Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме

Глава 5

Он не дает мне продохнуть.

Цепко держит в объятиях, пока мы спускаемся вниз- по подземному ходу. Извилистая каменная лестница покрыта влагой и мхом. От прелого приторного запаха меня мутит.

А может это от осознания всего ужаса того, что будет сейчас происходить.

Жмурюсь, когда тяжелые металлические двери скрипят.

Вздрагиваю, когда они за нами закрываются.

— Вставай, Аккерт! — произносит грозно шейх, заставляя моего скрюченного в комок мужа резко подорваться…

— Вита? Ты жива? — говорит он потерянно, оглядывая меня глазами.

Морщится, когда понимает, что Хамдан хоть и поставил меня на ноги, но прижимает к своему телу за талию.

Я к ужасу своему ощущаю его эрекцию.

И снова кадры из прошлого.

Мы десятки раз стояли вот в такой опасной близости, в шаге от того, чтобы упасть в пучину своей страсти. Он шептал мне свои дикие, первобытные, грубые вещи- а я с ума сходила…

Теперь все тоже окрашено в порок, но у меня он вызывает только сковывающий, тотальный страх, ужас, бесчестие…

— Ты расстроился, Аккерт? Что твоя жена не была съедена гиенами?

— Теперь ее сожрут другие гиены, — говорит тот обреченно и опускает глаза на пол.

Я пораженно смотрю на своего мужа.

Ни единого порыва вступиться или защитить… И даже факт того, что Хамдан лапает его жену не вызывает никаких эмоций.

Правитель это чувствует, словно бы специально провоцирует.

Его рука поднимается с талии мне на грудь, властно сжимает. Он опускает свое лицо, проводит носом и щетинистым подбородком мне по шее. Я плачу…

Филипп не смотрит. Просто не смотрит на нас, трусливо отведя глаза…

— Вот цена его любви, Виталина. Вот цена его мнимой заботы… Гиены, говоришь? Это ты меня назвал гиеной? А сам ты кто?! Потомок ублюдка, который сделал свое состояние на продаже несовершеннолетних девочек моей страны для сексуальных утех и органов… Твой отец, Виталина, либо выжил из ума, либо был одним из них, если допустил брак с таким! Этот человек… Ему руку западло протягивать- потому что тут же испачкаешься…

А ты… Ты… — его лицо искажается в дикой гримасе ненависти и отчаяния, — ты отдалась ему… Ты стала его…

Я плачу. Плачу горячо, но бесшумно. Слезы застилают мне обзор.

Сердце так больно сжимается спазмами, что почти складываюсь. А когда он отталкивает от себя, тут же теряю равновесие и падаю на пол со стоном.

Хамдан на секунду прикрывает глаза. Кажется, что он страдает в этот конкретный момент. Что ему самому больно.

Я смотрю на нас со стороны. Это невыносимо… Невыносимо, что жизнь сделала с нами… Невыносимо…

— Все еще веришь в то, что он достойный человек, Виталина?

— Какая разница… ты все равно уже все решил… — говорю беззвучно…

Мою душу и так уже испили до дна… А ведь я еще даже не начинала жить в этом дворце…

— Сейчас я тебе покажу разницу, — усмехается зло Хамдан.

— Аккерт, у меня для тебя есть предложение.

Тот переводит глаза на Хамдана. Резко. Так резко, что мне даже гадко становится,

Так он не смотрел мгновение назад, когда пленитель меня лапал.

— Я сейчас овладею твоей женой… Как ты на это смотришь? Она строптивая у тебя, будет брыкаться… Подержишь ее? За это я дарую тебе жизнь… Отпущу…

Мир замирает…

Я не шевелюсь.

Не дышу.

Не верю. Не верю, что это унижение происходит со мной…

В следующее мгновение вскрикиваю, потому что вместо ответа мой «горячо любимый муж» инициативно подходит ко мне, энергично вскочив с подстилки из соломы на полу и хватает за руки.

