Чайная госпожи Тельмы

Глава 8: Как ведьма провела первый день под приглядом

— Доброе утро, Тельма, — невероятно бодрым тоном обаятельно заявил Робиан Страйкс, едва я открыла ему дверь.

Открыла и тут же закрыла, силясь со сна вспомнить, что именно мне эта картина напоминала. Мозг спал и думать отказывался напрочь, потому что так рано — настенные часы показывали шесть утра — я никогда не вставала. Могла спать лечь в такое время — это да, если нужно было собирать растения, раскрывающиеся исключительно ночью, но чтобы вставать…

— Тельма, мне кажется, этот этап мы с вами уже проходили.

— Шесть утра, господин Страйкс! Имейте совесть! — все же открыла я дверь, намереваясь снова ее захлопнуть.

— Все верно. Я привык рано начинать день, чтобы успеть как можно больше. Правда, сегодня я еще даже не ложился.

— Искренне вам сочувствую! — прошипела я без капли сочувствия в голосе.

— О, не стоит. Ваши пирожные определенно были хороши, — улыбнулся он лукаво. — Как насчет совместного завтрака? Собирайтесь, я подожду вас здесь.

Под «здесь» подразумевалась моя чайная. Осознав, что инквизитор действительно никуда не уйдет, я пропустила его внутрь и от души хлопнула дверью. Чеканила шаги, поднимаясь по лестнице на второй этаж, но, едва оказалась в своей спальне, просто рухнула на кровать и накрылась одеялом с головой.

Сознание покинуло меня в тот же миг. Однако уже через несколько минут я все же открыла глаза и застонала. Совесть никак не позволяла мне отправиться в сладкие объятия одеяла и подушки.

— Да чтоб вам икалось весь день, господин инквизитор! — прошипела я и поднялась. — Дифенс! Ты куда сбежал, морда усатая?

— У меня сегодня выходной! — донеслось совсем тихое из шкафа.

Я тоже хотела выходной. Я его, между прочим, давно заслужила! Но вместо того, чтобы в свое удовольствие поваляться в постели с книжкой до обеда, я была вынуждена идти умываться.

Еще через пятнадцать минут я уже стояла на первом этаже своей чайной с самым кровожадным выражением лица.

— Не выспались, госпожа Тельма? — подколол меня инквизитор, освобождая стул, чтобы взять с вешалки мой плащ. — Что-то вашего кота не видно.

— Решили мстить? — предположила я, позволяя себе помочь.

— Что вы, Тельма? Просто хотел наладить отношения, — улыбнулся он хитро.

— Госпожа Тельма, — из принципа исправила я и вышла на улицу. — В такое время позавтракать мы можем разве что в “Старом котле”.

— Отлично. Вашу руку?

Со скепсисом взглянув на то, как господин Страйкс отставил локоть в сторону, чтобы мне было удобнее за него ухватиться, я закрыла дверь на ключ и самостоятельно спустилась с крыльца.

Собственно, на этом моя самостоятельность и закончилась. Поскользнувшись на льду, я нелепо махнула руками, намереваясь растянуться на тротуаре, но была своевременно поймана за талию. Поймана, поставлена и обескуражена, потому что ладонь мою на свой локоть черный инквизитор водрузил без моего участия.

— Позвольте вас сопроводить, — самодовольно улыбнулся он, всем своим видом демонстрируя, что был прав, когда предлагал помощь.

— Сопроводите, — прошипела я разъяренно и пошла вперед.

Первый день из трех под наблюдением обещал быть очень долгим.

Таверна «Старый котел» была построена еще во времена основания этого чудесного города. За целый век ее уже дважды реконструировали — так говорили старожилы, но она до сих пор не потеряла свой лоск и славилась тем, что сохранила оригинальное меню.

Разместившись на высоком стуле за длинной стойкой — так я ощущала себя куда комфортнее, чем наедине с магом, — я рассматривала меню для завтраков.

На самом деле уже знала, что именно буду заказывать, но так хотя бы не приходилось любоваться донельзя бодрым инквизитором. Однако заказ был сделан — я выбрала горячие вафли, а значит, нам следовало о чем-то говорить.

Тему для беседы мой бессовестный ночной кошмар, к счастью, определил сам:

— Госпожа Тельма, вы уже успели рассчитать стоимость понесенных вами по моей вине убытков?

— Успела, — величественно ответила я, доставая из кармана плаща вчетверо сложенный лист.

