Церковь, пасторы и «стукачи»

3. ОБЩИНА СТАНОВИТСЯ САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ

Разделение произошло при помощи брата Геллера, и об этом знали также братья и сестры из зарегистрированной общины. Наши служения проводились вначале в доме Тихона, в котором были две большие комнаты, одна — малая и кухня. Для богослужения освобождались большие комнаты. Старшие дети охотно помогали выносить в сарай свои кровати, а оттуда в дом — простые деревянные скамейки. Стол для проповедующих стоял прямо в дверях спальни.

Во время богослужения четверо старших сыновей Тихона и пятеро дочек устраивались на заборе, словно стайка воробьев, и наблюдали за улицей.

Они, на удивление, были хорошо осведомлены о тех, кто жил поблизости и мог бы вызвать милицию. Если приближался кто–то подозрительный, ребятишки тут же сообщали отцу.

На богослужение пришло около ста человек. Примерно столько же осталось в зарегистрированной общине. Нас они называли просто — раскольники. Лидеры зарегистрированной общины настраивали против нас уполномоченного по делам религии, а также подали на нас жалобу в прокуратуру. Нет! Нет! Они не были предателями, предателями, по их мнению, как раз были мы. А их «искренней» пасторской задачей было образумить нас и привести к покаянию. Покаяться мы должны были в том, что сейчас, как и прежде, отказывались выполнять указания Всесоюзного Совета. А при выборе методов советский христианин не церемонится. Он четко придерживается указания апостола Павла, которое он дал в Первом послании к коринфянам (1 Кор. 5:11), где сказано: «…не сообщаться с тем, кто, называясь братом, остается блудником, или лихоимцем, или идолослужителем, или злоречивым, или пьяницей, или грабителем; с таким даже и не есть вместе». Его просто нужно избегать. К тому же в Послании к римлянам (Рим. 13:2) говорится о покорности высшим властям. Это место Писания совершенно четко гласило не в нашу пользу, и для руководства зарегистрированной общины это было вне всякого сомнения. Поэтому они поступали так, как подсказывала им совесть.

Наша же совесть подсказывала нам, в соответствии с Библией, о необходимости «подчиняться более Господу, нежели человекам». В руководстве Всесоюзного Совета мы, без сомнения, видели марионеток Коммунистической партии. Быть верными Господу, чего бы это ни стоило, считалось для нас главным. Причем, как они, так и мы делали выводы, не имея полной информации, которая необходима для установления истины.

Мы не могли предвидеть всех последствий. Одним из результатов разделения стало то, что очень немногие семьи сохранили мир. Часто случалось так, что некоторые члены одной семьи ходили к нам, а остальные — к зарегистрированным. Такие христиане не могли никого пригласить к себе на спевку хора, молодежные собрания или в Воскресную школу, даже если им позволяло помещение. Вскоре у нас появились другие проблемы.

Одной из них было то, что у нас не было другого рукоположенного пастора, кроме брата Геллера, но он не мог решить душепопечительских задач. В нашем собрании проповедовали также и молодые христиане, а они были слабо подготовлены. И дело вовсе не в том, что у них не было времени на подготовку. Ведь у нас считалось, что наличие записей или, вообще, аккуратно написанной проповеди означает, что такой коммен–тарий не исходит от Духа Святого. Насколько такая импровизированная проповедь освящалась присутствием Духа, я не хотел бы здесь обсуждать.

Положение стало совершенно плохим, когда молодой немец и русская девушка из нашей церкви решили пожениться. Разумеется, что только рукоположенный брат мог бы осуществить такое мероприятие, иначе молодая пара не могла быть уверенной, что во время заключения их брака присутствовал Святой Дух. Таким образом, обрученные жених и невеста обратились к Геллеру с просьбой обвенчать их. Еще раз дала о себе знать старая рана, так как Геллер созвал общее собрание, на котором все должны были высказаться в отношении молодой пары. Сам он не скрывал своего убеждения: бракосочетание немца и русской — это нарушение заповеди Божьей, потому что Ездра завещал евреям отпустить их многочисленных жен, так как расовое слияние было неугодно Господу…

Но ведь нарушение Божьей заповеди было не столько в том, что евреи против воли Господа женились на иноплеменницах, сколько в том, что они занимались идолопоклонничеством, к которому подбивали их жены.

— Но сейчас, когда мы со Христом, — возразили молодые христиане, — нет различий между народами и между мужчиной и женщиной!

На что Геллер ответил:

— Достаточно того, что молодежь уже не в состоянии увидеть разницы между мужчиной и женщиной!

