Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме

Глава 6

Шок, усталость, боль в ногах ударили разом. Выверенно. Четко. Под дых.

Я пытаюсь встать, но не получается.

Ко мне подходят стражники. Порываются поднять, но…

Хамдан тут же рычит и не пускает.

Грубо что-то рявкает на своем наречии, что я не разбираю.

А в следующую секунду подхватывает сам.

Я снова на его руках.

Точно так же, как в пустыне.

Когда выходим из темницы, прикрываю глаза.

У меня нет сил смотреть на Аккерта.

И даже не то убивает, что он сам подложил меня под пленителя, надеясь тем самым спасти собственную шкуру.

В голове набатом слова Хамдана о том, чем он занимался, на чем сколотил состояние…

Мне становится гадко.

Даже думать боюсь о том, действительно ли в это вовлечен мой отец…

Не может быть.

Он слишком благороден был и принципиален для такого!

Мы идем по извилистым коридорам дворца.

Нет сил даже смотреть по сторонам.

Здесь и сейчас- редкое мгновение, когда я могу выдохнуть. Хамдан не будет сейчас меня терзать- ни физически, ни морально.

Разлепляю веки только тогда, когда их настойчиво тревожит слишком яркий свет больничных покоев.

Надо же. Как в современной больнице. Кто бы сказал, что это во дворце, который весь своим грозным видом напоминает средневековый замок, затаившийся в песках…

— Отдыхай, Виталина, — произносит он, как только кладет на кровать, — силы тебе понадобятся…

Шейх оставляет за собой шлейф.

Возможно, факт того, что он лично принес рабыню в медицинское крыло, производит впечатление на этих людей, а может они всегда серьезно относятся к своему делу, но меня тут же окружают заботой.

Сначала мне дают возможность помыться.

Даже не предполагала, что душ повлияет на меня так животворяще.

Высушивают волосы, смазывают руки питательным кремом, лицо увлажняют- оно все заветрилось от пребывания в пустыне.

Я дышу сквозь зубы, когда меня кладут на живот и чем-то целительным обрабатывают пылающую спину от солнечных ожогов…

Дальше следует настоящий комплексный чек ап.

Пока кто-то обрабатывает раны на ногах, другие забирают кровь, меряют давление, подгоняют аппарат узи. Потом быстро проводят осмотр того, что так рьяно хотел узнать Хамдан…

Я уже немного расслабляюсь, потому что вот эта ситуация для меня гораздо более понятная, чем дворцовые интриги, но рано!

Потому что в этот самый момент в комнату входят три женщины. Они с ног до головы облачены в черное. Только глаза в прорези. Светлые глаза…

На мгновение мне кажется, что эти женщины европейки, но… как только они синхронно поднимают вуали, я понимаю, что нет.

Они прочно стоят двумя ногами в мире Востока. И по тому, сколько золота на их запястьях, я уже понимаю, кто это…

Три жены Правителя Хамдана.

Они смотрят на меня исподлобья, враждебно, дико…

По телу пробегает озноб.

Позади появляется еще одна фигура. На этот раз мужская…

Мужчина с повязкой на голове. По типу, как повязывает свой тюрбан

Хамдан, но она песчано-коричневого цвета. И платье белое.

Да и вид у мужчины женоподобный…

— Встань, когда стоишь подле жен правителя, рабыня! — говорит он повелительно.

Я подрываюсь. А в следующее мгновение мою щеку ослепляет вспышка.

Одна из трех ударяет меня, совершенно не церемонясь.

— Дерзкая… — шипит она на плохом английском, — ты осмелилась бежать из дворца, когда Правитель тебя мне подарил?

Он подарил меня ей? Это так называется?

Внутри все сжимается…

— Это правда, что он сам рисковал собой, чтобы спасти твою никчемную душонку?

Я смотрю в пол. Кусаю щеку изнутри, чтобы не сорваться и ничего не сказать.

Я выдержу, выдержу. Это лучше, чем лежать под Хамданом в пыли, боли и бесчестии. Это лучше, чем быть растерзанной гиенами. Теперь, при свете ламп в больнице, после душа, я это уже понимаю…

— Не думаю, что она представляет опасность, Фатима, — произносит вторая. Она моложе. И взгляд более спокойный. Равнодушный что ли, — говорят, ее муж предатель и преступник. Его убьют завтра. За ним охотился Правитель…

Та, что Фатима, самая старшая, морщится презрительно.

— Лейс, ее проверили на вши и паразитов?

— Да, госпожа, Все чисто… — отвечает тот самый мужчина в чалме в дверях с хитрым взглядом.

— Хорошо. Тогда поставь ее служить в моих покоях. Завтра ночью ко мне придет повелитель. Пусть приготовит постель…

Я вскидываю взгляд- и его моментально ловит третья. Красивая…

Дерзкая такая, огненная… В ее глазах есть укол и язвительность… И еще мне сложно ее разгадать. Пока сложно…

— Она и правда невинна? — спрашивает она про меня, словно бы я пустое место.

— Да.

Она морщится и усмехается…

— Может есть смысл выдать ее замуж за одного из слуг? Зачем ей мозолить глаза во дворце?

Фатима переводит тяжелый взгляд на самую молодую.

— Спасибо за совет, Ширин, но я сама распоряжусь своей рабыней. Ты жди, пока правитель подарит тебе свою…

Та усмехается. Но видно, что уязвлена.

— Значит состояние ее здоровья удовлетворительно? Она может приступить к работе?

— Пусть переночует- и да, госпожа. С утра она в вашем распоряжении.

Женщина кивает, разворачивается и так же стремительно выходит прочь в сопровождении двух других теней.

По моей коже бежит холодок…

На передний план выходит тот самый мужчина.

На его лице заценивающая усмешка.

— Сядь, девочка. При мне можешь не стоять. Я не вельможа и не правитель. Уж тем более, не одна из его жен… Я всего лишь смотритель гарема. Евнух… Принесите девушке еду и через полчаса пусть ложится спать.

Подозрительная доброта. С чего бы?

Он считывает мой немой вопрос в глазах. Усмехается…

— Удивлена? Не стоит… Лейс слишком проницательный малый, иначе бы давно уже моя голова сушилась на пике при входе в пустыню. Захват яхты, поиски в пустыне, возвращение во дворец на руках самого правителя… — он берет меня за подбородок и смотри в глаза, — кто ты, красавица? Неужели та, о ком слагают легенды?

Я замираю, смотря на него.

Он усмехается и отходит, явно давая понять, что разговор окончен.

— Отдыхай, Виталина. Завтра у тебя начнется новая жизнь. Советую смириться с ней. А еще советую помнить, что в этих стенах, которые могут показаться тебе очень жестокими, я всегда могу прийти тебе на помощь…

Если ты будешь помогать мне…