Передав его инквизитору, тепло улыбнулась Тапиану — заметно возмужавшему за лето мальчишке. Он помогал отцу и деду в их таверне и строго соблюдал традиции семьи.

Например, горячий шоколад, который он подал мне, всегда сопровождали двумя бочонками воздушного зефира. Его готовила мама парнишки по старинному семейному рецепту, выкупить секрет которого пытались даже приезжие кондитеры из столицы.

Бросив бочонки в напиток, я взглянула на господина Страйкса, которому уже тоже подали чай. Но он его словно даже не заметил. Глаза его неожиданно округлились, а выражение лица оказалось недоуменным.

— Я же предупреждала вас, — осторожно сообщила я. — Некоторые из моих сборов очень дорогие.

— Я бы даже сказал — необоснованно дорогие, — вдруг заявил этот вредитель, вынуждая меня опешить. — Знаете, за такие деньги в столице можно выкупить сразу целый квартал. А еще я хотел бы заметить, что разбил у вас лишь около двадцати банок с чайными сборами, но никак не пару сотен. Что же касается стеллажей, то их я не трогал в принципе.

Не понимая, о чем вообще идет речь, я забрала у мужчины листок и пробежалась глазами по строчкам. Искренне хотелось ругаться. Но все, что я себе позволила, — это тяжело вздохнуть и взглянуть на деревянный сводчатый потолок, поминая фамильяра недобрым словом.

И вот как теперь объяснить инквизитору, что все это писала не я? Отыскав вчера спрятавшегося Дифенса на чердаке, в наказание за самоуправство я дала ему задание высчитать нанесенный магом ущерб. И даже не подумала проверить записи, целиком и полностью доверяя этому рыжему мошеннику.

Два стеллажа импортных, двести восемь банок стеклянных, столько же чайных сборов по значительно завышенной цене, цельная древесина для полов и даже ведро — новое, металлическое, одна штука.

— Прошу прощения, господин Страйкс. Это не тот список, — выдавила я из себя и натянула на губы улыбку. — Шести золотых будет достаточно, чтобы покрыть убытки.

— Рад, что мне не придется продавать все свое имущество, чтобы расплатиться с вами, — скупо проворчал он. — Но обязан сообщить, что я не ношу с собой крупные деньги. Банковский чек подойдет?

Расставляя перед нами тарелки, у стойки появился хозяин таверны в белоснежном фартуке.

— Пряная яичница для господина и сладкие картофельные вафли для обворожительной госпожи.

— Помогите! — внезапно послышался отчаянный женский крик откуда-то из глубины кухни. — Помогите моему мальчику!

Услышав голос Магмы, я слетела со стула в тот же миг. Оббежав деревянную стойку, нырнула в жаркие объятия кухни и мгновенно оценила обстановку.

Тапиан лежал на полу в неестественной позе. Конечности его будто свело судорогой, а сам он глухо стонал.

Мать растерянно прижимала к себе его голову и пыталась поймать руки.

— Это оборот, — заключила я, внимательно следя за тем, как бугрятся, словно перекатываются под кожей мышцы.

Кости громко хрустели, готовясь к первой перестройке.

Я знала историю этого парня. Будучи чистокровным человеком, в возрасте семи лет он нарвался в лесу на перевертыша. На его левой ладони до сих пор белел двойной шрам от укуса, свести который было попросту невозможно даже самыми лучшими исцеляющими мазями.

Яд перевертышей, проникая под кожу в кровь, в конце концов накапливался именно в месте укуса, оставляя таким образом своеобразную метку.

Что примечательно, молодые перевертыши менять свою форму начинали далеко не сразу. Момент первого оборота совпадал с наступлением половой зрелости. Но в предыдущие годы нам успешно удавалось избежать встречи со второй ипостасью Тапиана. Для этого он ежедневно в одно и то же время принимал особый чай из листьев волчьего дерева.

— Он что? Оборотень? — оказался инквизитор у меня за спиной, последовав за мной на кухню.

— Оборотень, — отозвалась я глухо, прикидывая, где на этой кухне может храниться баночка с моим чаем.

— Тогда нужно срочно эвакуировать всех посетителей из таверны, а парня перенести в подпол и надежно зафиксировать цепями. У вас цепи есть? — обратился он к плачущей Магме.

— Господин инквизитор, шли бы вы уже… эвакуировать! — психанула я, понимая, что его голос сбивает меня с мысли. — Магма, ваш сын регулярно пьет тот чай, что я давала?

— Пил каждый день, госпожа Тельма. Как вы наказали, так и пил, — тихо плакала женщина, прижимая выгибающегося парня к себе.

