Церковь, пасторы и «стукачи»

14. ПЕРЕЛОМ

Прежде чем Олег уехал, он смог организовать работу по реконструкции Дома молитвы. Один брат, по имени Григорий, которому было лет 35, предложил возглавить комиссию по реконструкции и зарекомендовал себя как способный организатор. Вскоре он оставил свое место на работе и полностью посвятил себя служению в церкви, не получая за это ни копейки. Олег восхищался способностям Григория и его жертвенности. Жена Григория, Наталья, работала медсестрой в городской больнице. Их брак, казалось, был благополучным. Детей у них еще не было. Это лишало покоя многих членов церкви, поэтому Олега атаковали со всех сторон, обвиняя супругов в том, что они якобы используют противозачаточные средства. Блюстители традиций не успокоились до тех пор, пока пастор не согласился поговорить с Григорием и Натальей.

Супруги рассказали Олегу, что они очень желали иметь ребенка и даже обращались за советом к врачам, но те лишь беспомощно пожимали плечами и советовали ждать и надеяться. Молодой паре мало кто поверил, зная о том, что Наташа, работая медсестрой, имела, как считалось, свободный доступ к медикаментам. Назрела необходимость Олегу поднять вопрос в церкви о присваивании собственных слабостей другим людям. Но, к сожалению, среди «благочестивых» он не пользовался особым интересом. Мельница по перемалыванию косточек членам церкви продолжала свою работу.

Как–то на строительство церкви была привлечена техник–геодезист, по имени Люба, которая на какое–то время уволилась с работы для того, чтобы помочь в реконструкции храма. Ей, должно быть, было около тридцати. Григорий и Люба составили хорошую команду лидеров, и реконструкция Дома молитвы быстро продвигалась.

Олег вернулся с Алтая к зиме. Не успел он порадоваться успехам по реконструкции Дома молитвы, как бдительные братья ошеломили его новостью: Люба ожидает от Григория ребенка.

Новый удар едва не сразил Олега — сразу напомнило о себе больное сердце. Он обрушился на Григория прямо на рабочем месте. Случай был уникальным. Вскоре состоялось собрание членов церкви, на котором было принято решение об исключении его из церкви. Многие ставили в упрек Олегу его недальновидность и беспечность. По их мнению, он должен был предвидеть, что подобное сотрудничество могло привести к такому концу.

— Я не пророк, чтобы предвидеть подобные события, — возражал он. — В конце концов, Григорий и Наталья были, казалось, безупречной семейной парой. И все было бы в порядке, если бы некоторые из вас не докучали им своими обвинениями. Мы, как церковь, включая меня, должны покаяться в том, что не обращаем внимания на чувства своих ближних. Человеческие чувства — важная область духовной жизни, и мы обязаны подсказывать молодым, что такое супружеский долг, а не подвергать их безосновательным подозрениям. Наше любопытство, замаскированное под благочестие, может зайти настолько далеко, что мы готовы залезть в спальню к молодым. Этого достаточно, чтобы поставить под угрозу распада молодую семью!

До подробностей Олег не вдавался. Григорий был отлучен, хотя и раскаялся в содеянном и обещал наладить отношения с Наташей. Ожидать милости за нарушение супружеской верности? Церковь была к этому не готова так же, как и Наталья. Она подала заявление на развод и уехала. Вскоре Наталья снова вышла замуж. Как же загудели все вокруг, узнав, что она ждет ребенка! Григорий переехал к Любе и они также создали с ней новую семью.

Произошедшее доставило пастору много хлопот. Теперь на строительных работах явно не хватало способного организатора. Незадолго после этого ему довелось пережить еще один тревожный эпизод.

Как обычно, молодежь в конце дня пришла поработать на строительстве храма. Сименс тоже появился на стройплощадке и издалека наблюдал, как некоторые из ребят, взобравшись на подмостки второго этажа, складывали на строительных лесах кирпичи, которые им бросали снизу другие ребята. Остальные же работали прямо под лесами, которые под тяжестью сложенного груза угрожающе прогнулись. Олег хотел было предостеречь молодых людей о грозившей им опасности, но голос отказал ему. Он издали подал им знак рукой, но они, не поняв его, лишь радостно помахали в ответ. Прижав левую руку к сердцу, Олег поспешил к строительной площадке, продолжая при этом отчаянно махать им рукой, предупреждая об опасности. Наконец кто–то заметил нависшую угрозу и закричал ребятам, чтобы они немедленно уходили оттуда. Через какое–то мгновение доски под тяжестью кирпичей рухнули. Еще немного, и церкви пришлось бы оплакивать восемь погибших! Олег был потрясен. Как можно быть такими легкомысленными? Смущенные парни и девушки стояли у груды кирпичей. Руководитель молодежи первым пришел в себя, подошел к Олегу и обнял его. Все знали, что у их пастора было больное сердце. Молодежь окружила его, и все начали петь: «Благодарю Тебя я, Христос из Назарета…» Потом они преклонили колени и поблагодарили в молитве Бога за то, что Он отвел от них беду.

