Цивилизатор в СССР 1984

Глава 24 С кем ты, «советская интеллигенция»? И детский загул попаданца…

«Повторю: ни государственного воровства, ни трагедии российских народов, ни Чечни и т. д. не было бы, если бы интеллигенция не шла на откорм в услужение бандитским властям и бандитам во власти. Отвергнуть двойной стандарт поведения, огласить имена продажных и спекулирующих — единственный путь возвращения доброго имени русской интеллигенции. Сначала требовательность к себе, а уж потом „сеять разумное, доброе, вечное“! А то ведь не поверят ни в то, ни в другое, ни в третье!»

(Художник Владимир Соломонович «Толстый» Котляров, Париж, 4 апреля 1999)

Начало второй половина августа 1983. Прогулка в одиночестве по одной из улиц Москвы, Козельцева Е. Б.

Последний, перед отъездом «Свидетеля» к родственникам в отпуск в Ригу разговор дал хорошую пищу для размышлений, едва она подняла тему.

Ивана, как он выражается сам, «порвало» в отношении «деятелей культуры» и «советской интеллигенции». Апофеозом его негодования стало воспоминание с почти дословной цитатой некоего эмигранта-правдоруба и с последующим пояснением…

…в целом нет дела до личности этого самовыражающегося, возможно где-то талантливого эмигранта-литератора-бунтаря, который сейчас то ли эмигрировал, то ли пока нет… есть такой редкий сорт людей — ярких, ловко владеющих словом, неуживчивых… неважно, но когда случайно наткнувшись на вышеупомянутую фразу, суть которой, надеюсь, вам верно передал, я восхитился — как образно и верно тот ухватил происходящее со страной под финал правления ЕБН-а. Тут сей эмигрант — как отличный пример той поговорки, что «со стороны виднеется лучше»…

Кухонный разговор о том, «почему промолчал советский народ в 1991-м, раз уж в партийной и советской власти при Горбачёве окончательно взял своё пресловутый отрицательный отбор?» заставил выплеснуться и Вяткина явно наболевшее и давнее, до сего момента проскакивавшее у него только отдельными фразами на протяжении всего их знакомства. Но заговорил он не о «классе-гегемоне»:

«Да! Советская интеллигенция в массе своей крайне положительно восприняла перемены… вся! От элиты „культурки“, видевшей возможность „больше зарабатывать и избавиться от партийного и цензорского надзора“, до простых провинциальных библиотекарей и учителей, разинув рот вчитывавшихся в Солженицына и ему подобных и также смотревшие на речи „демократических“ ораторов по ТВ, в прессе и на митингах. А после — в массе своей сполна хлебнув последствий реформ на себе. Конечно же, самые верхи „культурки“, кто побойчее и побеспринципней, смогли реализовать шансы в эпоху перемен, служа новым властям…»

Разговор, после примеров, в конце концов, пошёл совсем прямой:

— … Т. е. ты за некие карательные меры?

— Вот ни разу. Наоборот — дать твАрцам возможности творить… поставив на самообеспечение… — улыбка Вяткина стала довольно гадкой — .. это не значит, что я призываю разрешить им всё, не то что призываю дать им снимать про бандитов, разоблачения репрессий, почти порнуху… это всё будет, вне зависимости от пожеланий властей, всё, джин вырвется, рано или поздно. Про разговор насчёт «видаков» с Пролейко в курсе ведь? Угу, Елена Борисовна? Но тут… если снимаешь фильм за госденьги — то и делай то, что надо стране и народу… а самовыражайся… за счёт себя! Короче, если деньги давать, то только на то, что надо государству и стране. И очень хорошо думать. Иначе они приспособятся деньги брать и снимать фильмы отстой всякий, на отвяжись… сейчас, на самом деле, ещё всё неплохо…

Речь Вяткина была тут довольно путаной, он тщился выразить какие-то свои личные ощущения, упирался в то, что примеры требовали долгих пояснений и после махнул рукой, добавив — .. а, ладно, забудьте, что я тут наплёл. Мне в отпуск пора!

Они оба тогда посмеялись, вот только интерес Козельцевой был отнюдь не праздный, как и всегда всё её общение с Иваном.

