович. Я познакомился с ним, живя в Загребе. Там он пользовался большим успехом среди молодой интеллигенции. Переселился в Словакию, где стал кумиром студентов-медиков, целителем и неким магом. Под большим секретом сообщал, что он все еще иезуит, но ввиду особого посланничества отец-генерал просил его скрывать свое членство в Обществе Иисуса.

Когда подали кофе, Колакович вынул из сумки карту мира. Красным цветом на ней были указаны государства, где восторжествует коммунизм. Отец Тейяр молча слушал о предсказываемых катаклизмах, как о любом историческом процессе.

Предсказание гостя подтвердилось.

Тридцать лет спустя в мою комнату входит мужчина в черном пальто, с черной шляпой: никто иной, как сам Колакович. Садится, подает мне пачку долларов на мои нужды. Из портфеля достает большой пакет распечатанных на ротаторе тетрадей с целью распространения…

Дальше следует что-то не совсем понятное. Тетради, которые Колакович принес Стричеку в конце 1970-х годов, тот смотреть не стал, а сразу передал их для ознакомления другим людям. Те потом утверждали, что они напичканы антисемитизмом. Автор книги «Автобиография рядового иезуита отца Алексей Стричека» ни подтверждает, ни отрицает этого. Но, как бы то ни было, на имя Колаковича снова была брошена тень. Возможно, Стричек это сделал по каким-то личным причинам, это чувствуется даже по интонации его рассказа.

Был ли Томислав Колакович завербован ЦРУ? Об этом нет никакой информации. Но точно известно, что его всю жизнь влекло к России. Почему? Как считает выходец из общины «Rodina» Сильво Крчмери, в основе этого влечения были христианские любовь и сострадание. Крчмери пишет о том, что Колакович «осознавал, как тяжело страдает этот народ».

Никто не знает точно, когда он умер. По одним данным — в 1981-м, по другим — в 1990 году. Разброс немалый… Где же почил этот необычный иезуит, проповедник и врач, точно неизвестно. Предположительно, в Париже. По другим данным — в Индии. Родственников да и просто близких людей у него не было, а потому не осталось и свидетельств. Вот и появляются в справочниках и энциклопедиях статьи о Ко-лаковиче с оговорками: «вероятно», «предположительно», «по разным данным»…