В эту ночь Олег плохо спал, в циклической последовательности ему снились одни и те же кошмарные сны. Он, словно наяву, видел, как огромная каменная куча с шумом обрушивалась на членов его церкви и погребла всех под собой'.

— Нет, Господи, нет! — вскрикивал он несколько раз и просыпался в холодном поту. В ту сумасшедшую ночь Галина спала не больше чем Олег, и она не удивилась, когда за завтраком он высказал ей свое решение взять строительство церкви в свои руки. Но еще не одну ночь страшный сон возвращался к нему снова и снова.

Как известно, есть люди, которые ежедневно часами просиживают, глядя в телевизор. Я не буду исследовать в этой связи ни воздействия его на здоровье человека, ни на формирование мировоззрения. Не подлежит сомнению тот факт, что диктаторские режимы использовали в своих интересах средства массовой информации для того, чтобы навязать обществу свои политические цели. У нас это явление стало более чем очевидным. Поэтому наряду с потребителями телепередач есть те, которые пренебрегают этим средством информации, называя его мирским и даже дьявольским. При этом они не отрицают полезности, например, документальных фильмов, фильмов о природе или животных, которые транслирует то же телевидение.

Миша, третий сын Олега и Галины, которому было в то время около 16 лет, обучаясь в профтехучилище на автослесаря, проявлял живой интерес не только к транспортным средствам, но также и к радио– и телеаппаратуре. Для него не было большей радости, чем поковыряться в каком–нибудь старом аппарате и отремонтировать его. Свою комнату он делил еще с двумя своими братьями, но она уже давно не была похожа на детскую. Ребята превратили ее в настоящую мастерскую.

Однажды сын Олега притащил со свалки, что на краю города, сломанный телевизор. Этот аппарат стал для него предметом его страсти к технике. Миша во что бы то ни стало захотел его отремонтировать. То, что это увлечение может перерасти в опасность для его отца, он и не подозревал. Он совсем не собирался смотреть телевизор, а просто загорелся желанием его отремонтировать. Миша копошился у ящика вместе со своими братьями до тех пор, пока не появился звук. После долгих кропотливых часов, проведенных у этого аппарата, на экране появилось изображение, потом ему удалось справиться с мерцанием на экране и, в конце концов, он добился того, что можно было переключать с одной программы на другую. Велико было ликование братьев–мастеров. В субботу после обеда они пригласили своих друзей, чтобы продемонстрировать им результаты своего мастерства.

Телевизор тогда в наших евангельских церквах считался запрещенным. За его приобретение кем–нибудь из членов церкви грозило безоговорочное исключение из общины. Так что дома у христиан не было телевизоров, а ребятам очень хотелось увидеть результаты собственного труда. Один из них, ничего не подозревая, пришел домой и за ужином поделился впечатлениями со своей бабушкой. Бабушка Полина была в ужасе. «Такая безнравственность творится в доме пастора!» — не могла успокоиться она и, дрожа от святого и благочестивого гнева, несмотря на поздний час, поспешила к дому дьякона.

— Наш пастор отошел от веры! Он превратился в язычника! — возмущалась она. Сын дьявола! Я все это время подозревала! Он должен покаяться!

Если бы все зависело только от нее, то Олег заживо был бы «сожжен на костре очищения».

— Успокойтесь, успокойтесь, — призывал ее дьякон. — Расскажите толком, что случилось?

— У него естб телевизор! — всхлипнула старушка. — Знала бы я, до чего доживу.

— Успокойтесь же, не плачьте, — у дьякона отлегло от сердца. — Идите домой. Завтра я побываю у пастора и все выясню, — пообещал он. — Спокойной вам ночи!