Глава Комитета, очевидно, не находивший в сухих (вопрос-ответ, вопрос-ответ) протоколах опросов Вяткина спецгруппы чего-то, что было нужно ему, озадачил её, кое-что прояснив:

— … Несколько разговоров… у нас…

Под «у нас», видимо, руководство, очевидно понимало тех, кого сам Вяткин настойчиво обозначал как «Малое» Политбюро — группу самых влиятельных товарищей из руководства страны, посвящённых в тайну с «перемещением сознания из будущего».

— … у нас сложилось крайне печальное ощущение, что с идеологией у нас последние годы вышел провал. Товарищ Суслов, при всей его личной кристальной честности и непримиримости, увы, не вытянул работу на своём посту. Впрочем, дело не в нем одном…

Андропов требовал от неё, (настойчиво требовал!) собрать из Вяткина как можно больше информации, позволяющей нарисовать полноценный облик общества при перестройке и первых годах после распада СССР, как и того, как оно развивалось уже после стабилизации внутренней обстановки в стране при новом руководстве.

Ей, при всём собственном любопытстве, кстати, так и не удалось узнать, кто руководил страной после Ельцина. Когда, в очередной раз они свернули на эту тему, Иван ухмыльнулся и заметил:

— Ваш шеф уже знает. Так что… может и увидим ту личность на каком-нибудь посту… лет через 10–15… не раньше. Мне самому интересно, чего ОН в этот раз добьётся? Или нет…

Та тема, после отказа Ивана, угасла, несмотря на её жгучий личный интерес. Так что ей оставалось лишь вовсю стараться, выполняя поручение от главы Комитета! По кусочкам, в таких задушевных разговорах, стараясь составить наиболее достоверную картину, она пыталась вытянуть из Вяткина то, что он и сам не вспомнил бы, отвечая на сухие, наполненные некоторым формализмом (и, иногда — внеочередными запросами-уточнениями Главы КГБ) еженедельные опросы со стороны когда-то четырёх капитанов КГБ, двое из которых ныне, получив зимой майорские звания, ещё и параллельно учатся. Очевидно, руководство страны и «органов» имеет на этих двух определённые планы…

… как и возможно на того, кто руководил страной после Ельцина.

Вообще, Иван очень нехотя рассказывает о некоторых сторонах своей прошлой жизни. До сих пор толком ничего неизвестно об его собственной семье, кроме заявления о «трёх детях».

Полный отказ что-либо сообщать.

«Отстаньте от меня. Это не государственные дела, а сугубо мои личные и заниматься ими буду исключительно я…»

Прав он, конечно, был лишь частично… ему теперь всю жизнь под надзором жить.

Вот каково ему сейчас? Может ли быть та девочка из Юрмалы, с которой он завёл дружбу прошлым летом, его супругой из первой жизни? Может, этим объясняется его такой личный интерес и большие знания о происходившем «тогда» в Латвии?

Родители Ивана были шокированы его отказом ехать с ними по организованной им путёвке в Крым…

… ради общения с такой-же «малявкой», как и сам «вундеркинд».

«И это в 10 лет! Что будет в 16?» — беспокоится Вера.

И не скажешь ей, что её сын уже живёт вторую жизнь и жизненного опыта у того, побольше чем у неё самой.

Ей едва удалось убедить родителей Ивана не давить на него.

«За ним приглядывают и не только ваша родственница…» — пришлось успокоить, безопасно приоткрыв кусочек правды.

Бывшая куратор МГУ от КГБ…

… ныне куратор «пришельца из будущего» от КГБ улыбается:

Какая удивительная у неё работа… среди прочего, предупреждать конфликты с родителями «живущего второй раз» человека!

18 августа. Историческая часть Риги. Кировский район, угол улиц Ленина и Меркеля, около дома 32 — магазина подарков и сувениров «Sakta». Илзе Эглите, Иван Вяткин.

…Лужи от пролившегося вчера дождя уже высохли, на улицах Риги сухо, в небе солнце, а 19 градусов тепла — самое то для их новой прогулки.

— Из доверия не вышли, надо пользоваться, а то деньки бегут… — шутит, соглашаясь с ней и словно подслушав её мысли, Ив.

Лёгкая грусть охватывает Илзе. В этот раз он тут будет меньше, чем в прошлом году. Осталось меньше двух недель и друг… может, даже будущий муж уедет обратно в Москву.

Ив…

Ей нравится называть его так с тех пор, как она прочла зимой присланную им книгу «Вечный ветер».

Там тоже был «Ив» — Иван.

