Чайная госпожи Тельмы

Глава 17: Как ведьма счастливой была

Я проснулась с ощущением полнейшего счастья еще до того, как Робиан пришел меня будить. Хотелось танцевать или даже петь в полный голос. Энергия буквально била из меня ключом, и виной тому являлся совсем не сегодняшний праздник.

— Что ты делаешь, ведьма безголовая?! Положи меня обратно на одеялко! Я спать хочу-у-у! — возмущался сонный Дифенс, пока я безжалостно расцеловывала его усатую морду.

Кружилась по спальне вместе с ним, вспоминая мотив той самой вчерашней мелодии, под которую мы с Робианом так замечательно танцевали.

Волшебно. Невозможно. Невероятно.

— И даже завтракать с нами не будешь? — лукаво осведомилась я, опустив рыжего в кресло.

Сама открыла шкаф, чтобы выбрать какое-нибудь подходящее случаю нарядное платье. Благодаря леди Праксвел я могла похвастаться хорошим гардеробом. В таких нарядах и на праздник не стыдно пойти!

— А чем это ты меня почивать собираешься? А? Неужто после вчерашнего совесть проснулась?

— Абсолютно не проснулась! — приложила я к себе платье цвета мяты и покрутилась с ним перед напольным зеркалом. — Дифенс, я такая счастливая!

— Безголовая! — ворчливо настаивал на своем фамильяр. — Нам инквизитора выгнать из города следовало, а ты? В дом к нам его поселила, шуры-муры крутишь! Ну захотела инициацию пройти, так взяла бы любого! Но нет! Нам черного инквизитора подавай! Чтобы с огоньком все прошло и сразу на костер!

— Дурак ты, — улыбнулась я, слегка потрепав его. Сдвинув в сторону, села рядом, примеряя новые сапожки. — Я про инициацию даже не думала. Я влюбилась, наверное, понимаешь? Первый раз в жизни!

— Ты мне в двенадцать лет то же самое говорила! — забухтел котейка.

— И ты мне теперь это до старости вспоминать будешь, да? А я тебе говорю: он тот самый, понимаешь? Как мама с папой, как бабушка с дедушкой.

— Ох, и за что же мне это?! Еще одна на мою голову регламент ведьмовской не чтит! Понапридумывали себе «одних-единственных»! — простонал рыжий, картинно закатив очи к потолку. — Пойду хоть поем перед смертью нормально. Так что там у нас на завтрак-то?

Когда Робиан постучал в дверь, я уже оделась и полностью собралась. Даже волосы уложила в красивый объемный пучок. И плащ захватила другой — в тон платью. Расшитый золотыми нитками, он достался мне почти за бесценок благодаря все той же леди Праксвел. Сдружившись с хозяйкой швейной мастерской, она рассказывала ей о столичной моде и развлекала себя тем, что рисовала для швей эскизы.

— Доброе утро, Тельма, — встретил маг меня в коридоре, стоило мне выйти.

— Доброе утро, Робиан, — поприветствовала я полностью облаченного в черное инквизитора.

Взгляд его, казалось, пробежался по мне от самого подола платья до макушки. Мне очень хотелось понравиться ему, но одаривать меня комплиментами мужчина не стал. Вместо этого слегка склонился, отчего я замерла на миг, а затем осторожно поцеловал прямо в губы.

Этот поцелуй оказался совсем не таким, как те — вчерашние. Лишь отголосок, намек на нежность, сладострастная тень, но сердце все равно забилось так же быстро, так же неистово, наслаждаясь этим мгновением, впитывая его в себя.

Сдержанность — вот чего нам не хватало вчера. Мы целовались настолько долго, что наш ужин целиком и полностью остыл. Мы просто потеряли счет времени, растворившись в каждом жадном касании, в каждой ласке, теплом дыхании, которое делили на двоих.

Так, как целовалась вчера, я не целовалась никогда в жизни.

Остановила нас, как ни странно, совесть. Совесть не моя, а господина инквизитора. Услышав, как возмущенно забурчал мой желудок, требующий законной добычи в виде ужина, он настойчиво усадил смущающуюся меня за стол, придвинул свое кресло ближе к моему, переставил приборы и…

Решил подогреть наш ужин.

