Цивилизатор в СССР 1984

Глава 22 Шиза косит всех или пиндостан — как инкарнация гадящей нагличанки. Эпизод I

«…Мы убили большого дракона, но сегодня мы оказались в джунглях, кишащих множеством ядовитых змей, и это не может не вызывать озабоченности»

(1993, речь нового директора ЦРУ Джеймса Вулси в сенате США после собственного утверждения на пост главы разведки и, как водится, похвальбы, смешанной с упоминанием о собственной незаменимости и новых задачах…)

«Свидетель», которому в память врезалось данное высказывание и персона произнёсшего его, в своё время удостоился отдельного разговора на данную тему с Андроповым. Детали, конечно, из него и позже тянули (пытались, по крайней мере) на ассоциациях с текущими событиями и персонами, чьи фамилии мелькали в СМИ, уже сотрудники спецгруппы.

Глава Комитета очень долгое время не мог выстроить в голове окончательный образ отношения победителей (даже триумфаторов, чего уж там…) в холодной войне по отношению к РФ — наследнику СССР.

Всё было не так, как в Великую Отечественную.

Всё было… запутанней.

Не случилось горячей войны — не было сразу прямой оккупации России — основы и фундамента Союза. Даже оккупация НАТО советских прибалтийских республик случилась не сразу, а спустя годы после того, как те стали «независимыми странами».

США и их европейские сателлиты пировали на развалинах не так, как «Тысячелетний Рейх» Адольфа Гитлера зверствовал на временно захваченных территориях СССР.

Да, с одной стороны, в Москве сидел не готовый делиться едва обретённой огромной личной властью, намного превосходящей то, что было у него ранее, перевёртыш и глава местной компрадорской буржуазии Ельцин, которому достался огромный ракетно-ядерный арсенал СССР и злая армия с комплексом неполноценности, которая могла тихо разваливаться в условиях «без войны». В случае же оной, нахлебавшись своей и вражеской крови, остаток СССР мог (с точки зрения США) пойти «во все тяжкие», утащив за собой в могилу победителя.

Нет, США образца начала 90-х явно не хотели этого.

Власть имущие там — финансово-промышленные группировки хотели насладиться плодами победы. Им не сложно было устроить овацию в сенате новому руководителю «огрызка СССР» в 1992-м.

«Дословно, в отличие от фразы Вулси, не помню что там Ельцин плёл, но суть помню хорошо — организм унижался, благодарил 100500 раз… ещё этот, с позволения сказать, коммунист, просил у боженьки благословения для США и всё в том же духе…»

«Свидетеля» аж передёргивало от озвученных воспоминаний.

На юном лице смотрелось подобное страшно.

Тогда, после сего разговора (а случился он не далеко сразу, а уже после Олимпиады) Андропов ещё пожалел, что «Малое» акцию решило провести только в отношении одной-единственной персоны…

Но содержимое того разговора легло на следующий день на стол всему «Малому». Как и последующие уточнения.

Возможно, именно подобные «мелочи» (когда главное — крах СССР в «том» 1991-м уже давно был известен) и сыграли окончательную роль в более жёсткой нынешней политике СССР, что выражалось в действиях, наподобие размещения дивизиона РСД «Пионер» на Кубе с ярко-выраженной готовностью к масштабированию и возможной эскалации.

Эти, получившие знания из будущего стариканы из «Малого», поставив впереди себя моложавого Романова, тут всё же тряхнули стариной, слегка остудив на некоторое время пыл голливудского ковбоя, не до конца пришедшего в себя после ранения от руки сумасшедшего.

«Романовский» СССР не желал тратить силы на бессмысленные действия в Афганистане, но всячески давал понять США, что готов к конфронтации «в главном».

А тогда… иллюзии о поддержании «диалога двух систем», которые частично испытывало и советское руководство до «явления Вяткина» в 1978-м, и в которые впал ещё глубже идиот Горбачёв, радостно поддакивающий разговорам про демократию и общечеловеческие ценности с Рейганом и Бушем-старшим, были закреплены работой перевёртышей в СМИ, радостно отрабатывавшим новые установки.

