Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме

Глава 3

Я держалась за Филиппа изо всех сил, обхватив его за талию, когда он вел нашу измученную лошадь сквозь раскаленные пески. Мы вырвались из темницы на рассвете, когда день только-только занимался. Запах сырости, ржавчины и страха еще стоял в ноздрях, но теперь воздух был иной: сухой, беспощадный, будто весь мир хотел нас испепелить.

Копыта тяжело проваливались в рыхлый песок. Лошадь фыркала, спотыкалась, я чувствовала, как ее мышцы дрожат подо мной.

Когда потоки ветра усилились и с каждой минутой дышать становилось все тяжелее, Филипп заругался вслух.

Я тоже понимала, что это конец…

Песчаная буря.

Хамсин…

Даже опытные бедуины не в состоянии пережить такой в пустыне без укрытия…

Ветер поднял песчаную бурю, и мы словно плыли в золотом море, которое само себя пожирало. Песок лез в рот, скрипел на зубах, резал глаза. Каждый вдох был как ожог.

Солнце било сверху, безжалостное и вечное. Тень исчезла давно — мы были обнажены перед пустыней. Бурдюк звякнул пустотой. Мы не рассчитали воду… Подкупленный стражник, которому муж отдал эксклюзивный Ролекс за сто тысяч долларов, наврал нам про расстояние для ближайшего оазиса, а может это мы сбились с маршрута…

Вода была на исходе. Силы- уже истощены…

Фил протянул мне щепоть соли, заставил открыть рот. Неприятно. Н фоне жары и жажды- вдвойне!

Но я все равно послушно положила крошки на язык. Сначала обожгло, стало хуже. Но потом — странно — жажда словно отступила на шаг. Или это лишь обман чувств?

Мы шли так весь день. Я теряла счет времени: только жар, боль, шаги, глухие удары сердца в висках. Лошадь еле держалась. Я не знала, что страшнее — рухнуть сейчас в песок или продолжать идти.

Что ждало нас впереди?

Миражи… Наверное это были миражи… Теперь я понимаю, что это такое. Нелепая надежда… Сначала — темная полоса вдали, будто вода. Я обрадовалась, закричала, дернула Филиппа за плечо. Но он лишь покачал головой, еще сильнее мрачнея. Позже я увидела стены — высокие, белые, сияющие. Словно дворец… Комфортабельный отель… Вилла какого-то купца… Но это было только солнце, играющее с моим разумом.

Мы шатались, как тени. Казалось, вот-вот падем. Я слышала голоса, шепот, будто кто-то шел рядом, и каждый раз это оказывался лишь ветер.

Я слышала Его смех, Его хриплый шепот. Шепот о любви… На русском вперемешку с его наречием… Он звал меня Фиалкой… Он говорил, что я не уйду от него…

А потом, когда мы уже перестали ждать и надеяться — они появились. Сначала я подумала, что это очередное видение. Но нет. Темные силуэты всадников прорисовывались все четче. И они были не впереди, где был хоть какой-то луч призрачной надежды, а сзади… Песок вздымался за ними. Настигают. Настоящие.

Филипп выпрямился, сжал мою руку. Он хотел защищать, но я знала — сил у нас уже не было. Лошадь надсадно зафыркала и остановилась. Я закрыла глаза. Мы сделали все, что могли. Пустыня и судьба забрали нас.

— Взять их! — слышу сквозь завывающую песчаную мглу на расстоянии.

Наверное, этот гортанный окрик нас хоть немного оживил…

Фил напряженно оборачивается, но лишь сильнее сжимает поводья и пускает и без того изможденного коня вскачь.

У меня в голове словно бы рой пчел.

Мы деморализованы, умираем от жажды, дезориентированы…

Впереди только пустота и боль…

А позади?

Позади тоже пустота и боль.

Она разверзлась над нами, как беззубая пасть- и вот-вот поглотит!

— Держись за меня! — кричит Филипп, — крепче!

Мы пытаемся оторваться, но конь не слушается.

Он громко ржет и спотыкается, увязывая в песке.

Я плачу, но слезы тут же каменеют на глазах- их облепляют песчинки и вместе влаги оставляют на щеках коросты…

— Сейчас я создам завесу из песка, а ты попробуй спрятаться, Вита! — кричит мне напряженно Фил.