Собственно, от бушующего яркого пламени, что охватило блюда, полопались даже белоснежные тарелки. Скатерть тоже занялась огнем, а кое-кто от паники еще и бутылку с вином перевернул, пытаясь потушить незапланированный пожар.

Вообще, это была я. Но Робиан уверял официанта, а затем и управляющего, что это все он. Совсем все. И ущерб возместит, и чаевые оставит. Тем более что пламя тоже потушил он сам, быстро взяв его под контроль, а значит, пострадали только стол и его содержимое.

И вот содержимое надо бы сменить, да. Да, на все те же блюда, пожалуйста, будьте добры. А мы? Нет-нет, нам совсем не скучно. И кабинет нам другой не нужен. Мы найдем чем заняться, правда.

Ну мы и нашли, стоило управляющему и официанту выйти. Снова целовались, хотя у меня уже губы болели. Нет, поначалу мы, конечно, любовались красивыми видами. Я стояла у панорамного окна, укутанная в плед, пока кабинет проветривался. Но как-то так получилось, что в объятиях Робиана оказалось гораздо теплее. И уютнее в тысячу раз. И вообще…

Когда официант привез нам наш заказ во второй раз, вежливого стука в дверь, раздававшегося трижды, не услышал никто из нас. Так мы и попались на горячем. А потом очень смущались — я и официант. И долго извинялись — Робиан и официант. И снова долго целовались — я и черный инквизитор.

Официант к этому времени уже благоразумно ретировался.

Но поужинать тоже успели. И моя рыба, и мясо, заказанное огневиком, — все оказалось превосходным, включая нежнейший, с тонкой кислинкой десерт. Только крем случайно остался у меня на губах — так Робиан сказал, когда вновь накрыл мой рот своим.

А затем мы очень долго шли от ресторации до моей чайной. Отчего-то дорога вчерашним вечером показалась мне безмерно короткой. Мы целовались у каждого фонарного столба. Больше стояли, чем шли, разговаривая то о моем, то о его детстве. Я узнала очень многое об огненном маге, и жалость к маленькому мальчику, потерявшему родителей, быстро сменилась уважением.

Но он не жаловался, совсем нет. Наоборот, рассказывал о себе с юмором, вспоминал каверзные ситуации и даже признался, что однажды стащил у главы Святой инквизиции целый мешок конфет из кабинета, честно разделив его со своими друзьями. По фантикам их и нашли, надрав уши каждому, кто не удосужился уничтожить огнем компромат.

Странное, конечно, воспитание, но что поделать? У каждого из нас оно свое. Мы были разными — как небо и земля, как огонь и вода, но это не мешало нам разговаривать обо всем на свете. Правда, мы как-то совсем расслабились, позабыли, что у наших поцелуев в такое позднее время могут иметься свидетели.

Не иначе как вино всему виной!

— Бесстыдник! — услышала я неприкрытое осуждение в голосе госпожи Тардам.

Осознав, что нас заметила соседка, я первым делом хотела ринуться за фонарный столб, чтобы спрятаться, но как-то слишком быстро поняла, что мою фигуру он не скроет от слова совсем.

Зато широкая спина Робиана сделала это отменно.

— И вам доброй ночи, госпожа Тардам. — Инквизитор несмотря ни на что оставался приветливым.

По-моему, его эта ситуация даже веселила!

— Ой, госпожа Тельма, это вы там, что ли? — поинтересовалась любезная, пытаясь меня разглядеть.

Пришлось выходить под свет, потому что прятаться уже оказалось бессмысленно. Правда, щеки горели не хуже фонарного столба.

— Госпожа Тельма, простите, не признала. Я к вам завтра с утреца за отваром приду. Постояльцы у меня сегодня новые заселились. Симпатичные!

— Хорошо, госпожа Тардам. Заходите, — вымолвила я кое-как, от всей души желая провалиться сквозь землю.

