Цивилизатор в СССР 1984

Глава 4 Старики. «Реформаторы» поневоле

4 августа 1982. Кремль. Под крышей Сената. «Объект Высота». «Ореховая комната». «Малое» Политбюро.

Присутствуют:

Романов Г. В.

Брежнев Л. И.

Андропов Ю. В.

Громыко А. А.

Устинов Д. Ф.

— … Смотрите, товарищи — больше полугода мы мурыжили вопрос, который никто не замечал давно, но мина, заложенная под СССР была осознана нами после сами знаете каких откровений… — подвёл Романов итог вчерашнего единогласного голосования на 7-й сессии Верховного Совета 10-го созыва — .. и это только, по сути бюрократический вопрос, который мы провели как положено, по всей процедуре и предварительно посоветовавшись с товарищами в республиках…

С действующим генсеком молчаливо согласились все присутствующие. Непонимание на местах — «с чего это на самом верху вспомнили рудимент 20-х годов, ныне неактуальную статью в конституции?» было очевидным.

Пока аккуратно прозондировали вопрос по национальным республикам, настаивая на формальном одобрении республиканских высших советских и партийных органов, прошло немалое время.

— Глядите… — снова акцентировал внимание присутствующих Романов — .. никто против не был. Все за. Одобряют. Вот как «тогда» за какие-то несчастные 10 лет все мнения поменяли? Что — все думать по иному стали? Нет же! Вот признайтесь, мы все думали — что хоть кто-то сомнения выскажет открыто? Ни-ко-го! По кулуарам… — он скользнул взглядом по Андропову — .. многое шептали, хотя и в известном русле, мол — зачем старое ворошим? Но чтобы открыто? Никто! Похоже, вот так же «тогда» и перестройку начали да под красивые речи генсека-реформатора все сдвинулось… не туда!

— … Значит, шанс сделать нормально есть. «Кредит доверия населения» — отвечая на замечание Романова, к месту вспомнил известную «не советскую фразу» из записок «Свидетеля» теперь уже прежний генсек.

Григорий Васильевич угрюмо кивнул. Все давно понимали (и прямо ему самому было сказано в своё время), для чего его поставили Генеральным.

«Молод ты, товарищ Романов, по сравнению с нами, тебе и руководить страной и партией»…

С первой в 1982-м сессией Верховного Совета страны, которую по Конституции требовалось созывать не менее двух раз в год, итак затянули до начала августа.

Особенно из-за бюрократии всего советского механизма и зондажа в республиках беспокоился прежний генсек. Именно он, своим личным участием как главы Президиума Верховного Совета и созвал 7-ю сессию десятого состава высшего законодательного и представительного органа СССР.

Остальные в «Малом» прекрасно понимали причину нервозности Брежнева. До ноября, который «тогда» стал последним в его жизни, оставалось совсем чуть-чуть.

Оттого Ильич весь год и торопил участников формальных в общем-то дискуссий в верхах союзных республик, задействовав весь свой прошлый авторитет и хорошие отношения со многими из руководителей союзных республик, отчего некоторые даже посчитали удаление статьи его личной «старческой блажью». Версия ушла даже за границу и некоторое время обсуждалась на западе — как в среде профессиональных советологов, так и в некоторых СМИ.

Суть же, помимо «знания об ином будущем» была иной — мину под административным устройством страны Брежнев хотел обезвредить лично. По крайней мере фразу — «Сделаю это и умирать будет спокойнее» он в кругу «Малого» повторил за год несколько раз.

И 3-го августа на сессии Верховного Совета страны «по многочисленным пожеланиям советских трудящихся» роковая статья была исключена из Конституции СССР…

На следующий день «Малое» собралось вместе вновь. По заведённому в 1979 году распорядку (раз-два за сезон) слушали Устинова.

Министр обороны рассказал о ходе начавшихся 14 июня стратегических учений вооружённых сил СССР и стран ОВД «Щит-82», разные этапы которых должны были завершиться к сентябрю.

Никакое знание иного будущего (в котором не случилось ни ядерной войны, ни обычного нападения на СССР, но в котором тот сам распался в 1991), не могло отменить закономерную реакцию на «текущий момент».