Бабушка Полина, обиженный блюститель порядка, побрела домой. Разве она не предупреждала церковь? Не она ли еще несколько лет тому назад получила «откровение», что Олег купается со свиньями в грязи! И вот все сбылось… Ни о каком сне она не могла и подумать. Всю ночь до утра она взывала к Богу, чтобы Он покарал сбившегося с пути пастора и спас его и чтобы Господь, наконец, открыл глаза всей церкви на этого отступника.

И дьякон, который, впрочем, очень ценил Олега, также не спал. «Неужели он и вправду соблазнился на телевизор? — думал он. — Это означает, что церковь должна освободить его от служения и отлучить от церкви. Какая же это потеря для всех верующих! А все из–за того, что на служение выбрали прогрессивного пастора…» Нужно отметить, что «прогрессивный» и «передовой» считались чуть ли не ругательными словами, так же как и «мирской», то есть бездуховный. «Вот так глубоко можно разочароваться в человеке», — думал он подавленно.

Несмотря на бессонную ночь, бабушка Полина была в состоянии еще до начала воскресного богослужения разыскать многих членов церкви и поставить их в известность об отступнике Олеге. Новость, которую начали яростно пережевывать еще до начала богослужения. Если кто–то из сторонников Олега приближался к группе сплетников, то все сразу же замолкали. Маргарита Ляшко пришла к Дому молитвы пораньше и увидела, как старая Полина, окруженная молодыми людьми, о чем–то спорила. Ей удалось услышать ее высказывания, и она не выдержала:

— Я до этого не знала, что приобретение телевизора считается смертельным грехом. Все же каждый христианин должен иметь свободу выбора: приобретать себе телевизор или нет. Кто захочет поддаться влиянию мирского духа, тот сможет сделать это и без телевизора!

— Да вы…, — вскипела Полина, — вы сами находитесь в заблуждении так же, как и Олег!

Маргарита пожала плечами и направилась в Дом молитвы, где начиналось служение.

Когда Олег начал собрание, у него появилось какое–то неприятное чувство. Пастор и не догадывался, что стало причиной этого щемящего напряжения. Он прочитал вступительный стих и помолился. Во время пения хора кто–то всунул ему в руку записку. «Снова беда: ходят слухи, что у тебя есть телевизор. Маргарита». Олег прочел и протянул записку дьякону.

— Я знаю об этом, — шепнул тот. — Это правда?

Хор закончил петь, и Олег подошел к кафедре.

— Я хорошо помню, как в конце 50‑х годов из нашей церкви были исключены те, кто приобрел себе радио. Радио — неплохой передатчик информации, не так ли? Но к этому убеждению мы пришли лишь в 60‑х годах. Когда это понимание достаточно распространилось, то наличие в доме радио уже перестало быть причиной отлучения от церкви… Неужели нужно ожидать завтрашнего дня, когда телевидение также будет реабилитировано? На западе существуют христианские телепередачи, и это может произойти и у нас, если Бог подарит нам такую возможность. И что же тогда? Меня только что уведомили, что кто–то видел в моем доме телевизор.

В зале воцарилась дрожащая тишина. Олег выпил стакан воды и продолжил:

— Да, это правда. Наш Миша принес домой сломанный телевизор и долгое время возился с ним, пока тот, в конце концов, не заработал. Вчера вечером приходил к нам учитель нашего механика из профтехучилища, чтобы взять у меня книгу. Ему, конечно же, Миша продемонстрировал работу телевизора и объяснил, каким образом он достиг желаемого результата. Учитель с радостью забрал телевизор в училище, чтобы продемонстрировать Мишиным соученикам. Он очень рад тому, что у него учатся такие одаренные ребята… Впрочем, он сегодня среди нас, и мы сердечно приветствуем его!

Будто свежий ветерок пронесся над головами собравшихся. Сразу как–то стало легче дышать, воцарилась уютная атмосфера, и Олег продолжил богослужение. Бабушка Полина покинула собрание-После проповеди и призыва к покаянию Мишин учитель решил обратиться к Богу. Он публично покаялся, ведь до того жизнь его была безбожной, и это имело свои последствия, но теперь он решил следовать за Господом.

После собрания все приветствовали учителя, тем более, что его обращение было связано с телевизором, а кроме того, он посодействовал тому, что пастор был «реабилитирован».

Один молодой человек подошел после служения к учителю:

— Теперь, я надеюсь, после покаяния вы ни в коем случае не выставите телевизор в классе!

— Почему же? — удивился учитель.