— Ой, да не стесняйтесь вы, госпожа Тельма. Дело-то молодое, — хитро улыбнулась соседка. — Только на свадебку пригласить не забудьте! У господина инквизитора, должно быть, много друзей да сослуживцев имеется.

— Обязательно, госпожа Тардам, — согласился Робиан, обещая нашу вымышленную свадьбу уже второму человеку.

Но мне ли спорить? Я предпочла снова спрятаться у него за спиной. Ну потому что и эта туда же! Сговорились они, что ли, сегодня со свадьбой этой?! Ведьмам вообще мужья по регламенту не положены! Это вот мама моя да бабушка отличились.

— У нас еще ступеньки впереди, — повернулся огневик ко мне лицом, лукаво сверкнув очами.

— И главный зал чайной, — произнесла я тихо, как бы между прочим.

— И лестница на второй этаж, — нашелся Робиан и снова меня поцеловал.

Плащи мы снимали исключительно на ощупь, как и передвигались по залу, снося стулья на своем пути. И по лестнице поднимались, тоже не глядя. Чуть мимо моей комнаты не прошли, но я вовремя сориентировалась, осознав, что как-то уж слишком долго мы идем. Собственно, у двери мы и застряли до тех самых пор, пока Дифенс не стал орать дурниной да к инквизитору на руки по штанине забираться.

— По-моему, он тебя ко мне ревнует, — усмехнулся Робиан, наглаживая наглого насупленного котяру.

— А по-моему, наоборот. Он же у тебя на руках сидит, — улыбнулась я, открывая дверь собственной спальни. — Доброй ночи?

— Доброй ночи, Тельма.

— Хороших снов, — оперлась я плечом о дверной косяк.

— И тебе хороших.

— Значит, до утра? — проследила я за тем, как Дифенс горделиво заходит в спальню.

— До утра, — перекатился инквизитор ближе, опершись на косяк с другой стороны. — Завтра же праздник.

— Праздник, — согласилась я, выдыхая одно-единственное слово ему в губы.

В общем, дверь закрыть у меня никак не получалось. Совсем. А потому это сделал Дифенс, подцепив створку снизу лапой, что стало полной неожиданностью для нас с Робианом. Он чудом успел увернуться!

Наконец отлипнув от двери, я взглянула на рыжего блюстителя моей девичьей чести. Он взирал на меня с изрядной долей осуждения на хмурой морде.

— Не смотри на меня так. Я сама все знаю, — счастливо рухнула я на кровать прямо в платье.

Потом, конечно, и ко сну приготовилась, и спать улеглась, а теперь вот снова погружалась в состояние необъятного счастья, ощутив лишь один крохотный поцелуй.

Который снова прервал Дифенс, запрыгнувший к инквизитору на руки.

— Идем завтракать, Тельма? — отчего-то хрипло произнес Робиан.

Но он хотя бы говорил! Лично я смогла только кивнуть.

Завтрак у нас сегодня получился самым простым, но очень питательным. Мы вместе мастерили бутерброды, дегустируя их прямо на ходу. Причем один наглый тип, не считая Дифенса, бессовестно откусил от моего бутерброда и заявил, что мои вкуснее, поэтому он по праву инквизитора накладывает на них арест. При этом фамильяр сидел за столом вместе с нами, затащив свою тушку на подушки, подложенные на стул, и жевал свою порцию с таким видом, будто я ему кислых лимонов нарезала.

Однако мрачный вид Дифенса сегодня никак не мог испортить мне настроение. Времени и так не хватало. Когда Бьянка прибежала в чайную, мы с Робианом уже перетаскали в главный зал все корзины и подносы со стаканами.

— Через два часа закрываюсь, госпожа Тельма? — уточнила девушка, все с той же подозрительностью поглядывая на инквизитора.

В ее рукахнашелся новенький детективный роман, а значит, перед работой она забегала в библиотеку к Эникену.

— Через два, — подтвердила я. — Мы тебя на площади ждать будем. Только сейчас перетаскаем все.

— Перетаскаем? — Темная бровь огневика поползла вверх. — Я думал, вы в чайной встречать праздник будете. А так есть способ куда проще. Доверишься мне?