В котором агрессивная политика нынешнего президента США лишь набирала обороты, несмотря на определённые попытки (с обеих сторон, о чём позже…) провести дискуссию на высшем уровне.

Именно поэтому учения «Щит-82», легендой которых было следующее «Президент Рейган отдал приказ о начале полномасштабных военных действий против СССР. Руководство СССР приняло решение о нанесении упреждающего ядерного удара», состоялись с таким же размахом, как и в «первый раз».

К моменту доклада Устинова остальным соратникам по «Малому» о ходе учений уже было осуществлено очередное испытание противоспутниковой системы, которую первый раз СССР опробовали ещё в ноябре 1968, когда «Космос-249» и «Космос-252» взорвали на орбите в километре от «Космоса-248» (а пробные запуски перехватчиков «вообще» бывали и ранее, начиная с «Полета-1» в 1963-м) В этот раз новый спутник-перехватчик «Космос-1379» перехватил «Космос-1375», выступавший в роли мишени — имитатора навигационного спутника США типа «Транзит».

Впрочем, испытание противоспутникого оружия было лишь малой частью ракетно-ядерно-космической части учений, во время которых были совершены массированные пуски МБР с шахт и подводных носителей, КР с Ту-95 и новейших Ту-160, а также запуски ракет ПРО по ракетам-мишеням…

Ракетная часть советских учений, как стало ясно меньше года спустя, была «вновь использована» Рейганом как один из предлогов для объявления программы СОИ.

Также в этот день Устинов отчитывался в зоне своей ответственности за свежую информацию по предсказанной в 1978-м в «шифровках Свидетеля» очередной «Ливанской войне» Израиля, чьё лицемерное название операции «Мир Галилее» запомнил появившийся из будущего.

Организация освобождения Палестины под атаками ЦАХАЛа несла большие потери и к моменту первых, относительно информативных выводов ГРУ и Главного оперативного управления Генштаба по очередной вспышке тянущегося конфликта еврейского государства с арабским миром, министру оборону уже было что сказать соратникам на вершине СССР, особенно насчёт также предсказанного ранее «погрома в долине Бекаа», в котором (и в целом в операции «Мир Галилее») случилось первое эффективное массированное применение израильских БПЛА «Мастиф» и «Скаут».

Несмотря на смутные предсказания и определённые выводы, которые трое заранее знавших о предстоящих событиях советских высокопоставленных военных сделали, история повторилась вновь.

Слова «Свидетеля», не помнившего, а, возможно, и не знавшего истинных цифр потерь сирийских ВВС и ПВО «тогда» и обошедшегося общими словами о «погроме» и проявившейся роли БПЛА, как стало очевидно только сейчас, были недостаточно осознаны. Поражения арабов в войнах с Израилем (даже в относительно удачно начавшейся в 1973-м году) были привычны, но дыхание будущего — с его высокоточным оружием, БПЛА, связкой контура «разведывательные мероприятия — быстрое целеуказание — точное огневое поражение» проявилось уже сейчас.

В целом, «Погромом» (особенно в боях на земле) потери сирийских войск в «этот раз» не считали, а как «было в первых раз» оставалось на совести попаданца, который мог лишь читать и смотреть фото в сети и книгах (пусть и с информацией с разных сторон сражений), но главное (первое существенное влияние БПЛА на ход боевых действий) случилось.

Итогом всего стало ускорение уже начатых ранее, под влиянием сведений от того же «Свидетеля», работ в КБ им. Яковлева по БПЛА «Шмель-1», который ныне первый раз взлетел уже пару месяцев спустя — осенью 1982-го.

Впрочем, «Малое» обсуждало не только ближневосточные дела. Недавний (26–27 июля) официальный визит в Москву партийно-правительственной делегация Гренады во главе с премьер-министром М. Р. Бишопом поставил ещё один вопрос насчёт «предсказаний мальца»:

«Где-то во второй половине 1983-го США осуществят вторжение на Гренаду, где „исключительные“ вылечат своё общество от прививки Вьетнама. Там, на Гренаде перед вторжением какие-то внутренние разборки между местными революционерами произойдут. Что, когда именно точно, как и кто… извините, тут больше ничего не помню. Не интересовался подробно. Факт в том, что, скорее всего, это и послужит поводом для США, которые уже были взвинчены из-за успехов партизан в Сальвадоре и власти сандинистов в Никарагуа».

