Цивилизатор в СССР 1984

Глава 21 Дареные месяцы… или годы?

Начало августа 1983. УССР, Крым. Дача N1 «Глициния» в Нижней Ореанде. Председатель Президиума Верховного Совета Брежнев Л. И., Председатель КГБ Андропов Ю. В.

Два удобных «курортных» кресла, круглый стол с фруктами, приготовленным обслугой дачи шашлыком и алкоголем в неповторимой атмосфере ласкового южного ветерка и заката надо морем, быстро переходящего из вечерней густой синевы в непроглядную, глубокую, но усыпанную яркими звёздами раннюю южную ночь, в которой растворяется дневная жара, сменившаяся комфортным теплом…

…На южных курортах страны начинаются ежедневные пиковые часы «высокого сезона», за которым ещё будет бархатный, пусть и с чуть более прохладными ночами.

Но пока — и им, не самым здоровым людям, один из которых отлично помнит предупреждение «не простыть на ветру на отдыхе в Крыму» можно поймать пару-тройку часов идеальной погоды.

Даже когда их тела изношены долгими годами совсем разной, очень нервной, пусть и обеспеченной жизни, подобная обстановка ценится всеми, прибывшими в родные субтропики — от вождей до простых советских людей.

— … Как мелкий подсказчик наш, растёт? Чем занимается?

— Растёт. Чем хотел, тем и занимается. Мы же ему режим наибольшего благоприятствования обеспечили. Создаёт электронные игры. Вон какой шум в стране из-за этих приставок.

— Сумасшествие среди ребятни, да. Тут Шокин с Пролейко молодцы, подсуетились вовремя, а то бы догоняли сейчас западников и по данному направлению… — пропыхтел, соглашаясь бывший генсек — .. Галочка маленькая сразу выпросила, как увидела по телевизору эту штукенцию. Играет каждый день. Что-то новенькое спрашивает… будет ещё?

— Будет… — усмехнулся Андропов, отметивший подобную страсть и у своих внуков — .. Вяткин пророчит, что больше электронных игр будет выходить, чем фильмов за год лет через 10−15–20…

«Галочкой большой» Брежнев звал свою дочь, а «маленькой» была правнучка — ровесница «Свидетеля».

— Романов, что, так не разу и не звал к себе его… погутарить о будущем?

— Держит уровень наш товарищ новый Генеральный… — улыбнулся шеф КГБ — .. обходится материалами спецгруппы.

— … Считаешь как — Романов выдюжит? Что сам-то думаешь, начистоту, а?

— А у него выбора большого нет. Он же знает, для чего мы его поставили. Знает, что грозит стране и партии, если руль он не удержит. Тем более сейчас, после того, как он круто начал. И в стране порядок новый, пожёстче чем был, надо бы навести. Многие же догадываются, что новые цены — только начало, в разгул кое-кто сорвётся, возможности новые чуют.

— «Романовские цены». Ещё и перед всем народом заранее повинился.

— Да, на себя ответственность взял. С Долгих то — какой спрос?

— Что твои докладывают? Мне не то, что референты подсовывают, знать хочется. Как у заграничных наших товарищей всё эти наши новые веяния воспринимают? Ну, что-то же неофициально обсуждают с нашими? На уровне простых людей, хочется знать, как всё это воспринимают? Сам же знаешь, я как пост свой сдал, мало с кем встречался, а летом этим вообще ещё ни с кем.

— Да что у товарищей в прессу попадает, то и говорят. А те, кто осведомлены, что и как у нас побольше, чем простые люди, присматриваются, что из этого выйдет. Опасения высказывают некоторые, чего уж там. Смотрят, нет ли у нас разногласий наверху каких. Про группировки партийные поговаривают. Некоторые даже намекают, что польские события на нас тут так повлияли, что мы сразу решили гаечки подкрутить, совместив с… пополнением бюджета, хоть и не очень это выглядит про обещания наши. Цены же мы всегда держали.

— Это откуда такой вывод? Мы — не Польша.

— Мы же сами, устами Романова им повод дали!

— Это про то, что «живём не по средствам»?

— Конечно.