«Наши пропагандисты жалки, а искусство работников советской торговли расставить скудный ассортимент на полках магазинов идёт к своему пику, а так… та самая шутка из интернета про то, что вы, коммунисты, врали на про коммунизм, но всё, что рассказывали про империализм — оказалось правдой… только многим, чтобы понять это, пришлось стать такими же свидетелями краха страны… как и я»

Советский Союз пал не от внешних ударов. Внутри он оказался намного слабее, чем во внешнем противостоянии. Общество хотело перемен, оно получило их, но итог вышел совсем не такой как подавляющее большинство полагало вначале.

Действия США и их марионеток были лишь реакцией напроисходящее и умелым использованием подвернувшихся нежданных вохможностей.

Очень примечательным было то, что тему возможных изменений в идеологии — буквально на всех разговорах в «Малом» они обходили! Как и отмалчивался на их разговорах в узком кругу Суслов — буквально все время между знакомством с «откровениями о будущем» и собственной смертью в январе 1982, сосредоточиваясь на практической работе, итогом чего стало специальное постановление ЦК по борьбе с с злоупотреблениями властью и влиянием в партийной среде, вышедшее вскоре после 26-го партсъезда, которое зачитывали на партсобраниях.

«Телефонное право» прекрасно было знакомо населению страны, когда часто ничего положительного нельзя было решить без звонка из райкома, обкома и выше.

Отрицательного от решающего голоса в телефонном динамике, впрочем, хватало не меньше.

Умерший идеолог партии, возможно в предчувствии скорой личной смерти, фактически уклонился и ничего не предложил в отношении корректировок идеологического курса, лишь настойчиво повторяя слова — в международных отношениях про сохранение, несмотря ни на что, линии на «мирное сосуществование», а во внутренней политике — «пресечения злоупотреблений».

Фактически, после смерти Михаила Андреевича, партия осталась без главного идеолога.

Машеров, которого не слишком жаловал Суслов, ныне продвинутый в столицу из Белоруссии на замену тому (с подачи нового Генерального), как подозревали многие в Политбюро, не очень то и был рад новым уровнем и новым обязанностями, выбрав, подобно усопшему, вариант сосредоточения на борьбе с недостатками партийной дисциплины и усиления личного взаимодействия с КГБ и МВД в плане соблюдения социалистической законности партийными функционерами всех рангов.

Впрочем, похоже именно того от Машерова и ждал Романов. Откровенно пару раз заговаривавший с соратниками на «Малом» о пересмотре политики чрезмерной мягкости к партноменклатуре.

Впрочем, пока всё ограничивалось средним звеном. Как в столице, так и республиках.

Те, кто, по мнению Андропова (и по имеющейся фактуре, стекавшейся в столицу «с мест»), совсем не соответствовал занимаемым высоким постам, пока оставались на них.

Возможно, Романов рассчитывал на их естественный уход, не форсируя события в отношении того же Рашидова.

Сам Генеральный, едва пообтёрся в 1981-м на своём новом месте, совершил кое-какие новые перестановки и, после смерти Суслова, уже перетащив в Москву Машерова, пару раз (хотя и в старом составе, без нового «идеолога») пытался вывести соратников на разговор:

— … Где, в каком месте мы упустили работу с населением? Я вот внимательно перечитал всё, что нам так ярко живописал «Свидетель». Кучу времени потратил и, фактически, я вижу… там, в этих не наступивших временах, четыре этапа:

Первый — попытки, всё более радикальных реформ, сохраняя старые внешние признаки и направляющую роль КПСС, старое административное устройство и так далее. К концу сего этапа Союзу пришёл крах и распад по административным границам. Обращаю внимание, что подобную идею в том ходе времён КНР смогла реализовать, у СССР же не вышло.

Второй — нарастающий хаос, полная либерализация цен, дикий капитализм. Весьма быстрая, по историческим меркам, реставрация тех общественно-политических отношений, от которых мы ушли в 1917-м.

Третий — стабилизация и рост благосостояния населения и роста экономики, новый период нарастания противоречий с США и Европой.