— Доверюсь, — ответила я, заинтригованная до глубины души.

И не зря. Посмотреть оказалось на что. Попросив меня придержать дверь, Робиан разом поднял все корзины и подносы в воздух и выстроил их вереницей, чтобы переместить за пределы чайной. Я чуть без плаща за ним не побежала, но вовремя спохватилась, забрав и свой, и его, и стеклянные круглые вазы вместе с плакатом.

— Не холодно? — спросила, а сама во все глаза следила за плывущими по воздуху корзинами и подносами.

Да что там я? Добрая половина города восхищенно наблюдала за ними. И за господином черным инквизитором, естественно.

Так и хотелось его от всех собой загородить. И одеть, чему Робиан активно сопротивлялся, утверждая, что магам огня не бывает холодно. Слава Гекате, идти предстояло совсем недалеко.

Для моей чайной на площади рядом с мэрией выделили сразу три стола, спрятанные под праздничными белыми скатертями. На одном мы разместили подносы со стаканами под горячий отвар, на другом — стаканчики с пирожными и деревянными палочками, а на третьем остальные сладости в корзинах. Последним штрихом стали стеклянные круглые вазы, которые я несла сама и теперь расставила по одной на каждый стол.

— А для чего эти вазы? — полюбопытствовал Робиан, натягивая меховой плащ.

— Как для чего? — удивилась я. — Для денег. Чтобы время не тратить. Покупатель сам вносит оплату в вазу, сам берет то, что ему приглянулось, а мы с тобой в это время отваром будем заниматься. Тут только и успевай, что чайники кипятить, — продемонстрировала я ему два чайника и большие горелки под них.

— А цену они откуда узнают?

— Так на дощечке же, — показала я большую доску, прибитую к палке.

Этим сооружением я пользовалась всегда, когда на центральной площади собиралась ярмарка. Прикрепляешь каждый раз новый плакат, а дощечка не портится.

— А не боишься, что кто-нибудь недобросовестный не заплатит? Люди же всякие бывают, — хмурился мужчина, явно не одобряя мой подход к торговле.

— Только не у нас в городе, — улыбнулась я, поражаясь его недоверчивости. — Здесь все друг друга знают, Робиан. А если у кого-то денег прямо сейчас не окажется, то потом в чайную занесут. Сегодня ведь праздник, поэтому все должны получить свою порцию веселья и волшебства. Ой, смотри! Лошадей нарядили!

Запряженная в сани тройка уже с самого утра катала детей вокруг площади. Черногривый, рыжий и белоснежный кони казались воплощением силы и красоты. Им на хвосты повязали яркие ленты, укрыли теплыми, расшитыми цветами накидками и даже гривы заплели.

И пусть торговцы, как и мы, только-только стекались с товаром к своим столам, центральная площадь уже шумела бурной рекой. И к нам покупатели подходили, и к остальным. А у тира да других аттракционов целые очереди столпились. Я бы тоже хотела сходить испытать свою удачу, но до прихода Бьянки присоединиться к общему веселью не могла.

— А там что? — указал инквизитор рукой в сторону театра, а точнее, снежно-ледяных сооружений.

— Там горки залили, — охотно рассказала я. — Наверное, всю ночь сегодня делали. Театр-то почти не работает. Труппа на гастролях, ремонт идет, а заезжие редко выступают. Вот и использовали место под горки. Когда Бьянка придет, обязательно сходим прокатимся.

— Тельма, боюсь, что я для этого слишком стар, — признался Робиан тихо, склонившись к моему уху, хотя в общем гомоне нас все равно не подслушали бы.

— Ну конечно! — искренне возмутилась я. — Ты еще скажи, что и в тир играть не пойдем! Мы тогда с Бьянкой тебя тут оставим. За главного!

Моя угроза, как ни странно, на инквизитора подействовала. Увидев, как много покупателей столпилось у наших столов, он сначала согласился на горки, а потом и на все остальное, изрядно устав греть чайники.

Ну, просто когда рядом огненный маг, а вода может закипать не за пять минут, а за одну — грех этим не воспользоваться!