Я ору, брыкаюсь. Меня охватывает истерика. Дикая, агонизирующая…

Дышать нечем.

Легкие горят.

Я в аду, в АДУ!

Глаза Хамдана становятся чернее самой ночи.

Ноздри раздуваются, как паруса.

Он похож на дикого зверя…

Я на полу, брыкаюсь, но Аккерт держит сильно.

Сверху наваливается тяжелое тело Хамдана.

Оно так близко, его до боли знакомый запах такой сильный и насыщенный, что меня сейчас вырубит от ужаса и эмоций…

Нет… Нет… Я не переживу этого насилия…

Не так… хуже быть не может!

Лучше бы меня реально гиены сожрали в пустыне!

Лучше бы под солнцем сгореть.

Грубый захват сначала на ступнях, щиколотках, потом на бедрах, треск ткань платья.

Мгновение на бесчестия без ласки и подготовки.

Это наказание. Это верный способ показать мне мое место на дне.

— Хамдан! — кричу я из последних сил. Так истошно, что кажется, что стены вздрагивают, — умоляю, не делай этого! Не так! Хамдан!

Он не слышит.

Совершенно ополоумел, совершенно сошел с ума от похоти и ярости.

— Я невинна, Хамдан! У меня не было мужчины! Пожалуйста! Не так!

Он замирает.

Словно бы мои слова доходят до него с опозданием.

Смотрит на меня совершенно стеклянными глазами.

В какой-то момент отшатывается, а потом переводит глаза на все еще сжимающего меня Аккерта, который теперь и сам не понимает, что делать, чтобы угодить.

Дикий рык, похожий на крик зверя.

Рывок Хамдана.

Стон Аккерта, сдавленный и ничтожный.

Он прижимает его за горло к стене, поднимает над землей своей не дюжей силой.

— Что это за игры за такие проклятые?! Одурачить меня решили?! Я плачу, пытаясь собрать по осколкам свою душу и бесчестие… Я все равно растоптана. Даже не смотря на то, что физически он меня не тронул.

Я растоптана своим мужем, который даже голоса не подал, чтобы мензащитить… Побороться за нас…

Я смотрю на Аккерта.

А он на меня. Видит мою агонию.

— Мой протест все равно бы ничего не дал! Это из-за тебя, стерва, мы тут! Я тут из-за тебя! Он все равно тебя заберет! Так пусть подавится! Ты мне не нужна!

Минуту назад эти слова могли бы ранить, но не теперь.

Теперь я слишком пуста, чтобы что-то чувствовать…

Аккерта закашливается, потому что Хамдан сжимает его шею еще сильнее.

Глаза навыкат.

Дыхание, как у загнанной лошади. Той, что он убил в песках…

И да, Хамдан был прав. У него не было желания меня защитить. Он думал, что я умру в песках. А может быть, как раз на меня хотел отвлечь внимание тогда в пустыне, а я не поняла и сумела спрятаться в удачно подвернувшейся расшелине…

Хамдан опускает.

Филипп безвольной тряпкой падает на пол.

Я помню поворот головы правителя на меня. Помню его взгляд…

Он тоже пустой. Такой же, как у меня…

— Твой муж тоже занимался торговлей несовершеннолетними. Отсюда его баснословные богатства. Вот цена вашему благородству, Виталина. Вот твоя цена. Так тебя оценил собственный отец… На рассвете Аккерта казнят.

Это мой последний приказ. Стража!

Позвал громко- и дверь снова со скрипом отворилась.

— Этого в камеру смертников. Девчонку в медицинский центр. Пусть обработают ей ноги- они все в ожогах и порезах. А еще пусть осмотрят ее полностью. Я должен иметь подтверждение, что она невинна.

Потом он перевел глаза на меня. Убийственный взгляд. Гвоздящий.

Порабощающий.

— Если ты наврала мне, Виталина, ты сильно за это поплатишься…