Четвёртый — прямой конфликт с западом, почти военное противостояие, которое «Свидетель» называет, в этой его терминологии… «proxy»… «через посредника», на роль которого была выбрана УССР, со старыми кукловодами — главным империалистическим хищником за океаном и его европейскими сателлитами…

…Собственно говоря, решение о радикальном повышении цен на более чем две трети видов продуктов питания и пресловутого «ширпотреба», именно этим и было вызвано — нежеланием тянуть годами с половинчатыми реформами, всё больше (как «тогда») озлобляя и лишая надежд основную массу населения.

Рубить — так сразу! Постепенно (растянуто!) подняв (немного!) зарплаты основной массы населения, которое полезло трясти своими заначками и которому надо было облегчить (слегка!) восприятие происходящего.

«Управляемая инфляция… играем мы с населением… в мерзкие игры»

На «Малом», на заседаниях Политбюро, где звучало больше, чем в интервью Романова и Долгих для населения, немногие, входящие в «Малое» услышали:

«Смертник я»… как то в июле вырвалось у Генерального в их узком кругу. Реакция населения — ропот, отдельные эмоциональные выплески в виде стихийных толп у(и в) магазинах, к концу месяца после повышения цен стихли, хотя и предоставив огромную массу поводов для злорадства в США и в западной Европе, с интересом наблюдавшей за происходящим.

И не преминувшей разразиться (чаще в жёлтой прессе) крикливыми заголовками наподобие:

«Социалистический мыльный пузырь лопнул!»,

«Новый генсек в ужасе от состояния советской экономики!»

Более серьёзные издания пытались разобраться в истинных причинах, обходясь менее крикливыми заголовками, близкими к правде:

«Непопулярные меры в СССР!»

«Глухой ропот советских граждан.»

Впрочем, к концу июля многие позиции товарного ассортимента выпали из категории «дефицит» даже в провинции, вызывая саркастический смех (от вида колбасы в магазине по 9 рублей за кило и прочего) не только у населения, ошеломлённого «волшебным эффектом» появления на полках того, что раньше было «по блату» и непривычными пустотами в собственных кошельках, но и у членов «Малого», которое после откровений «Свидетеля» в предолимпийский год несколько навело порядок в собственных мозгах насчёт реального положения дел в торговле за пределами столиц — страны и её нацреспублик.

Козельцева, еженедельно прикладывавшая собственные отчёты к «спецгрупповским», сочла необходимым довести до шефа язвительный комментарий Вяткина:

«…Поехали! Сейчас наши верха во вкус войдут, что можно подкрутить не только цены на продукты и шмотьё. Ждём новые тарифы на коммунальные услуги!»

Правда разглагольствующий (в прямом смысле слова, когда куратор от КГБ зашла к тому пообщаться без присутствия родителей) на кухне свидетель иного будущего, всё же разбавил свои речи более конструктивным:

«…Чтобы население не взвыло по настоящему, неплохо бы окончательно снести любые бюрократические барьеры по подработке и т. п., обязательно обложив ЩАДЯЩИМ налогом всю эту деятельность…»

Подобные частности (с цитатами), изрядно разбавляли сухие отчёты подчинённых, вызывая смешки Андропова — «Знание хода будущего», умения и знания в области вычислительной техники и множество прочитанного в голове Вяткина не отменяли во многом простецко-бытового отношения «Свидетеля» к государственным вопросам.

Что же касается идеологии — ничего, кроме вроде бы привычного — показывать «язвы капитализма» лучше не удалось. Тот же Коротич, которого поднапрягли не только с книгой, но и с новой командировкой в США — снимать новые документальные передачи про изнанку капиталистического «товарного рая», при всём его таланте, не мог скрыть множество аспектов, которые совсем не красили устройство быта и неповоротливость во многих сторонах жизни в своей собственной стране.

В СССР, помимо, способа решить проблему дефицита подъёмом цен, оставалось ещё множество вопросов, связанных с халатным отношением населения к рабочим местам, не очень то боящегося остаться безработным.