Книжка о прекрасном будущем. В котором студенты, в том числе тот Ив, изучают Индийский океан, дружат с разумными дельфинами и открывают забытые тайны прошлого в его глубинах и на затерянных тропических островах с заброшенными военными базами.

Это первая взрослая фантастическая книга, которую она прочла.

Чтение заворожило Илзе. Наверное потому, что подарил её Ив. Начала и читала — день за днём, приходя из школы, пока не прочла до конца, забывая делать уроки и выслушивая упрёки родителей.

У Илзе с «её» Ивом будет своё прекрасное будущее.

За книгой о будущем последовала увлекательная, местами совсем не детская сказка:

«Хоббит».

Ему тоже досталось, когда приехал и все увидели, ЧТО он привёз.

Игровую приставку!

«За год разлуки ты, Иван, завалил нашу Илзе подарками! Ты балуешь её! Она уже привыкла».

Они ничего не понимают.

А врученная по приезду классная штука, подключаемая к телевизору, понравилась не только ей, но и самим матери и отцу.

Оказывается, они могут вести себя как дети!

С игровой приставкой он привёз два «картриджа». В одном из них игра, которую сделал сам Ив.

И вот сегодня мама задала ему неприятный и очень взрослый вопрос про деньги.

Ив ответил маме так:

— … Почему она? Потому что у меня до прошлогоднего июля совсем не было друзей. Зато сейчас есть подруга. Я очень скучал по Илзе и надеялся, что смогу приехать к ней. На кого, как не на неё, мне тратить?

Как ей повезло…

И вот сегодня, они стоят около «Сакты».

— Тут подарки.

— Да, я понял уже по витрине.

— Хочешь, посмотрим? Только мне ничего не надо, правда-правда… ты уже мне столько подарил всего, что мама и папа сердятся.

— Это они потому что так положено, а не потому что против. Пошли…

Они входят в магазин и её глаза разбегаются.

А после, когда пакет наполнен подарками и они покидают магазин, подумав, Илзе берёт Ива не за руку. А «под руку». Так, как делают родители и все остальные взрослые.

У неё есть будущий… муж.

— Когда нам будет по 18, хочешь… ты сразу женишься на мне?

Ив едва не спотыкается и смотрит на неё.

Пристально. И долго…

— Сейчас я отвечу тебе — да! Но ты то… сама уверена, что когда тебе будет 18, ты снова задашь мне этот вопрос?

— ДА, конечно!

Илзе тут же вздыхает.

Он как… как мама и папа… очень умный и очень взрослый, хоть ему столько же лет, как и ей.

Надо дорасти до 18…

Так хочется, чтобы они стали мужем и женой. Наверное, он тоже не очень верит, что их дружба и даже… любовь не пройдут.

Она улыбается, а из глаз почему то стекают слезы.

Которые тут же утираются извлечённым из кармана брюк платком всё подмечающего Ива.

— Пошли, где меньше народа.

— Да. — это он здорово придумал! Можно будет снова поцеловаться. Снова по настоящему, по взрослому, в губы. Хорошо, что не стала сегодня красить их.

«Рано ещё тебе». Да, мама утром была права, когда она попросила показать, как надо.

Но только потому, чтобы не измазать Ива.

А среди подарков, выбранных в магазине, есть новая помада.

Первая в её жизни своя, а не мамина. А ещё… модные колготки «в сеточку» из ГДР. И даже новые… золотые серёжки.

…А вечером мама, рассматривает подарок и читает вслух написанное на бирке в коробочке для украшения:

«Ленинградское ПО „Русские самоцветы“. Золото 583-й пробы. 4.95 грамм»

— Ну дети, вы даёте! Игровая приставка… теперь вот золотые серьги и прочее.

Покачав головой, мать возвращает Илзе украшение и оставляет её одну, бросив напоследок — .. похоже, заработанные деньги кружат голову твоему Ивану. У твоего кавалера, видимо, процесс ещё более запущенный, чем у тебя. Любовь у них!

Мама фыркает. Хотя не похоже, что она сердится по настоящему. За что тут сердится? Видимо, пошла рассказывать папе.

И вот что она этим хотела сказать? Надо завтра спросить у Ива… или мама завидует? Ей в этом возрасте такое не дарили. Сама же рассказывала, что с папой они познакомились, когда она уже школу закончила…

Тот же вечер. Ленинский (Земгальский) район Риги. Одноэтажный домик на четыре квартиры неподалеку от ж/д станции Рига-3 (Торнякалнс). Квартира Филатовой(Шубиной) С. А., Вяткин И. Ю и хозяйка квартиры.