— Он пропал… Госпожа Тельма… — простонал Тапиан и глухо зарычал, стиснув зубы до скрежета. — Вечером… Я не нашел… Обыскал… На месте нет…

Каждая рваная фраза парня сопровождалась глухими стонами боли. Когда тебе в буквальном смысле выворачивает кости, ничего приятного в этом нет. Хочется забыться, отключиться, уйти в темноту, лишь бы все поскорее закончилось, но при обороте делать этого ни в коем случае нельзя.

Потому что перевоплощение именно так и происходило. Обессиленное тело подавало импульс сознанию, и оно отключалось. Тогда и случался оборот. Максимальную точку боли перевертыши проходили уже в бессознательном состоянии.

Но нам нельзя было допустить оборота. Одно перевоплощение — и парню придется каждый раз сражаться со зверем в своей голове.

Он буквально станет требовать свободы.

Я могла остановить оборот. Прямо сейчас могла, шепнув одно-единственное ведьмовское слово. Но для этого мне нужно было выгнать из кухни как инквизитора, так и родителей Тапиана.

— Робиан, — решила я сбить господина Страйкса с толку более личным обращением, на котором он настаивал сам. — Вам нужно срочно сбегать в мою чайную и принести мне пакет с сушеными листьями волчьего дерева. Он подписан и лежит прямо на стойке, рядом с травяным сбором от головной боли.

Непримиримо сложив руки на груди, черный инквизитор красноречиво приподнял правую бровь.

— Госпожа Тельма, я похож на посыльного? Нам срочно нужно эвакуировать посетителей.

— Да идите вы… в лес! — психанула я.

Хозяин таверны также прибежал на зов своей жены, а потому я обратилась к обоим родителям парня:

— Пока я не вернусь, обтирайте его ледяным полотенцем и постоянно с ним разговаривайте. Магма, перестаньте плакать! Он не должен потерять сознание, слышите меня? Если продержитесь до моего возвращения, мы попытаемся остановить оборот.

Получив утвердительный кивок от отца Тапиана, я рванула на выход из кухни, мысленно отправляя Дифенсу послание. Наша связь с фамильяром была не такой крепкой, как могла бы, если бы я уже прошла через инициацию, но ее вполне хватало для критичных ситуаций.

Не знала, как объясню потом инквизитору, почему мой самый обычный кот притащил мне именно тот так необходимый нам сбор и пахучее масло, но действовать следовало быстро. Счет шел на минуты, потерять которые я никак не могла.

Мы с Дифенсом встретились на половине пути. И, как ни странно, обернувшись, инквизитора у себя на хвосте я не нашла.

— Что случилось-то, ведьма моя бедовая? — спросил переполошенный фамильяр, стоило забрать у него бумажные пакеты, которые он принес прямо в зубах.

Моська его была вымазана в чем-то белом. Уже и до запасов сметаны добрался, морда прожорливая!

— Некогда объяснять. Сиди дома и жди Бьянку. И перестань съедать все на своем пути!

Обратно я бежала, казалось, еще быстрее, абсолютно не глядя под ноги. То и дело поскальзывалась там, где застыли вчерашние лужи, но упрямо продолжала путь. Следовало еще успеть заварить чай, который мог уже и не подействовать, однако других вариантов у меня не имелось.

Инквизитор ясно дал мне понять, что одну не оставит, а пользоваться чарами при нем — подписать себе смертный приговор, какими бы добрыми ни были мои намерения.

Когда я ворвалась в зал таверны, там уже никого не было. Свой настоятельный совет Робиан, видимо, успешно воплотил в жизнь, разогнав всех посетителей.

Забежав за стойку, я спешно вошла в кухню, но обнаружила там только плачущую Магму, что сидела на табурете.

— Где они? — воскликнула я, пытаясь отдышаться.

— Господин инквизитор Тапиана в подпол понес, — произнесла хозяйка таверны, тихо всхлипывая в платок.

— Замечательно!

Злости моей не имелось предела! Ну я же просила! Я же сказала! Да только что было взять с рыдающей напуганной женщины? Редко кто осмеливался перечить магам и уж тем более инквизиторам.

— Заварите чай и принесите прямо в подпол, — наказала я, вручая Магме один из двух пакетов.

Второй открывала уже на ходу, протискиваясь из кухни в узкий коридор, где стояли стеллажи с разной кухонной утварью. Оттуда следовало повернуть налево, и вот там, под лестницей, и прятался вход в подпол, куда я спешно спустилась по крутой деревянной лестнице.

