Девушка из прошлого

Глава 11. Провокации

Андрей

Новая встреча Алисы с дочерью также проходит в доме Макара. Снова будут присутствовать представитель опеки и детский психолог. Алиса нервничает куда сильнее, чем в первый раз. Кто его знает, чего ожидать от Макара.

Интересна его реакция, когда он увидит меня и узнает, кто защищает интересы его жены. А может, уже знает от своего адвоката? Я твердо намерен утопить Ковалёва в суде. Сейчас появляется реальная возможность это сделать. Активная реклама школы детского творчества сработала. Люди стали записывать к Алисе детей. Совсем скоро у нее появится стабильный доход, и суд увидит, что моя клиентка не бездельница.

Плюс появились доказательства, что Макар притащил в дом к ребёнку проститутку. Суд всегда обращает внимание на то, кем являются мачехи или отчимы детей. Дочь Киры в одном шаге от переходного возраста, это, по мнению суда, очень важный период. Бывали случаи, когда девочек переходного возраста оставляли с матерями, хотя те хотели жить с отцами, потому что суд считает, что во время пубертата лучше жить с родителем своего пола.

Болезнь Киры тоже нам на руку, как бы цинично и кощунственно это ни звучало. Здесь только нужно доказать, что Макар не следит за здоровьем ребёнка.

Мы с Алисой заходим в ту же библиотеку. Ничего не изменилось с прошлого раза. Представитель опеки и психолог на тех же местах, адвокат Ковалева тоже. А вот сам Макар вальяжно развалился на стуле за столом и курит толстую сигару. Очень-очень плохо так делать в присутствии человека из опеки. Странно, что адвокат ему не сказал.

— О, ну вы только посмотрите! Сладкая парочка снова вместе, — восклицает сразу, как только мы с Алисой переступаем порог. — Знаешь, Алис, я ни секунды не сомневался, что ты побежишь именно к нему.

Макар как был полным дебилом, так им и остался. Но выглядит неплохо. Под рубашкой угадывается спортивное тело. Видно, что следит за собой. Только светлые волосы зачем-то зализал гелем назад, будто все еще учится в институте.

— Не ведись на провокации, — тихо предупреждаю Алису. — Любое твоё слово будет использовано против тебя.

Она едва заметно кивает.

— Семён Аркадьевич, — Макар громко обращается к своему адвокату. — Скажите, а когда адвокат состоит в связи с клиенткой — это не конфликт интересов? Это не нарушает адвокатскую этику или ещё какие-то правила?

Вот же гаденыш. Я подозревал, что Ковалёв будет этим спекулировать, когда узнает, кто защищает интересы его жены.

— Семён Аркадьевич, — тоже к нему обращаюсь. — Вы не предупреждали своего клиента о том, что голословные обвинения наказываются статьей о клевете? Там вплоть до уголовного срока.

По жалкому виду адвоката понятно, что он не имеет никакого влияния на своего клиента.

— И кто меня посадит? — ухмыляется. — Ты, что ли? Алис, — переводит взгляд на нее. — Вот же тебя всегда тянуло к этому общажнику.

Последнее заявление режет мне слух. Нет, не «общажник». Такие выпады даже не задевают меня. А слова «тебя всегда тянуло». Что Макар имеет в виду под «всегда»?

Алиса с каменным лицом садится за стол на прежнее место. Получается, что напротив Макара. Он, глубоко затягиваясь сигарой, внимательно ее разглядывает. Изучает. Сканирует насквозь.

Мне не нравится, как Макар смотрит на Алису. Как на свою собственность. Где-то внутри просыпается странное желание дать Макару в морду. Пока Алиса рассматривает книги на полках, Макар не сводит с нее глаз. Это бесит меня. Злит до исступления.

Я сам не понимаю свою реакцию. Почему это вообще меня беспокоит? Ну смотрит и смотрит. Так-то формально она все еще его жена. Но руки инстинктивно сжимаются в кулаки. Мне хочется превратить мерзкую физиономию Макара в фарш, как тогда у входа в институт, когда я вернулся с новогодних каникул и нигде не мог найти Алису, а потом увидел поджидающего ее Ковалёва с букетом цветов.

Это желание нарастает в геометрической прогрессии, пока дверь библиотеки не распахивается и не заходит Кира. Девочка в этот раз без охранников, держит в руках картину и коробочки с бисером. На секунду тормозит, глядя на родителей. Теряется. Пугается. Она похожа на дрожащего птенчика под дождем.

— Привет, Кира, — Алиса улыбается, не обращая внимания на Макара. — Я приехала закончить картину.

Видно, что девочка хочет подойти в матери, но то ли боится, то ли стесняется. С опаской смотрит на отца, будто спрашивает у него разрешения.

— Ты знаешь, как я отношусь к этим картинам. Абсолютно бесполезное занятие, — небрежно отвечает на немой вопрос дочери. — Но ладно, — дает позволение с барского плеча.

Кира обходит стол и садится рядом с Алисой. В полном молчании они начинают работу. Макар продолжает курить сигару, не сводя глаз с жены и дочери. Это снова начинает действовать мне на нервы. И не только мне, судя по тому, как Алиса ёрзает на стуле. У Макара получается делать то, для чего он здесь находится: давить на Алису психологически. Он, может, ничего этим и не добьётся, но зато покажет, кто тут главный и заказывает музыку.