Рецепта поднять по взмаху руки «производительность труда», в которой СССР примерно в 2–3 раза уступал США, не существовало. Социалистические соревнования давно утеряли значимость, особенно в условиях действовавшего постулата о приоритете моральных стимулов над материальными. Вознаграждения грамотами и редкие минимальные стимулирования мало прельщали участвующих в «обязаловке», часто наполненной формализмом с производством того, что не находило сбыта.

Со страхом шеф Комитета признавался раз за разом самому себе — они начали двигаться по тому же пути, что и Горбачёв и Ельцин, правда, держа в уме успех Китая.

Правда вот в «их» СССР, никто не собирался переносить производства. Да и очень дешёвой, как в КНР, рабочей силы, не было…

Середина августа 1983. Латвийская ССР. Рига. Железнодорожная станция «Рига — Пассажирская». Вяткин И. Ю.

Решался вопрос парой недель раньше и очень просто.

… — Тебе надо, то и попробуй организовать всё это сам, раз взрослый и у вас там такая любовь… в 10 лет.

Насмешливый ответ мамы, поставившей вопрос ребром о том, что мне нужно определяться — еду со всеми или нет, не поставил меня в ситуацию «что же делать, что же делать?»

Как хорошо, что до Риги теперь можно добраться без пересадки, а не как в «те» 80-е, с Урала через Москву!

— Разве я против? Именно этого я и хочу. Кстати, я уже позвонил тёте Симе, и она передала мою идею дяде Филиппу. Он не против, раз я из своего кармана оплачиваю. В пятницу — к нам, в субботу уже мы вдвоём в Ригу стартуем. Всё дело в вашем согласии.

— Уже всё порешал что-ли? Ну ты даёшь… — подошедший отец выносит вердикт, но возражений, раз за мной приедет муж сестры отца, не возникает.

Тем более, до возраста в десять лет, с которых в Союзе детям можно самостоятельно ездить на пассажирских поездах, мне ещё месяц — без сопровождения пока никак.

Короче, в иной другой ситуации я бы 100 % поехал с родителями и Алексом по профсоюзной путёвке, полученной отцом на заводе. Приближающийся бархатный сезон в Крыму однозначно лучше, чем прохлада Рижского взморье. Но…

… причину зовут Илзе.

Мои сомнения (сохранявшиеся даже при чтении писем и во время редких и коротких телефонных разговоров) рассеялись окончательно в Риге на вокзале по приезду.

Встречают толпой. Мои родственники и вся семья Илзе.

Шутки и объятия… вот и очередь Илзе подошла.

Ох, ох, ох…

Неужели в таком возрасте возможны такие чувства у девочки?

Меня обнимают и даже целуют. Почему то мне кажется, что намного крепче и с большей страстью, чем год назад?

Жар детских объятий, как оказывается, может быть вполне ого-го. Или сказалось всё вместе — отличный, с большими степенями свободы в прогулках, совместный прошлогодний отдых на двоих, жажда новых встреч, поддерживаемая письмами и звонками… раскочегаренная тогда моим взрослым подходом к ухаживанию за Илзе способствовала вспыхнувшей ярким огнём детской влюблённости этой девочки?

Но… возможно, это даже взаимно.

По крайней мере пока так.

— … В рюкзаке тебе мой подарок. Закачаешься, обещаю! Можешь, пока мы едем к тёте Симе, попробовать угадать, что там. Подарки там для всех, но тебе — особенный!

Пока мы идём с перрона на остановку, я мимоходом отмечаю про себя нежданно всплывшую мысль, с которой уезжал в прошлом году отсюда.

Я так и не добрался до планировавшейся тогда мной самому себе разработки текстового редактора. Создание игр съело всё рабочее и свободное время. Ну и ладно. Возможно, темой уже занялись (или займутся) в ВЦ АН СССР или кто-то ещё, раз пример с Word ныне перед глазами у всех. Невозможно везде успеть быть первым и в любом случае, будет здесь свой «Лексикон» (или как его назовут) и, впоследствии, своё советское WYSIWYG раньше, чем «тогда»…