Но в этом он ошибался. Именно поэтому молодые и стремились пожениться, но для бракосочетания брата–немца с его русской невестой Геллер не мог дать благословения! В подтверждение своей «межнациональной политики» он выкопал еще ряд стихов из Библии.

Немецкие братья из нашей церкви едва ли могли избежать его влияния. С другой стороны, русские сильно натерпелись во время Второй мировой войны от немцев и теперь сгоняли свой гнев на потомках тех немецких поселенцев, которые соседствовали с ними уже на протяжении сотен лет. В этом смысле обе нации стали жертвами войны. Все же мы надеялись, что в среде христиан найдется такое решение проблемы, которое станет приемлемым для всех. Олег сам носил русское имя, но был немцем, а его тесть вернулся с войны инвалидом.

Спор по поводу женитьбы русской и немца грозил принять непредвиденные масштабы. Геллер настаивал на своей трактовке Книги Ездры, не учитывая реалий сегодняшнего дня. Его толкованию возражали, главным образом, молодые люди. Этот спор мог снова расколоть церковь и уже без помощи письменных указаний Всесоюзного Совета.

Оглядываясь назад, я должен признаться, что мы бы сразу уехали, если бы раньше узнали о причинах такого самовластного поведения Геллера. Сейчас я понимаю, что он с раннего детства и всю свою жизнь страдал, чувствуя себя ущемленным, и теперь постоянно стремился к самоутверждению. Его властное положение в церкви позволяло ему управлять членами общины, и это доставляло ему удовольствие. Он чувствовал себя сильным и значимым, если мог навязать другим свою волю. При этом он оставался дорогим братом и желал своей пастве только хорошего. Я не стал бы обвинять его в том, что он цинично и с полным осознанием своих целей работал на врага.

Нет, он, как «Божий сторожевой пес», перед началом каждого богослужения оценивающе осматривал ряды сидящих, не осмелилось ли какое–нибудь женское существо оставить голову непокрытой. По возможности, Геллер в проповеди часто заявлял, что Христос во время Своего Второго пришествия не восхитит ни одной женщины с непокрытой головой. Дошла очередь и до мужчин: тщательно контролировалось, исчезли ли из верхних карманов их пиджаков авторучки — олицетворение мирских пристрастий. Горе тому, кто хоть на одну йоту отклонялся от его распоряжения! Однажды я попытался объяснить ему точку зрения Тацита, утверждавшего, что Иисус, как Назорей, носил бороду и длинные волосы. Лучше бы я молчал! Он набросился на меня с негодованием:

— Какому–то язычнику ты веришь больше, чем Библии?! Я всегда подозревал в тебе вольнодумца!

Я пытался унять его тем, что выслушивал его мнение, хотя мне и не хотелось этого. Однажды я не выдержал, и ему пришлось выслушать мои возражения по поводу головного убора для женщин. Я пытался объяснить, что у греков, например, женский головной убор также считался атрибутом замужних женщин, которые посредством его отличались от женщин легкого поведения или наложниц. Сегодня же замужняя женщина отличается от блудниц не наличием головного убора, а, к примеру, обручальным кольцом. И снова мои слова вызвали возмущение брата Геллера. Его темные глаза скользнули по мне уничтожающим взглядом.

— Еретик! — воскликнул он.

Сознаюсь, что пример с обручальным кольцом был провокационным. У нас, благочестивых, всякое украшение считалось предосудительным, даже обручальные кольца. Впоследствии мне было очень жаль, что я так рассердил старика.

Тогда я лично еще не был членом церкви и ничего не знал о попытках некоторых пасторов подчинить себе членов своей церкви, а не Христу. Теперь я представляю, как Геллер, преследуя самые благонамеренные цели и сам того не подозревая, попал в подобную ситуацию. Он предавался совершенно иной теории в отличие от теории о расовом разделении, о которой говорится в книге Ездры, Геллер стремился удержать свою паству в зависимости. Со всей серьезностью он предостерегал сестер из молодежной группы:

— Если вы не будете пристойно одеваться, то станете жертвами злых духов, которые могут повергнуть вас и завладеть вами.

При этом он ссылался на шестую главу Книги Бытие.