Я только сейчас вижу, как справа от нас вырисовывается песчаная гора с отрогами. Сначала решила, что это тоже мираж, но нет…

В следующее мгновение я слышу истошный крик лошади. Брызги крови- в ужасе понимаю, что это Филипп сам перерезал ей глотку.

Она безвольно опадает на песок, но перед эти бьется в хаотичных конвульсиях. Реально, вокруг нас пыль коромыслом.

— Бегом! — приказывает он, — я слушаюсь и тут же ныкаюсь в отроге, похожем на пещерку.

На мне телесного цвета бурнус- мысленно молю, что удалось спрятаться… Что он не отыщут…

Филипп срывает полупустой бурдюк с водой и идет вперед. Нет, он не бросает меня, конечно.

Он просто пытается перехватить их внимание, отвлечь на себя.

Пара минут- и я слышу визг и крики.

Это всадники. Его всадники.

Облаченные в черное, с жуткими, сверкающими глазами и такими же точно заточенными кинжалами.

Они проносятся мимо, вслед за Филиппом.

Я жмурюсь и начинаю молиться, когда слышу нарастание криков. Поймали… Господи, пусть они его не убьют… Хотя бы здесь… В этом песчаном аду…

Минута, вторая, третья… Время то ли замирает, то ли начинает течь как-то по-особенному.

Буря словно бы умолкает.

В ушах звенит, словно меня контузили.

Я не смею пошевелиться.

Только молюсь…

Даже если я выживу, куда мне идти в этом серо-желтом безмолвии? Мне кажется, что паника и шок даже уносят меня в какой-то сабспейс.

Я между явью и реальностью… Не знаю, сколько так проходит.

Только когда небо начинает покрываться вуалью из нарастающей мглы, понимаю, что уже вечереет.

Скоро ночь… Пережить ночь в пустыне- это уже чудо…

Чуть приподнимаюсь, в надежде оглядываюсь по сторонам. Ни огонька, ни факела… да и кто сказал, что за этими огнями мое спасение? Я на земле врага.

Не решаюсь встать. Здесь, в коконе этой полу пещерки я хотя бы как-то смогу согреться. Смотрю на небо, которое постепенно расцветает звездами.

На глаза наворачиваются слезы.

Я вижу ее.

Аль-Сухайль…

Звезда Юга…

Разве могла я предположить в страшном сне, что увижу ее в таком месте и в такой момент…

Он обещал, что будет рядом, когда небо покажет мне ее…

А я в шаге от смерти.

Сердце ежится, когда я слышу крики гиен и пустынных лис.

Они учуют мой запах рано или поздно, придут за мной…

Отец всегда рассказывал, что самое страшное, что ждет чужака в этих краях- остаться один на один с пустыней ночью. Даже если он выживет, джинны к утру лишат его рассудка…

Снова и снова думаю о том, что лучше бы я сдалась… Вышла к безжалостным пленителям, приняла бы свою смерть или пытки, зато все закончилось бы быстро, а не так. Как сейчас…

Мамочка, мама… Папа… Почему судьба так жестока со мной? Я и правда предательница своей любви? Потому она так сильно меня наказала?

Когда жалость к себе достигает немыслимых масштабов и я все-таки в голос жалобно всхлипываю, чувствую сверху шевеление.

Замираю…

Вот и мой конец…

Глаза снова в первом инстинктивном порыве жмурятся.

Я сжимаю кулаки.

Готовлюсь к худшему.

Кто-то стоит надо мной.

Хищник или палач?

Спасение или погибель?

— Видела мою звезду, Фиалка? — спрашивает на русском хриплым голосом.

И я словно бы в песок сама превращаюсь.

Не могу даже пошевелиться от оцепенения.

Хамдан сам сейчас передо мной.

Ни одной души вокруг.

Я судорожно всхлипываю вместо ответа, а он тут же подхватывает меня на руки и через мгновение перекидывает через своего коня, усаживаясь сам.

Я сама сейчас как бурдюк с водой.

Голова, ноги и руки беспомощно дергаются от каждого прыжка коня.

Мы совершенно одни в пустыне, рассекаем ее мглу.

Как правитель Сабы не побоялся встретиться с темнотой ночи один на один? И как он нашел меня? Как?