Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме

Глава 16

Пустыня, пустыня, пустыня… Разная. Сначала ярко-желтая, почти обжигающая золотом на фоне голубого неба, потом серая, каменистая, местами уходящая за горизонт витиеватыми отрогами холмов, застывших причудливыми существами в безмолвии природы. Дорога вилась между высохшими холмами, и казалось, что сама земля выжгла все свои тайны, оставив лишь камень и пыль.

Мы выехали на внедорожнике на рассвете, когда день только занимался. Сейчас был полдень. Задумалась, что если бы не кондиционер, если бы мы скакали на конях, солнце уже ощутимо припекало бы, несмотря на скрывающую меня с головы до пят абайю с капюшоном и никабом, закрывающим лицо. Хамдан тоже был одет с головы до ног в черное.

Его мощное тело рядом ни на секунду не давало забыть, что было накануне.

После ошеломительного оргазма в купели он оставил меня.

Сознательно. Умелый манипулятор. Дал прочувствовать и отступил, чтобы осознание осело и устоялось. Он всегда так делал со мной. Всякий раз, когда раз за разом переступал черту дозволенного. Первый поцелуй, первые объятия, первое прикосновения, первые смелые, дерзкие слова, которые на репите крутились у меня в голове ночами напролет, заставляя фантазировать…

— Просто прими, что я твоя судьба, Фиалка… — прошептал он мне в губы, так и не дождавшись моего ответа, моей реакции.

Ушел.

Оставил одну.

Встречать эту ночь и осознание того, что в этом мире мне от него не уйти…

На рассвете меня разбудили его нежные прикосновения.

Я вздрогнула, поджалась, испугалась, но Хамдан лишь усмехнулся.

— Не бойся, Вита. Я пришел не для того, чтобы забрать у тебя, а чтобы дать… Хочу показать тебе одно место. Особенное… Готова?

Его вопрос был риторическим, наверное. Но я кивнула.

Потому что лучше уж перенаправить свое внимание на нечто другое, чем перспектива оставаться тет-а-тет в закрытом пространстве с этим искусителем.

Правда, наша близость во время похода тоже едва ли оставляла полет для фантазии.

Он был слишком рядом. Горячий, большой, с каменным прессом, который я вчера почувствовала. И каменным там был не только пресс…

Вчера у меня уже была возможность воочию убедиться, что большой

Хамдан во всех смыслах этого слова…

— Куда мы едем? — спросила я, нервно ерзая.

Казалось, что пустыня не кончится никогда.

Она не могла меня не пугать.

Даже в его присутствии.

Слишком обескураживающей была ее сила над простым человеком…

— Ты сразу все поймешь, Вита, — наклонился ко мне и поцеловал в висок через ткань.

О том, что мы приближаемся к какому-то особенному месту, я поняла, потому что на отдалении над песчаной равниной словно бы поднимались клубы пара. Странно…

Сердце сжалось. Потому что по мере того, как мы подъезжали, мне показалось, что оно живое…

Хамдан замедлил ход и открыл окна, пропуская внутрь обжигающую жару.

Я ошарашенно замерла а сидении. Словно бы земля вздыхает и дышит… Это нечто… под землей, под слоями песков… зовет нас, притягивает и…

— Боже! Что это?!

Огромная дыра. Ровная, зияющая чернотой. Со зловещими звуками, которые лились прямо из ее глубин.

Нечто совершенно неподдающееся мышлению и пониманию.

Хамдан остановился, заглушил мотор и вышел, открыв дверь и мне.

Мы шли к странному явлению, сути которого я пока не понимала. Это нечто рукотворное или созданное природой?!

Огромная черная зияющая дыра.

Ее тьма тянулась вверх, как дыхание зверя, и казалось, что стоит наклониться ближе, и она втянет в себя мою душу. В воздухе стоял тяжелый запах сырости, железа и чего-то древнего, как будто там снизу веками хранились чужие молитвы и чужие грехи.

Я задрожала. Но Хамдан только улыбнулся — красиво, спокойно, так, будто это место не пугало его, а приветствовало.

— Это Бархут. С древнего, давно умершего химьяритского языка, оно переводится как «колодец джинна».

Колодцу и правда миллионы лет, так что легенды о нем вполне могли ходить задолго до возникновения ислама (прим. VII век). В священной истории мусульман сказано, что пророк Мухаммед называл Бархут наихудшим источником воды на Земле, и именно потому, что в нем обитают джинны вкупе с душами неверующих. А двоюродный брат пророка Али предрек, что когда-нибудь все эти души оттуда явятся, и это станет последним днем для человечества.

Вот часть нашей религиозной истории, Виталина. А есть суеверия.

Поговаривали, что один из правителей Сабы спрятал на его дне свои сокровища и сотни златоискателей кинулись их там находить. Никто не вернулся. Местные зовут его «рот проклятия». В народе даже это слово произносить боялись…

Как только я вернулся на трон, я привлек группу ученых-спелеологов исследовать это место… Глубина колодца — 112 метров. При этом диаметр входного отверстия — около 30. Выяснилось, что примерно на половине глубины колодца выступают подземные воды. Потоки просачиваются сквозь стены и стекают вниз водопадами. На дне это выглядит как проливной дождь. Так что вместо адского пекла там царит промозглая сырость.