Бьянка прибежала ровно ко времени — к самому началу речи мэра. К жителям этого города он обращался по праздникам регулярно. Всегда кого-нибудь хвалил, кому-нибудь выражал благодарность, вспоминал, как улучшился город за этот год, и рассказывал планы на следующий.

— А для зажжения свеч на праздничном торте я приглашаю уважаемую госпожу Тельму — хозяйку чайной лавки, с приездом которой наш город обрел верного соратника, доброго друга и просто хорошего человека. Госпожа Тельма, идите к нам, — позвали меня на импровизированную сцену, которой сегодня служило крыльцо мэрии.

— Меня? — удивилась я, растерявшись. — А меня-то за что?

— Идите-идите, — подтолкнула меня в спину Бьянка.

Пока я поднималась по ступенькам, донельзя довольный Робиан первым начал хлопать в ладоши, и за ним шквал аплодисментов прокатился по всей площади. Я так растрогалась, так распереживалась, что ничего не видела за пеленой слез. Но мэр быстро направил меня в нужную сторону и вручил тонкий длинный факел, которым мне следовало поджечь свечи на верхнем ярусе торта.

— Прошу, госпожа Тельма, — дали мне разрешение на поджог.

Но едва я поднесла факел к свечам, как картинка перед глазами резко сменилась. Я вдруг увидела целую стену огня перед собой. Бушующее пламя, пожирающее все на своем пути. И себя в самом центре этого огромного кострища. Под ногами вилось серое пепелище.

Видение длилось лишь миг, но настолько поразило меня, что я пошатнулась, вновь очутившись на крыльце мэрии рядом с тортом.

— Все хорошо? — забеспокоился господин мэр, поддержав меня.

— Да, извините. Просто такая ответственность, — отговорилась я, выдавив из себя улыбку.

Мне понадобилось немного решимости, и факел достиг каждого фитиля. Когда все свечи загорелись, вновь раздались аплодисменты. Где-то на площади взрывали хлопушки и поджигали огоньки. Все смеялись, радовались, а я кое-как спускалась по лестнице.

— Тельма, все нормально? — встретил меня Робиан на середине ступеней.

— Кажется, да, — ответила тихо, с благодарностью ухватившись за его локоть. — Пойдем к тиру? Пока очереди нет.

— Может, тебе лучше немного посидеть? Ты бледная, — провел он ладонью по моей щеке, едва мы остановились у наших столов.

— Нет-нет, все в порядке, — постаралась я улыбнуться искренне. — Может, вместо тира сразу на горки?

Несмотря на мое предложение, уйти сразу мы не смогли. Бьянка принесла с собой игрушки от господина Манморта. Разложив их по уже опустевшим корзинам, я убедилась, что наша помощь девушке больше не нужна, и только потом отправилась гулять по площади.

Правда, желания веселиться уже не нашлось.

Я раз за разом проигрывала перед глазами увиденное и не понимала, что это было. Предчувствие? Неужели Робиан все-таки исполнит то, зачем явился в наш город? Неужели я попаду на костер?..

От тяжелых размышлений меня отвлекли. Огневик неожиданно взял меня за руку, а я застопорилась, глядя на переплетение наших пальцев. Его ладонь оказалась теплой, даже горячей. Мне стало комфортно и хорошо, когда он держал меня за руку. Я ему доверяла, пусть и не до конца. Но верила же! Больше, чем кому-либо другому.

Он меня не предаст. Точно не предаст, иначе мое ведьмовское чутье никогда не позволило бы мне с ним сблизиться.

Только близость эта долго не продлилась. Предварительно взяв хороший разбег, к инквизитору на руки снова запрыгнул Дифенс. Я едва вслух не спросила, какого лешего фамильяр оставил нашу чайную без присмотра, пока она без магической защиты, но опомнилась вовремя. Только жаль, что пока даже мысленно разговаривать с рыжим не следовало.

Как бы точно узнать, что инквизитор на моей стороне? Что он действительно вычислил мою суть.

— По-моему, он все-таки ревнует, — заметил Робиан, передавая мне увесистую рыжую тушку.