А там… Дай мне силы Геката!

Тапиан лежал прямо на каменном полу, накрепко обвязанный цепями с большими толстыми звеньями. Их концы были прижаты впаянными в пол железными скобами по сторонам от парня. Инквизитор как раз утапливал в породе последнюю, при помощи своих чар нагревая участок пола, чем размягчал его.

И где только цепи взял?!

Укоризненно взглянув на отца Тапиана, я лишь головой покачала, когда плечи мужчины от раскаяния опустились, а сам он спрятал взгляд, хорошо осознавая, что не выполнил мои распоряжения.

А ведь я просила! Четко дала задание!

Больше не теряя ни мгновения, я кинулась к парню и приподняла его голову, зубами сдирая крышку с крошечной баночки.

Мои глаза заслезились мгновенно. Этой ударной дрянью можно было даже мертвецов поднимать, настолько одуряющий стоял аромат, но перевертыш меня уже не слышал.

Не реагировал на запах, на мои слова и даже на болезненные щипки.

Кое-кто сделал все, чтобы я не успела.

В тот самый момент, когда парня подкинуло прямо у меня на руках, в подпол как раз спустилась его мать. На подносе, что трясся в ее руках, гремели чашка и маленький чайник.

Широкая грудь парня выгнулась, максимально натянув ткань рубашки. Бугристые руки припали к телу, а длинные ноги согнулись в коленях. Цепи гремели не переставая, но в итоге со звоном ожидаемо опали на каменный пол, а я поторопилась выпутать из них…

— Белка?! — раздалось изумленное от господина Страйкса.

Достав перепуганного, ничего не понимающего худесенького бельчонка из опавшей рубашки, что теперь явно была ему не по размеру, я передала его на руки отцу. Большой рыжий хвост тут же обвился вокруг шеи хозяина таверны, а маленькие лапки обняли, за что смогли. Это выглядело очень трогательно и мило.

Я знала, что в детстве парня укусила именно белка-перевертыш. Как он сам рассказывал, ее мальчишка пытался поймать в лесу вместе с друзьями, но проиграл в неравном бою и был закидан шишками.

— Все нормально, Тапиан, — мягко проговорила я, напрочь проигнорировав пыхтящего от удивления инквизитора. — Ты в безопасности, дома. У тебя сейчас случился первый оборот. Из-за некоторых… — Тут я не выдержала и оглянулась на господина Страйкса, вложив в свой взгляд все имеющееся у меня негодование. — …Тебе придется провести в таком облике примерно сутки, а затем ты вернешься к своей прежней внешности. Обратный оборот куда менее болезненный и обычно проходит во сне, то есть незаметно для того, кто оборачивается.

— Госпожа Тельма, а дальше нам как же? — с надеждой смотрела на меня Магма, продолжая держать уже никому не нужный поднос с чаем.

— А дальше как обычно, — поднялась я с каменного пола, деловито отряхивая юбку платья. — Когда он снова станет человеком, продолжит пить чай по строгому графику, но теперь концентрацию необходимо увеличить ровно вдвое. То есть две щепотки листьев на чашку воды. Отвар приглушит зов зверя, но он уже не пропадет, как мы на то рассчитывали. Теперь мой чай Тапиану придется пить всю его жизнь. Только прошу вас, не забывайте своевременно пополнять запасы. Чем больше оборотов ваш сын перенесет в своей жизни, тем тяжелее ему будет сопротивляться зову зверя.

Решив, что все, что могла, для этой семьи я сегодня уже сделала, я направилась к лестнице. Но едва схватилась за ступеньку перед собой, обернулась, потому что вспомнила еще кое-что важное.

Хозяева таверны смотрели на мрачного господина инквизитора недобрым взглядом. Это почему-то заставило меня удовлетворенно улыбнуться.

— Вы только орехов ему много есть не давайте. Иначе, когда человеком обернется, с ног до головы обсыплет. И на кухню с собой не таскайте. У белок сейчас сезонная линька.

Меня провожали, как и всегда, радушно, несмотря на то, что никакую помощь я Тапиану так и не смогла оказать. Сколько бы ни отказывалась, а для меня все равно собрали корзинку со снедью. Положили и сушеное мясо в специях, и сыр, который в таверне готовили по особому рецепту с ореховой крошкой, и даже рыбку для вечно голодного Дифенса.

Я знала, что периодически мой фамильяр с несчастным видом ходил в «Старый котел» побираться.