— Ну да, Григорию это долго теперь припоминать будут… ещё и западники тыкать, хоть и аккуратно будут.

— Пусть тычут, невелика беда.

— Лишь бы народ злобу на нас не затаил. Кто знает, бунтовать ещё начнут.

— Каждому не расскажешь, от чего их уберегаем. Настоящих бузотёров выявим, в бараний рог скрутим, а массам разъяснять придётся, если что.

— Лишь бы уберегли… а не хуже ещё всё сделали.

Брежнев машет рукой с не зажжённой сигаретой «Новость». Последнее время ему удалось сократить число выкуренных с пары пачек в день до пары штук в неделю. Жить (хоть немного ещё!) ему хотелось больше, чем курить…

— … Меня всё эти долги в валюте нынче беспокоят, как увидел, как Польшу западные банкиры раком ставят, без всяких танков и захватов территорий. Хоть тут Васильевич за 82-й не сплоховал, удержали свой должок на четырёх миллиардах. Если даже с нефти меньше будем получать, главное — не брать больше. Снова выходит, с фразой той Романов в точку попал. «Жить по средствам»… вот что главное… даже переговоры с «Лондонским клубом» на новые кредиты прервали…

Лёня повторяется. Чуть ли не слово в слово всё то же произнёс, что и на последнем разговоре в «Малом». Забыл что-ли? Не долго ему, похоже, осталось, хорошо, если этот год протянет ещё… — делает вывод его собеседник.

…Жаль, что 5,5 тонн золота Николашки второго у англичан в одном из банков так выцарапать и не удаётся. Почти 75 миллионов в долларах. Требуют гасить госдолг царский, по облигациями Российской империи… — вспомнил Андропов один из моментов обсуждавшихся на «Малом» — ладно, у нас этого золота пока 700 тонн, но растёт золотой запас страны, несмотря на все усилия, медленно. Почти все 300 тонн, 9/10 того, что за прошлый год добыли, пришлось продать. Без валюты всё равно никак. Может и есть смысл в идее выставлять часть того, что хорошо нашего продаётся за рубежом, за рубли? Встроиться хотя бы частично в эту капиталистическую систему, раз своя с СЭВ работает через пень колоду, всё время взаимообменом выкручиваемся? Ладно, Романов если хочет, пусть инициатором будет…

Тяжкое знание, применённое к себе, сближает.

— … Живу, как по милости чьей-то, после того ноября. Мелкий прав был, когда про день милиции вспоминал. Чувствую, как жизнь из меня с того праздника словно вытекает. Может, голова ещё соображает, спасибо, что лекарство то неправильное давать перестали, но всё равно чувствую — сам ноги едва волочу и язык кое-как шевелится.

Атмосфера роскоши тёплой южной ночи между горами и морем особенно оттеняла грусть фраз, несколько раз повторённых в разной трактовке Леонидом, приложенных руководителем КГБ сразу же к тому, что было напророчено (точнее, изложено про «иной ход времён») вышеупомянутой личностью и ему самому:

«То ли конец 1983-го, то ли начало 1984-го…»

Между «единичкой» Брежнева, куда он приехал и его дачей — «семёркой» в Гаспре — всего несколько километров, которые лимузин, даже если и не подгонять шофёра, проезжает очень быстро. Можно не спешить обратно. Или, если засидимся долго, то тут, у Лёни переночую, решил Андропов.

Старикам, один из который точно уверен, что живёт сверх отпущенного здоровьем и судьбой срока, всегда было о чём поговорить в неофициальной обстановке, тем более во время едва начавшегося у обоих отпуска. Даже пару рюмочек хорошего коньяка пропустили, хотя от нравившегося, предложенного хозяином дачи и опробованного Андроповым новой марки кубинского рома, сам Брежнев отказался.

А поздней ночью, уже окончательно расслабившись на обратном пути в Гаспру на мягком сиденье «бронекапсульного» варианта ЗИЛ-41045 (на машины из первой мелкосерийной партии обновлённой заводом имени Лихачёва модели лимузина, пересело в 1983-м всё Политбюро), Андропов перебирал в памяти разговор перед отпуском с Крючковым, которого вызывал к себе, чтобы выдать тому очередную «политическую накачку».