Однажды я застал свою дочь перед зеркалом, когда она что–то нашептывала. Я прислушался. «О Господи, пусть мои волосы растут до пяток, чтобы ни один злой дух не смог меня обесчестить!» — твердила она. Потрясенный, я молился с ней и попытался показать, что ни Иисус, ни апостолы не имели ничего общего с этим ложным, подлым небиблейским запугиванием, которое применяет Геллер по отношению к молодежи. У Иисуса и Его учеников было лишь одно стремление: завоевать людей для живого Бога. А поклонение в духе и истине, о котором говорит Господь, зависит от внутренней позиции самого человека. Иисус Христос хочет, чтобы мы взращивали в себе плод Святого Духа: любовь, радость, мир и так далее. И уже на основе этих качеств рождаются межчеловеческие отношения. Понимаешь, Ирина? Моя четырнадцатилетняя дочь обвила меня вокруг шеи своими руками и зарыдала: — Папа, я так боялась!

О, Боже! Неужели все усилия инициативной группы за чистоту церковной жизни должны по чьей–то милости зайти в такой тупик? Неужели я должен был оставить мою семью на попирание Геллеру с его крайними взглядами, к тому же, еще подвергаясь риску попасть в тюрьму за неповиновение распоряжениям Всесоюзного Совета ЕХБ? Здесь мое сострадание старому Геллеру достигло своей крайней точки, здесь начиналась ответственность за тех, за кого я был в ответе.

Да, у нас с Геллером, то есть у прогрессивного большинства молодого поколения церкви, были расхождения во мнениях. Слово «прогрессивный» мы понимали иначе, чем оно применялось у нас в политике по отношению к партии. Мы стремились приближаться к Божьей цели, завоевывая людей для Христа и помогая им осознать радость жизни под Его господством. Геллер хотел властвовать, как и всякий пастор, настроенный фарисействовать. Он привлекал людей не к Иисусу Христу, а к себе, навязывая при этом свои уставы. Мы были убеждены (это убеждение я сохранил и до сих пор), что христианские церкви, которые устанавливают свои религиозные правила, в сущности, отдаляются от Господа.

В этом брат Геллер совершенно не хотел согласиться с нами. Уже в ранней церкви возникали трудности, когда молодым христианам разрешалось учить. Так мы, молодые, попросили Антона Миллера поговорить с Геллером, чтобы избежать очередного раскола церкви. Миллер был спокойным, терпеливым человеком, и, помимо своей мудрости, имел также неплохое образование. Лишь позже мы узнали, что он еще до революции закончил Одесскую библейскую школу, не имея особых надежд на служение. Когда Миллер в церкви о чем–нибудь говорил, то делал это очень убедительно и с большой любовью. Для него главным было то, чтобы каждый радовался свободе в Иисусе Христе и жил, как человек, полностью примирившийся с Богом.

Много часов провел он в беседе с Геллером по теологическим вопросам. Результат их беседы был подведен краткой геллеровской фразой: «Миллер — еретик!» На что тот ответил: «К сожалению, мы не пришли к общему мнению».

Родионов, третий пожилой брат, который посещал нашу общину, перед разделением с регистрированной общиной уехал в одну из южных республик Советского Союза, чтобы проведать своих детей. Когда он вернулся и узнал о разногласиях в нашей церкви, о введенных показных правилах, о запрете на женитьбу русской и немца, то, поразмыслив, высказал свою точку зрения:

— Дорогие мои братья, что среди вас происходит? Просто ужасно, как искусно дьявол уводит вас от главной цели, то есть от распространения Благой Вести. Я только что подумал, что ведь распоряжение Всесоюзного Совета — это лишь начало многих болезней в нашей церкви. Можно было предвидеть, что из этого последуют бесконечные упреки и обвинения. Нет, я в этом не участвую. Споры и разделения не решат проблем. Извне община или церковь не может обновиться. Лютер хотел реформировать церковь изнутри, а его отлучение привело к разрыву и обновлению, то есть к реформации непроизвольно возникших раскольников, а не к обновлению всей католической церкви. Результатом так называемой реформации стали бесчисленные расколы. Из благах ли намерений вы отделились от Всесоюзного Совета ЕХБ или вас к этому кто–то принудил, последствия одни — подозрительность и враждебность, которые ведут к обособленности и комплексу «страдальца». Будьте внимательны! Нет, я не могу участвовать с вами в этом. Дай вам, Бог, милости узреть Его Великое Поручение.

Через некоторое время он уехал. Дети Родионова уговорили его переехать к ним.

К этому времени старый Миллер сильно захворал. Геллер же обиделся на весь белый свет. Таким образом, мы потеряли трех уважаемых людей, которые были выходцами еще той, старой баптистской школы. Неужели наша «реформация» оказалась напрасной? Вся церковь, в количестве свыше ста членов, предавшись посту и молитве, стала искать Божьего ответа, и мы получили его. Молодую пару повенчал один пастор из Алтайского края, а на пасторское служение были избраны несколько братьев из церкви.