— Ночной улов! Наисвежайший! — хвастался мне спустившийся к нам глава семьи, почесывая хрумкающего орехами бельчонка. — Не грусти, внучок. Один денек перетерпеть всяко можно.

Когда мы покидали пустую таверну, Робиан Страйкс был на удивление молчалив и скромен. Я даже подумала ненароком, а не онемел ли он от удивления на мое счастье. Но стоило нам перейти на другую сторону улицы, как инквизитор заговорил:

— Госпожа Тельма, я хотел бы перед вами извиниться.

Довольная улыбка спряталась в уголках моих губ, но я хранила молчание. И бровью не повела, желая услышать продолжение этой душещипательной фразы, прокатившейся бальзамом по моим искалеченным нервам. Готова была смиренно принять и цветы, и поклоны, и даже конфеты в качестве извинений, хотя последними пришлось бы делиться с Дифенсом.

И все же это было так приятно, когда упрямый мужчина оказывается неправым. Жаль только, что еще и скупым на извинения.

— Вы должны понять меня: я подумал, что мальчишка вот-вот обернется волком, — объяснял он, глядя исключительно вперед и грустно усмехаясь. — А волки агрессивны в свой первый оборот и представляют угрозу для тех, кто в этот момент находится в радиусе десяти километров. Лучшее, что можно сделать для волка-оборотня и для тех, кто рядом с ним, — это приковать его цепями к чему-то надежному: скале, горе, любой крепкой породе. Я действовал из лучших побуждений, Тельма, а не из желания вам помешать.

— Да с чего вы вообще взяли, что он именно волк? Как будто других перевертышей в природе не существует, — недоумевала я, вышагивая по очищенному ото льда тротуару и улыбкой приветствуя всех тех, кто попадался нам на пути.

Лавки и другие заведения к этому времени уже открылись, и горожане вышли на улицы, чтобы очистить свой кусок дорожки. Нам тоже следовало поторопиться в чайную на помощь Бьянке. Мне совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь из гостей поскользнулся на нашем крыльце. Не хватало еще переломы лечить: без магического вмешательства это был долгий, изнуряющий и малоприятный процесс для пострадавшего.

— Белку-оборотня я точно видел в первый раз, — пробурчал мужчина недовольно, вероятно сильно уязвленный своей ошибкой. — Должен заметить, что горожане вас любят и доверяют вам.

— Вы путаете любовь с уважением, господин Страйкс, — улыбнулась я лукаво. — Я знаю, как помочь людям в их бедах, когда сами они оказываются бессильны. Я знаю, как успокоить их, убедить, что все под контролем и нет поводов для переживаний. Людям всегда нужен тот, кто возьмет на себя ответственность, когда им страшно.

— И нелюдям, — добавил он уточнение явно из вредности.

— И такие тоже попадаются, — была вынуждена я согласиться, поправив ворот плаща.

Неспешно следуя по тротуару, я мечтала о горячем отваре и о чем-нибудь съестном. Позавтракать в таверне нам так и не удалось, так что мой желудок требовал выдать ему его законную добычу.

А еще я мечтала о тишине и отсутствии в моей жизни надсмотрщика-инквизитора. Хотелось искренне послать его к Святой инквизиции, забраться под одеяло и подремать часок-другой, но день, к сожалению, только начинался.

Очень долгий день. Дай, Геката, мне силы!

— А тот чай, что вы принесли Тапиану… Он правда помогает оборотням не оборачиваться? — первым нарушил маг такую уютную тишину.

— Правда, — ответила я, нахмурившись. — Но вам-то какое дело? Снова ищете магию там, где ее нет?

— Да так, любопытство, — явно соврал мне этот голубоглазый вредитель.

Я по его хитрым глазам все видела! И по изрядно озадаченному выражению лица. Мужчина о чем-то напряженно размышлял, но мне не говорил.

Впрочем, уже в следующее мгновение мне стало не до его загадочности. Увидев Марошку, бегущую по улице нам навстречу, я сначала обрадовалась и лишь потом заметила, что всего в десяти шагах от нее двое грузчиков поднимали на веревках на третий этаж рояль.

Они его поднимали, да. Но он имел все намерения сорваться.

Одна из веревок в месте соприкосновения с музыкальным инструментом становилась с каждой секундой все тоньше.

— Мара! — закричала я, рванув девочке навстречу.

— Рояль! — крикнул тот из грузчиков, кто этот самый поднимаемый рояль не удержал.