«Крючок» (хорошо известная самому Андропову кличка руководителя ПГУ у подчинённых того в его же «Лесу» в Ясенево) прекрасно понимал, когда можно являться к председателю одному, а когда с заместителями-профи, которых тот научился подбирать, заняв своё нынешнее место.

Сам Крючков, даже став главой ПГУ, фактически так и остался, как и был ранее, «помощником Андропова» (ещё с времён прихода того в КГБ), только теперь «по разведке» Но на месте начальника ПГУ прижился, сумев верно распределить работу по толковым и соображающем в деле заместителям. Партийный же опыт помог ему хорошо контролировать амбиции и поведение тех.

Хотя, после истории с раскрытием в ГРУ предателя Полякова, «Крючок» и догадывался о существовании у своего шефа «особо ценного источника», и в открытую, в общении с Андроповым предполагал, что «источник» сидит где-то там, в высших политических кругах Вашингтона, на уровне кого-то из из помощников американских бонз. Но в встрече перед отпуском, глава КГБ, не раскрывая разумеется, ничего, связанного со «Свидетелем» поставил перед помощником вопрос прямо:

— … Из верхушки продавшихся двоих мы срезали, один ушёл. Но остался ещё с десяток точно уровнем-двумя ниже. И часть из них — у тебя. Делай что хочешь, ищи как хочешь, но чтобы максимум за год всех вычислил! А там дальше решай — брать или игру затевать.

Крючков побледнел. «Накачка», которую тот привык воспринимать как обычное информирование давним шефом части новостей с самого верха, из Кремля — положенных знать начальнику разведки решений Кремля и колебаний там политической линии, после которой сам «Крючок» приезжал в Ясенево, вызывал по одному заместителей и тихим голосом доводил положенное тем знать по их направлениям, сегодня вылились в взбучку.

По крайней мере подчинённый воспринял её так. Наверное думал про себя — «скорей бы ты уже в отпуск свалил…»

Андропов сам так не считал, хотя в отпуск и «свалил».

Цели — уязвить Крючкова не было. Поймать просто пока из этой предполагаемой десятки никого не удалось. Что уязвляло самого Андропова. То, что информация продолжала течь к врагу из-за океана, было ясно точно. Верхушку в виде Полякова и Гордиевского срезали, а с нижестоящих уровней где-то текло…

За прошедшие с момента знакомства с Вяткиным пять лет, пусть и постепенно, убедившись в фактологической верности большинства «пророчеств» (точнее тех из них, которые сознательно не предотвращали) «Свидетеля», глава КГБ со спокойной душой смог ориентироваться в кадровой политике на некоторых людей, моральный выбор которых в «том будущем» Иван всё же запомнил.

Предал / не предал — было ныне как некий критерий, который приходилось учитывать и держать в уме.

Полностью положиться он мог на того же Крючкова, Шебаршина, Дроздова. Остались на своих местах и такие, как Бобков, о своеобразном жизненном пути которого после 1991 немного помнил «Свидетель».

От «греха подальше» была окончательно пресечена дальнейшая карьера Калугина, предательство которого до момента падения СССР никак не было доказано.

Фамилии, отложившиеся в памяти зацикленного на «ИТ» «Свидетеля», остались только сами громкие. И оргвыводов ПОКА не последовало (после разговора на «Малом») ни в отношении ещё нескольких персон, занимавших видные места и посты в науке, но в своё время («позже») выбравших путь эмиграции (несмотря на своё секретоносительство) — ни сына Хрущёва, ни руководителя Института космических исследовании, академика Сагдеева и нескольких им подобных.

Проблема была в том, что «Свидетель» никак не смог вспомнить хоть что-то, что натолкнуло бы на раскрытие предателей среднего звена. Ни фамилий многих честных сотрудников, не предавших после 1991-го кстати тоже.

Только самые громкие дела и фамилии…

… и кроме того, была опасность недостоверных сведений в СМИ и этом «интернете» будущего, наложенная на ошибки воспоминаний в тех случая, когда «Свидетель» жёстко не настаивал на сказанном «вот это считалось точным фактом».