Действия США, развязавшего «тут» весной шумиху в прессе о «будущей советско-кубинской военной базе на Гренаде», за которую они выдавали строящийся гражданский аэропорт, показывали, что всё, видимо, идёт по старой колее. Тем более кубинские строители, выполнявшие работы в аэропорту, работали под управлением нанятой властями Гренады британской фирмы — проектанта аэропорта. Но сам факт наличия таковых кубинцев лишь раззадоривал администрацию Рейгана, очевидно искавшую «казус белли». Уже весной бешеный голливудец объявил Гренаде бойкот и призвал американских туристов отказаться от отдыха на Гренаде, а возле территориальных вод которой тут же были проведены учения ВМС США.

Предупреждения СССР об осторожности премьер Гренады получил, как и упоминания о «разведывательных сведениях» о возможной подготовке США к вторжению на остров.

Впрочем, Бишоп действовал ранее в марте и сам — в попытке сгладить недовольство могучего северного соседа полушарию он совершил визит в Вашингтон, где был принят Кларком — помощником Рейгана по нацбезопасности, до которого пытался довести свою позицию «пересмотреть в определённой мере сотрудничество с Кубой».

Что и послужило причиной повторившегося «как и в первый раз» его убийства в октябре (перед вторжением) более радикальной частью гренадских революционеров, недовольных его попыткой лавирования в отношении «идеалов революции» и взаимодействия с США.

Что и послужило тем самым «казусом белли» для Рейгана.

Всё это было осознано (мимоходом, чего уж там… кого сильно беспокоили проблемы островного, пусть и революционного микрогосударства на юго-востоке Карибов?) уже постфактум.

Как на вершине СССР — «Малым» Политбюро, так и наблюдавшим через советские СМИ и иностранные голоса на волнах радиоэфира «Свидетелем», снова гадавшим (после чудесного летнего отдыха на рижском взморье) об извивах и «повторяемости» исторического процесса…

… в общем и в личном.

А пока… с апреля 1982 между СССР и США шли консультации о возможном (и желательном) саммите, на котором могли бы встретиться Романов и Рейган. Вначале США предлагали встречу в июне в Нью-Йорке, СССР же предложил перенести встречу на осень, на что из-за океана было получено предварительное согласие.

Третьего же августа, в связи с резким обострением обстановки в Ливане, Романов обратился с личным посланием к Рейгану.

Ирония судьбы заключалась в том, что «Свидетель» не помнил ничего ни об имевшейся в его прошлом подготовке к так и не случившейся встрече Брежнева и Рейгана.

Ничего он не помнил и о «повторившемся» послании, в котором традиционными для советской дипломатии рубленными фразами брежневской (ныне ещё и романовской) эпохи, заявлялось:

«В связи с резким обострением ситуации в Ливане, и особенно в его столице Бейруте, советское руководство призывает президента Рейгана сделать всё, что в силах Соединённых Штатов, чтобы положить конец кровопролитию в Ливане, остановить варварское истребление израильскими войсками ливанских и палестинских женщин, детей и стариков.»

И т. д. и т. п…

С прямым намёком, что в случае исполнения заявлений о возможности прямой оккупации части Ливана, СССР будет учитывать сие в своей политике:

«В связи с заявлениями о том, что Соединённые Штаты в принципе готовы направить контингент американских войск в Ливан, советское руководство предупреждает, что если это действительно произойдёт, Советский Союз будет выстраивать свои отношения с США с учётом этого факта.»

Тем не менее, «оба момента из 80-х» повторились практически в том же виде.

США проигнорировали советские увещевания и уже в конце августа в Ливане высадились сначала французы, а несколько дней спустя и военные силы США.

Истинное миротворчество, возможно таки рассматривалось среди целей посылки войск, но желанными гостями у шиитов иноземные оккупанты не стали!