Насчет инфернального запаха. Это от разлагающихся трупов животных. Туда время от времени попадают птицы и прочая живность.

Видимо, с такой глубины и на крыльях непросто подняться.

Нам даже удалось найти «сокровища султана». Там такие округлые камешки, они в науке называются пещерным жемчугом. Это кальцит, появившийся в результате медленной кристаллизации карбоната кальция на песчинках Нельзя сказать, что они драгоценны, но выглядят очень эффектно. Это результат нудного капания воды на одни и те же места в течение долгих столетий.

Но не эти факты, не эти легенды и суеверия в свое время так привлекли меня в этом несомненном чуде света, который станет одним из интереснейших объектов для посещения, когда моя страна восстанет из пепла.

Говорят, что когда-то здесь заточили джинна, восставшего против самой Сабы. Он был горд и жесток, и боги бросили его в бездну. С тех пор по ночам из глубины доносится его шепот. Он обещает богатства, власть, силу… знаешь, за что?

Хамдан подошел ближе. Взял меня за руку. Я не сопротивлялась.

Близость бездны вселяла одновременно страх и интерес…

Я вгляделась в тьму, и мне показалось — или действительно оттуда донесся тихий зов, почти как вздох? По коже пробежал холодок. Я крепче прижалась к Хамдану.

— Любовь, Фиалка… Он требует их любовь за то, что может им дать.

Потому, что его собственное сердце было разбито.

Я пораженно подняла глаза на Хамдана.

История складывалась в единое полотно.

— Это тот самый джинн… — прошептала я, — отвергнутый царицей

Савской из-за царя Соломона…

Хамдан вздохнул, всматриваясь в темноту.

— Говорят, что когда джинна сбросили вниз, он не смог удержать последнюю искру своей души. Она упала туда же, но не погасла. И с тех пор Бархут хранит маленький свет, спрятанный в самой глубине. Он открывается лишь тем, кто умеет любить так, что не страшно заглянуть в бездну-

Я подняла на него глаза. Его лицо было освещено солнцем в зените,

и в этот миг он казался древним, как сама Саба, и близким, как дыхание у моей щеки.

— Ты слышишь? — спросил он, наклоняясь к самому краю. — Там не только тьма. Там ждет тот самый свет. Кто видит его, не боится джиннов.

Потому что у него и так все есть… Способный на настоящую любовь никогда не отдаст ее. Ни за какие посулы власти, денег и величия…

Я глубоко и порывисто вздохнула.

В груди что-то сжалось и развернулось огнем. Мир вокруг — колодец,

горы, пустынный ветер — исчез, остались только он и я.

Вдруг, на миг, я действительно увидела: внизу, во мраке, словно блеснула крошечная звезда. Может, то было отражение резвых лучей… а может, улыбка самого проклятого джинна, который впервые за века признал поражение…

Хамдан только что в любви мне признался?

Снова?

Как тогда, когда наша любовь была молода своей юной наивностью и невозможна взрослым цинизмом?

Я подняла на него глаза, внимательно сейчас на меня смотрящего.

Сжала руку.

Вытерла проступившие слезы.

— Вчера ты просил у меня слов, но я не была в состоянии тебе ответить.

Отвечу сейчас, Хамдан. Перед дырой в сердце джинна, который отдал все за любовь и потому был обречен на вечные страдания. Не играй со мной…

Не создавай миражи, которым не суждено исполниться… тебе ведь не нужны ответы на твои вопросы, ты и сам все знаешь… Ты главный мужчина моей жизни- и так было бы всегда, даже если бы я вышла замуж за Аккерта и родила бы ему парочку детей… Прошу тебя, не играй… Не пытайся завоевать то, что и так тобой завоевано. Я люблю тебя, правитель Хамдан, но… я никогда не смогу принять то, что ты любишь не только меня. Что ты делишь ложе не только со мной, что твой взгляд скользит по фигурам других- небрежно, с вожделением или с одержимостью. Возможно, мы не знаем всей правды… Возможно, это не Саба изгнала джинна, а он сам ушел в забвение, не в силах пережить то, что ему придется ее делить…

Хамдан слушал меня, хрипло дыша.

Я чувствовала его напряжение, чувствовала, как бьется его сердце, как фонит от него желание перебить, опровергнуть, доказать обратное…

Но иной правды тут быть не могло.

Он слишком мой, чтобы я могла им делиться с четырьмя другими женами,

Я слишком его люблю, чтобы он принадлежал кому-то еще…

— Солнце скоро начнет припекать нестерпимо сильно, Виталина.

Поехали. Нас ждут в деревне поблизости. Ждут как простых путников на караванном пути. Мы прибудем туда с тобой не как правитель и его рабыня, а как простой сабиец со своей женщиной…

В его последних словах была правда нашей ситуации, которая не менялась…

Я всего лишь его рабыня, а он правитель…