— Телевизор — это грех, — последовал ответ.

— Разве об этом написано в Библии?

— Нет, — ответил он, — но все, что может иметь над нами власть, есть грех.

— Откуда вы знаете, что телевизор завладел мной?

— Люди, у которых появляется этот аппарат, уже не в силах от него избавиться!

— Есть и такие, — согласился учитель. — Но можно ли из частного делать широкие обобщения? Если у нас есть алкоголики и наркоманы, то это не значит, что все люди за пределами вашей церкви такие же! Впрочем, судя по вашим зубам, вы едите слишком много сладкого…

Учитель попрощался и ушел. Олег мог догадаться, о чем разговаривал юноша с новообращенным.

— Так нельзя завоевать весь мир, — скажет он ему позже. Преданность Богу содержит в себе отказ от всякого рода эгоизма. Не эгоисты ли мы, называясь благочестивыми, если сами себе создаем такие правила поведения и так фанатично их исполняем? Не так ли в свое время поступали с Иисусом фарисеи?

Сразу же после своего восемнадцатилетия Лена, старшая дочь Олега, пожелала принять водное крещение. Этой временной границы придерживались по требованию государства. В баптистских церквах тот, кто желает вступить в завет с Господом, должен засвидетельствовать о своем покаянии и потом желающих креститься тщательно готовят. На членском собрании происходит прием в члены церкви новообращенных. Дочь проповедника не являлась исключением. На этот раз один из дьяконов взял на себя проведение собрания. Олег сел в первый ряд и внимательно слушал. Потом настал момент, когда его дочери стали задавать вопросы по Библии и этике. Олег волновался, но Лена на все вопросы отвечала разумно и четко. Наконец ее и всех остальных покаявшихся и их родителей попросили выйти из комнаты, чтобы церковь объективно могла принять решение об их допуске к водному крещению.

Лене и ее родителям пришлось долго ожидать результата, а когда их снова попросили в зал, то там царило растерянное молчание. Дьякон смущенно сообщил им, что большинством голосов церковь постановила не допустить Лену к водному крещению. Девушка в слезах выбежала из помещения.

— Я не знаю, что привело церковь к такому решению, но я принимаю его, — сказал Олег. — Могу ли я как отец узнать причины такого решения?

Дьякон подавленно молчал.

Позже распространились слухи о том, что некоторые молодые люди из церкви заметили, как Лена сидела перед телевизором в доме своей тети, у которой она время от времени присматривала за детьми. Наверняка, она не раз включала его. Лишь после того, как на одном из собраний Лена совершила слезное покаяние за этот свой проступок, ее допустили к крещению.

В девочке что–то изменилось. Раньше она охотно пела в хоре или соло под гитару. А теперь она умолкла, черты лица выражали печаль, и она все худела и худела. Обеспокоенная Галина повела ее к врачу, являвшемуся членом церкви, который порекомендовал Лене лечь на более тщательное обследование в больницу.

Олег устал. Все потрясения последних месяцев, которые ему пришлось пережить, будучи пастором на содержании церкви, вымотали его полностью. А так как ему стали приходить мысли вообще оставить служение, то это означало, что дальше так продолжаться не могло. Оба случая, касающиеся телевизора, более чем ясно показали, что «плевелы», или «благочестивые» всезнайки, и поверхностное равнодушие хотят взять в церкви верх. Так его отблагодарили за его самопожертвование! Кто хоть раз выразил ему свое признание, кто подбодрил его? Ему постоянно приходилось оказывать сопротивление необоснованным обвинениям членов церкви. Олег стал жалеть самого себя, и этот процесс усилился, когда обследования Лены показали, что у нее сахарный диабет. Отец не сомневался в том, что причиной тому явились безосновательные обвинения в церкви, психическое давление, волнение по поводу крещения.

Как библейский пророк Илия в пустыне под кустом терновника просил смерти у Господа как избавления, так и Олег видел в мольбе единственное спасение. Стоя на коленях, он изливал перед Богом все свое горе:

— Господи! Неужели я не могу жить так же, как и другие христиане? Почему я все эти годы должен терпеть лишения и глупые подозрения, в то время как другие могут жить пристойно и без забот? Господь, я тоже хочу спокойной жизни! Я уже выбился из сил! Я не смогу больше вынести клеветы! Я неплохой специалист, Боже! Пусть я лучше буду валить деревья, строить дома, ремонтировать квартиры или что–то еще, только бы не пасти это стадо! Я больше не могу, я больше не хочу!