Разумеется, ныне, с знанием того, что вытянутые «Свидетелем» на солнышко двое из трёх главных предателей ущерба более не нанесут, можно было надеяться на лучшее.

Поляков и Гордиевский расстреляны. А успевший сбежать в США до появления «сознания из будущего», вхожий в семью самого Громыко дипломат Шевченко пока оставался недосягаем, хотя некоторые мысли о использовании кадров из образованного в 1981-м «Вымпела» уже появились у главы КГБ.

ТА АКЦИЯ в отношении Горбачёва, словно сняла некоторые барьеры, придав желания действовать более радикально. Особенно в отношении возмездия тем, кто предал страну.

«Свидетель», раз за разом поднапрягавший память, настаивал:

«Было ещё точно человек десять предателей. В основном — в КГБ. Не столь высокопоставленные, как Поляков в ГРУ, но нагадили сполна. Может, пятнадцать. Тогда их морды сдал нам некий амер из ЦРУ Эймс…»

…которому «Свидетель» сотрудничество с СССР пророчил на середину 80-х.

«Вроде бы».

Персона «некоего Эймса», о которой помнил Вяткин, была после усилий резидентуры в США в 1979–1981 предварительно идентифицирована как Олдрич Хейзен Эймс. Но увы, несмотря предъявленное «Свидетелю» фото, тот не смог идентифицировать Эймса визуально.

Тут был настолько тонкий случай, что Андропов даже намекать боялся Крючкову, чтобы тот ориентировал резидентуру в США на попытки ранней вербовки Эймса.

Только ждать, когда тот выйдет (или не выйдет… история менялась на глазах) сам.

Попытки как-то натолкнуть «Свидетеля» на нужные воспоминания и ассоциации, сработали с фамилиями реальных шпионов и предателей, а не болтунов и агентов влияния за эти годы только один раз — в случае Адольфа Толкачёва, чью работу на ЦРУ пресекли почти в самом начале предательской деятельности того.

Поэтому искать шпионов пришлось самим, не надеясь больше ни на память Вяткина, ни ожидая предсказанной вербовки предполагаемого важного американца-инициативника.

Вот только после Толкачёва разоблачить пока не удалось никого.

Мысли главы КГБ переключились на крайнюю сводку от ПГУ по Пакистану.

Фактически все обрывочные сведения, которые разными путями от советской резидентуры в стране и военно-технической разведки складывались в то, что было напророчено «Свидетелем» на конец 20 века — испытания ЯО в Пакистане, как и стало известна фамилия «Абдул Кадыр Хан» — главы ядерной программы этой страны.

Ныне Пакистан шёл к тому, чтобы стать 9-м (вслед за США, СССР, Великобританией, Францией, КНР, Индией, Израилем и ЮАР) членом «ядерного клуба».

В начале прошлого года было завершено строительство завода по обогащению урана в Кахуте. А где-то через десятилетие в Пакистане должен был быть построен реактор-нарабатывающий оружейный плутоний.

После чего останется рукой подать до ядерных испытаний.

Сейчас СССР необходимо было решить (возможно даже совместно с США…) как реагировать.

Тогда, по заявлению «Свидетеля», секреты ЯО через Пакистан, выменявшего, в свою очередь, кое-что в КНР, поползли в Ливию, КНДР и даже Иран.

Сейчас можно было пресечь этот процесс… или наоборот, частично потворствовать ему.

Итоги «тогда» были известны. Ныне от главы КГБ «Малое» ждало рекомендации по сему вопросу…

Тот же месяц. Один из парков Москвы. Некто с собакой.

Сегодня сеанс связи, в котором с его портативной рации, которую он использует во время прогулки, уйдёт короткая шифровка с указанием места закладки. Там, наряду с новой порцией того, что ему доступно на месте службы, будет отправлена информация о странном разговоре.

Даже если тот окажется пустышкой… то и ладно, можно набить себе цену, потребовав увеличения оплаты своих услуг и снова поднять разговор о вывозе из СССР.

Он готов на всё, даже оставить здесь семью.

Испытываемый страх разоблачения здесь, дома, оказался на порядок больше, чем там, в юго-восточной Азии… долго жить в таком страхе он не сможет.