— А по-моему, он просто оборзел. Иди скушай печеньку, — посоветовала я этому пушистому комку и спустила на снег.

Проворчав что-то на псевдокошачьем, Дифенс быстро скрылся за чужими плащами. Дошел ли он до Бьянки, я не знала, но была уверена, что и через час найду его здесь, на площади, рядом с каким-нибудь из столов, где продавали съестное. Все-таки прожорливость моего фамильяра была прямо пропорциональна его тревожности.

Решив, что чему быть, того не миновать, я сама взяла Робиана за руку и тепло, искренне ему улыбнулась. Конечно, немного стеснялась идти перед всеми вот так, в открытую, но никто косо на нас не смотрел. Напротив, и тетушка Ефросия, и леди Праксвел, и госпожа Тардам — все радовались, видя нас. Я здоровалась с мясником, с родителями Тапиана и самим парнем, со всеми, кого лечила в библиотеке. Соседи, друзья, покупатели — все приветственно махали нам и беседовали с неподдельным участием.

Даже о свадьбе никто не спросил! Кроме господина Манморта, разумеется, но Марта быстро увела его к передвижной лавке, в которой пекли самые вкусные на свете блины.

Мы к ним приобщиться решили сразу после тира.

Катание на горках, на карусели, в санях. Игры на меткость, на логику, на силу. В последней Робиан выиграл для меня большую красивую куклу, продемонстрировав потрясающий уровень своих умений. Аплодировала ему вся площадь, включая счастливую меня, потому что игру эту к нам часто привозили из соседнего городка, но мало кто мог выиграть у этих прохиндеев хотя бы мелкую игрушку.

Приятно было очень. Прям совсем. Но куклу я все же подарила Марошке, которая смотрела на белокурую красавицу с неподдельным восхищением, а потом долго благодарила то меня, то господина инквизитора, то снова меня.

— Они веревку позади стенда привязали. Она и не давала железяке вверх подняться выше определенной отметки, — по секрету рассказал мне огневик, когда мы отошли несколько в сторону.

— Вот они мошенники! Надо срочно мэру рассказать! — возмутилась я до глубины души, готовая вот прямо сейчас ринуться искать главу города.

— Не торопись. Я им веревку спалил, — улыбнулись мне хитро, приобнимая. — Уверен, сегодня они все свои призы раздадут. А потом можно и мэру сказать. Чтобы на будущее держал ухо востро.

Кивком указав мне на вереницу из желающих попробовать себя после успеха инквизитора, Робиан довольно усмехнулся. Нечестный делец уже не знал, куда себя деть и как исправить ситуацию, потому что каждый следующий горожанин что-нибудь да выигрывал.

— Госпожа Тельма. Доброго дня, господин Страйкс, — возник рядом с нами Эникен в сером плаще и привычных круглых очках. — Госпожа Тельма, разрешите пригласить вас на танец.

Только осознав суть приглашения, я огляделась и поняла, что мы стоим в двух шагах от танцевальной площадки. Музыканты задорно играли, на площади плясали и взрослые, и дети. Праздник удался на славу, и это не могло не радовать.

Беспокоило другое: мое видение и ведьма, которая до сих пор себя никак не проявила. Увидев Эникена, я вспомнила и о ней.

— Рада, что вы выздоровели, Эникен, — улыбнулась я как можно проще, подчеркнуто обращаясь на «вы». — Вы извините, но меня уже пригласили танцевать, — взглянула я на Робиана, и он с готовностью протянул мне ладонь.

С удовольствием вложив в нее свои пальцы, я отправилась в круг из танцующих. А едва мы влились в общее веселье, рядом с нами возникла счастливая Мара вместе с куклой:

— Тили-тили-тесто! Жених и невеста! — смешливо прокричала она и унеслась обратно к своим друзьям, которые выглядели как группа заговорщиков.

Шутка однозначно удалась, а я опять раскраснелась. Чувствовала, что щеки горели. Или они горели под темным глубоким взглядом инквизитора? Его ладони ощущались даже сквозь одежду. Его крепкие объятия одновременно успокаивали и заставляли сердце биться чаще. Разве такое может быть?