Внезапно он услышал громкий голос:

— Так брось все! Кто тебя заставляет? Твой Бог? Он слышит лишь тех, кто против тебя! Ты же видишь, что Он тебя оставил!

Олег открыл глаза. В комнате он был один. Весь дрожа, он оглянулся. Ничего подозрительного. Олег снова преклонил колени.

— О, мой Господь! Это была не галлюцинация, это был сатана, только он так говорит! Прости твоего отчаявшегося служителя! Я хочу служить тебе везде, куда бы Ты меня ни послал!

Я не раз замечал, что люди, которые занимаются пасторской деятельностью, имеют в себе мазохистские черты, то есть переживают душевное и телесное истязание. На них клевещут, а они говорят о других только хорошее. Им выдвигают различные обвинения и ставят перед ними нечеловеческие требования, а они благословляют. Как белка в колесе крутятся они, выбиваясь из последних сил, но они рады возложенной на них задаче. Апостол Павел в своем Втором послании к коринфянам говорит, что от иудейских властей в общей сложности он получил тридцать девять ударов, а от римских — «лишь» три. Однажды его даже побили камнями, но он все равно остался в живых. А как часто его пытались предать псевдобратья! Его жизнь была соткана из сплошных тягот и мучений, он страдал от голода и жажды и от бесчисленных бессонных ночей. День за днем к нему приходили ищущие совета и нуждающиеся в душепопечении. А как же отвечал Павел на все брошенные вызовы? Он «хвалился» своими страданиями и благодарил за них Бога!

Как же нормальному, здравомыслящему человеку не подумать о нас, служителях, которые выполняют свои обязанности в таких условиях, что порой даже подводит самочувствие? И Олег тоже утратил бы свое здоровье, если бы у него не было такого Бога. Как только он снова перед ним смирился, к нему вернулись мир и покой.

Через некоторое время Олегу Сименсу представилась возможность устроиться слесарем в психиатрическую больницу. Медперсонал называл его в шутку «инструктором по трудовой терапии». Олег устроился сюда, оставаясь по совместительству служителем. В больнице у него была небольшая мастерская, которую он называл своим убежищем. В полной тишине он мог здесь обдумать дальнейшие шаги по созиданию церкви и помолиться.

После окончания работы в установленные дни Олег приходил в Дом молитвы, где он проводил с членами церкви душепопечительские беседы. В этот раз его ожидала пожилая сестра, Анна Захаровна, рассказавшая сквозь слезы о своей беде. Ей было уже около восьмидесяти, и она привыкла сидеть в собрании на одном и том же месте. А в последний раз немного задержалась, и на ее месте оказалась другая сестра. Когда же она попросила подвинуться немного дальше и освободить ее место, то та ответила, что места здесь распределяются не по входным билетам и что каждый сидит там, где он хочет. Анна Захаровна повторила свою просьбу, но она была проигнорирована. Так пожилой сестре пришлось подыскать себе другое место, и она не слышала уже ни проповеди, ни свидетельств.

Олег не увидел в поведении этой женщины ничего предосудительного, а лишь подумал, как он может ей помочь. Он положил ей руку на плечо и сказал:

— Дорогая сестра, на небесах никто не сможет занять нашего места, которое Бог предусмотрел нам. Но мы должны обращать наши взоры на грядущего Иисуса Христа, всем сердцем ожидать Его и не пропустить Его прихода. На небе каждый займет свое место, не правда ли?

Пожилая женщина засияла, как утренняя звезда:

— Спасибо, брат! Теперь я знаю, что делать! И прости меня, что я поверила слухам по поводу телевизора.

— Все в порядке, — нежно ответил пастор и провел ее до двери. — Я буду молиться о том, чтобы вы устремили свой взор на свое будущее место в Царствии Божьем, а не в Доме молитвы, — сказал он на прощанье.

— Я тоже, брат, буду об этом молиться, — заверила его женщина.

Олег задумался. Неужели заботы Анны Захаровны были менее важными, чем его собственные? Не относился ли совет, который был дан ему от Бога для этой женщины, к нему самому, к пастору?

Вернувшись домой, Олег услышал тихое пение под гитару и узнал голос Леночки. Она пела:

Взволнованно Олег обнял свою дочь. Вот и для нее, как для Анны Захаровны, Господь приготовил дорогу, которая ведет к единой цели.