США двигались по той же траектории к будущим сотням жертв своих морских пехотинцев…

На последний, третий день их общения в узком кругу, «Малое» мусолило разные обстоятельства (в первую очередь, связанные с первыми выводами о действии в стране закона об индивидуальной трудовой деятельности и всяких поблажках, связанных с личным жилищным строительством и размером личных земельных участков под оное, а также под c/х деятельность), глава Комитета принёс перевод любопытного документа, без особых героических усилий весной добыли в Вашингтоне и который ему захотелось показать остальным «причастным к тайным знаниям».

Малое посмотрело на доклад ЦРУ о состоянии советской экономики, который, в свете знания «иного будущего» и «тех» проблем советской и пост-советской экономики, сейчас рассматривался совсем иначе, чем обычный «антисоветский пасквиль» для «внутриамериканского потребления».

Ещё в 1981-м, после избрания Романова Генеральным секретарем Коммунистической партии Советского Союза, Объединенный экономический комитет Конгресса США запросил у ЦРУ доклад о состоянии советской экономики, с пожеланиями оценки её потенциала и уязвимых мест.

Бегло первым просмотрев свою копию перевода, советский министр иностранных дел ухмыльнулся и, не глядя на Андропова, пошутил куда-то в пустоту чуть в сторону от того:

— Я не вижу здесь особых откровений. За океаном могли бы не привлекать ЦРУ, достаточно было нанять вдумчивого учителя географии! Смотрите сами —

«В СССР наблюдается некоторое снижение темпов экономического роста, однако в обозримом будущем этот рост будет оставаться положительным»…

«Вместе с усилением своей военной мощи СССР способен поддерживать экономический рост»

«Средний рост валового национального продукта с начала 50-х по завершившийся год был выше, чем в США и сейчас составляет более половины от ВНП Америки»…

— … Отмечают влияние лет с плохими урожаями, вынужденный рост наших расходов на оборону. Пишут про их величину в 13–14 % от ВНП… в целом, доклад, тем не менее, должен признать, верный. Все наши преимущества и недостатки подмечены точно.

— И никакого развала нам не предрекают! — неожиданно переключился на иное нынешний генсек — .. меня вот что… с тех пор как ознакомился с темой «Свидетель», гнетёт — можем ли мы считать то, иное катастрофическое развитие событий — только лишь следствием политики усопшей ныне личности? А наших, чего уж там говорить — скромных мер, которые мы приняли в отношении личной экономической занятости населения и… отказа от избирательности в плане налаживания международной торговли… невзирая на те режимы, с которыми мы завязали ныне контакты, вплоть до оружейных поставок… будут ли они достаточными для сглаживания недостатков? И нам будет достаточно сохранить страну буквально ещё четверть века, когда формирование пресловутой «многополярности», с подъёмом Китая, в который капиталисты сейчас вовсю вкладывают средства ради дешёвой рабочей силы и захвата новых рынков сбыта, начнёт хоронить любые попытки США навязывать свою волю другим?

Ответа на заданный вслух риторический вопрос не было ни у кого. К обрыву жизненного пути Горбачёва ныне добавился второй важный юридический и политический аспект — коррекция Конституции со злополучной статьёй, за удаление которой вполне себе единогласно проголосовали все власти национальных республик и насчёт которой лишь слегка побухтела (впрочем, очень-очень тихо) национально-озабоченная интеллигенция Закавказья и Прибалтики и насчёт чего слегка съязвили радиоголоса.

Даже в среде советологов и профессиональных русофобов лишь разводили руками в духе «какую формальность зачем-то они вытащили? С чего это вдруг? Вспомнили?». Разумеется, Госдепартамент США, в преддверии голосования Верховного Совета СССР, не упустил случая напомнить о том, что 23 июля 1940 года в США приняли действовавшую и по сей, 1982 год «Декларацию Самнера Уэллеса», в которой Вашингтон де-юре не признавал присоединение стран прибалтийских республик к СССР. Однако де-факто США сие непризнание никогда не мешало вести дела и заключать какие-либо сделки с первым в мире социалистическим государством…

…пока Советский Союз существовал.

Всем присутствующим было ясно — считаются только с силой. К сожалению, Горбачёв, очевидно это понимал лишь сугубо теоретически. Либо к 1991 уже мало что мог сделать реально.

Какую же политику поведёт ныне «эта версия» Рейгана, можно было попробовать прояснить только осенью, на личной встрече Романова с тем.