Но как следует обдумать свои чувства не получилось. Робиан неожиданно остановился, прервал танец. Лицо его вдруг стало отрешенным, словно посерело, утратило краски на миг.

— Что такое? — заволновалась я, старательно подавляя свое так не вовремя проснувшееся чутье на неприятности.

— Один из маячков сработал. Где-то к северу от города, на окраине, — произнес мужчина сухо, все еще находясь в этом странном трансе, будто не здесь. — Прости, Тельма. Мне нужно срочно идти.

— Я с тобой! — схватила я его за руку и сама понеслась вперед.

Но не сделала и двух шагов, как меня настойчиво остановили:

— Тельма, я с большой уверенностью могу сказать, что это опасно. Городу вредит ведьма. Злая ведьма, — напомнил он, пытаясь меня образумить.

Я тоже решила напомнить ему кое-что:

— Господин Страйкс, это мой город. На этой площади сейчас мои друзья, мои соседи, люди, которыми я дорожу. Или я иду с вами, или я иду следом за вами, — от переизбытка чувств я перешла на деловой тон, чтобы подчеркнуть всю твердость своих намерений.

— То есть выбора ты мне не оставляешь? — начал Робиан злиться.

— Только не в этом вопросе. Так мы идем? — сделала я еще один шаг вперед.

— Пешком или на карете будет слишком долго. — С явным недовольством схватив за руку, он потащил меня за здание театра. — Есть кое-что, о чем я тебе еще не рассказывал.

— Неужели ты женат? — съерничала я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

Ответом мне стало угрюмое молчание.

Остановившийся рядом мужчина отошел от меня на два шага назад. Когда его мышцы начали бугриться прямо под одеждой, беспощадно натягивая ее, я еще не верила своим глазам. Но когда прямо передо мной, вихрем крутанувшись в воздухе, предстал огромных размеров черный волк, приземлившийся на все четыре мощные лапы, я просто села в ближайший сугроб. И хорошо, что он оказался позади меня, иначе сидеть бы мне прямо на тротуаре.

— Это, наверное, лучше, чем женат, — произнесла я тихо, никак не отойдя от шока.

Но времени рассиживаться не имелось. Где-то там, за воротами города, сработала магическая метка. Где-то глубоко в душе я все еще надеялась, что это просто ошибка, но чутье упрямо твердило: это злая ведьма себя наконец проявила.

И только я начала подниматься на ноги…

«Залезай мне на спину. Ну же!» — произнес Робиан оглушительно громко, с рычащими нотками в голосе.

От неожиданности я села обратно в сугроб и втянула голову в плечи.

— Не надо так громко, пожалуйста, — попросила я, кое-как поднимаясь. — Сейчас вся улица сбежится.

«Ты меня слышишь?» — голос прозвучал еще громче, четко выражая удивление.

— Да. А не должна? Тебя, по-моему, даже глухие слышат, — усмехнулась я, подпрыгивая, чтобы залезть ему на спину.

«Должна», — ответил волк отчего-то довольно, а затем мохнатая лапа быстро и бесцеремонно придала мне ускорения под пятую точку. На его спину я взлетела, едва не перекувыркнувшись. Как будто медведя оседлала!

«Обхвати шею. Я буду придерживать тебя магией», — приказал Робиан, но уже значительно тише.

Ответить я не успела. Он дернулся с места и в один прыжок оказался у противоположного угла здания. А затем случился еще прыжок, снова бег и еще прыжок.

Вцепившись пальцами в его мягкую смоляную шерсть, я изо всех сил молилась Гекате. Но глаз не закрывала, не зажмуривалась, потому что хотела видеть все происходящее.

Наверное, только поэтому первая заметила черные столпы дыма далеко над лесом.

— Там, кажется, что-то горит, — сообщила я взволнованно.

Волк не ответил, полностью сосредоточенный на дороге и горожанах, экипажах и лошадях. Ему приходилось петлять до тех пор, пока мы не выбрались за городские ворота.

И вот оттуда мы увидели самое настоящее зарево.