— … Ты подарил золотые серьги Илзе⁇

— Да, а что?

— 275… говоришь, цена. Тебе отец ремня не выпишет, когда узнает?

— Это мои деньги. Хочу, могу и трачу. Они привыкли.

— Сколько ты на свою мамзелю потратил, как приехал?

— Много. И ещё, наверное… столько же до конца отпуска спущу. С учётом того, что из Москвы для неё привёз, наверное, целая тысяча наберётся.

Тётя Сима качает головой.

— Тебе большие деньги в голову не вдарили, Вань?

— Я её матери отвечал на такой же, только высказанный в более деликатной форме вопрос… — она моя единственная подруга. У меня не было ни друзей, ни подруг до прошлого июля. Вообще. Вся моя жизнь, как вундеркиндство прорезалось и в Москву переехали — это работа, работа и ещё раз работа. С 6 лет, по факту. Если я не буду раз в году уходить в некий… загульчик, то вундеркинд очень быстро станет УО. Как то так… — театрально развожу руками — .. я целый год впахивал и писал игры, в которые сейчас вся пионерия страны, и не только она рубится. Имею право на взморье расслабится в женском обществе. — тётя Сима хмыкает — .. плюс конфетки «Эсмеральда», газировка, мороженое и всё остальное по списку приобретают совсем иной вкус, когда всё это употребляем вместе с Илзе, а не в одиночку, как чмо какое-то, лопаю. Не водку же хлещем, в конце концов, в подворотне! — картинно возмущаюсь я, вспомнив прошлогоднюю «разборку».

Бывшая(ой ли…) чекистка усмехается.

— Вань… — тётя Сима делает усилие и её лицо становится серьёзным и где-то даже сожалеющим — .. ты, раз ты такой умный, должен понимать, что когда… если… Илзе не захочет с тобой видеться, ну через год… два… три… то ты очень расстроишься?

— Всякое может быть… — пожимаю плечами я — .. особенно когда у неё начнётся созревание, а меня не будет рядом. Бывает… се ля ви. Расстроюсь, но только немного. Будет у нас что-то и дальше — прекрасно, нет — переживу. Красивых девушек… девочек много. Может у неё наваждение рассеется, может, у меня. А пока… «танцуй, пока молодой, мальчик!» — произношу я аргумент из не спетой ещё Газмановым песни.

Она мгновение соображает, как реагировать:

— Где вычитал? Сейчас бравируешь?

— Тётя Сима! — «проникновенно» смотрю на неё я — .. Вундеркинд — значит вундеркинд во всём… красть — так миллион, спать — так с королевой… ладно-ладно, сейчас я пошутил, не подумай чего-нибудь не то. У меня всё под контролем, верь мне и не забивай себе голову. Всё это — такие мелочи… по сравнению с мировой революцией! — сворачиваю всё в хиханьки я и про себя добавляю:

«Точнее, контрреволюцией и реставрацией капитализма… государственного под руководством КПСС и лично товарища Романова…»

Такое я ей точно не скажу. Не поймёт.

Козельцева поймёт всю иронию, а эта — нет. Ну так и объём доступной информации у той больше.

Мда… и вкус поцелуев с Илзе ещё какой-то детский, хотя и приятен. То ли от неё зависит. То ли от меня. То ли всё вместе. Оба мелкие ещё.

Но взгляд латышской девочки искренен. И смотрит она с нежностью. Тут ни с чем не спутаешь, особенно когда есть опыт первой жизни. У неё первая любовь, все дела.

Конечно, сомневаюсь что из этой истории что-то выйдет, но пусть… идёт как идёт. Будет позже что вспомнить ещё такого, чего не случилось в «первый раз», но произошло здесь. А я постараюсь, чтобы хотя бы воспоминания обо мне у Илзе остались сладкими и приятными…

— … Ладно, давай сыграем в лото. Потратил на девчонку сотни, так хоть копейками у старухи выигранными вернёшь… — предлагает тётя Сима.

— Или ещё больше спущу — в тон отвечаю ей я. — Конечно, сыграем, тёть Сим!

Вот тут всё — как в «тот раз». И даже ежевечерняя игра в лото на невеликие деньги повторяется…