Минут через пятнадцать такой пытки Алиса смелеет, чем вызывает во мне гордость. Она начинает понемногу говорить с дочерью. Сначала о картине: обсуждает оттенки бисера. Затем аккуратно задает вопрос о школе. Спрашивает, как там дела. Макар сразу напрягается, ему это не нравится. А вот Кира, не отрывая глаз от ручья, спокойно отвечает:

— Да все так же, ничего нового.

Чтобы не напугать девочку напором, Алиса переводит разговор снова на картину. Они сейчас расшивают траву по бокам от воды.

— Нет, этот оттенок зелёного лучше вот сюда, — Алиса аккуратно касается руки дочери.

Кира замирает от тактильного контакта, но не выдергивает ладонь.

— Хорошо, — соглашается.

Алиса первой убирает руку. Они продолжают работу дальше. Сизый дым от сигары Макара заполнил пространство. Кира начинает покашливать.

— Можно, пожалуйста, открыть окно? — подаёт голос женщина из опеки.

Бинго! Макар своими действиями сейчас настроит тетку против себя. То, что нам нужно.

— Можно, — дает позволение.

Женщина подходит к окну и открывает створку пошире. Осуждающе глядит на Макара из-под опущенных очков.

— Не замёрзнешь? — Алиса тихо спрашивает у дочери. Не дожидаясь ответа, снимает с себя пиджак и накидывает ей на плечи.

Девочка не противится. Опускается носом в край пиджака и вдыхает.

— У тебя новые духи, — не то спрашивает, не то констатирует.

Отлично. Кира идет на диалог с матерью.

— Да. Помнишь этот запах?

— Это те духи из ЦУМа?

— Да.

— Вкусные.

— Хочешь такие?

Мнётся.

— Да, — тихо отвечает.

— Я привезу тебе в следующий раз.

— А за какие деньги ты их купишь? — громко вмешивается Макар. — Ты же не работаешь. Или у своего нового хахаля попросишь? — кивает в мою сторону.

Пока Алиса борется с желанием ответить Макару, Кира поворачивается в мою сторону и удивленно смотрит. Темные глаза девочки расширились на пол-лица, на контрасте с темными волосами кожа выглядит болезненно-бледной. Кира недоуменно хлопает ресницами.

— Это мой адвокат, — поясняет Алиса дочери.

— Из-за него мама нас бросила, — вставляет Макар.

— Макар, ты говоришь ложь! — вспыхивает Алиса.

— Да неужели?

Блядь! Я же велел Алисе не вестись на провокации. Она сейчас все только испортит! Макар преподнёс Кире развод с Алисой как то, что «мама нас бросила». Девочка поверила и чувствует себя преданной матерью.

— Макар, это ложь. Я не бросала ни тебя, ни Киру. Это ты захотел развестись, а сейчас вводишь Киру в заблуждение и клевещешь на меня.

Девочка мотает головой между родителями и мною. Дышит тяжело и надрывно. Такое ощущение, что сейчас заплачет.

— Время вышло, — громко объявляю, хотя до конца свидания еще семь минут. Нужно срочно обрубить этот спектакль. Не на глазах у опеки и психолога им ругаться.

Кира принимается собирать коробки с бисером. Плечи девочки вздымаются быстро-быстро, выдавая желание расплакаться. Она отодвигает стул с громким скрежетом и, схватив картину, торопится на выход. Когда хватается за дверную ручку, поворачивает голову ко мне.

Это длится от силы пару секунд. Девочка смотрит на меня, и ее глаза стремительно наливаются слезами. А я вдруг таким виноватым себя перед ней чувствую. Как будто и правда отбираю у больного ребенка мать. Кира вылетает из библиотеки, а у меня аж ком в горле образовался от этой секундной встречи взглядов. Откуда это? Я никогда не был сентиментальным по отношению к детям клиентов. Впрочем, и таких клиентов, как Алиса, у меня ещё не было.

Женщина из опеки громко переговаривается с психологом. Я думаю, их симпатия перешла на сторону Алисы. Ковалёв своим идиотским поведением сам себе яму вырыл.

— Макар, — громко зовет Алиса, когда и он, потушив сигару, направляется на выход.

Небрежно оборачивается.

— Чего?

Алиса обходит стол, чтобы подойти к мужу, а я инстинктивно напрягаюсь. Тихо что-то ему говорит. Макар слушает внимательно, насмехательское выражение исчезло. Он стал серьёзен.

Я чувствую, как внутри меня натягиваются струны. Того и гляди — порвутся. Потому что ловлю гребанное дежавю. Алиса стоит вплотную к Макару и разговаривает с ним, а я наблюдаю со стороны. Как будто вернулся в институт на десять лет назад, когда вот так в коридорах между парами заставал их разговаривающими наедине.

Кровь закипает медленно, по одному градусу. В висках пульсирует, словно там долбит дятел. Алиса говорит пылко и с жаром, в чем-то убеждает Макара. А он молча слушает и кивает. Хотя еще десять минут назад презирал Алису.

Мое терпение лопается. Преодолеваю расстояние до них в несколько шагов.

— Нам пора, — грубо говорю.

Кивает.

— Макар, пожалуйста, — жалобно просит.

— Я тебя понял.

Что, блядь? Что он понял?

Если бы Алиса не сделала шаг к выходу вслед за мной, клянусь, я бы потащил ее отсюда силой. Когда садимся в машину, трогаюсь слишком резко.

— Осторожно, — испуганно просит.

— О чем ты с ним говорила? — хватаю руль так крепко, что, кажется, он треснет.

— Попросила отвести Киру к врачам. Поделилась опасениями по поводу возвращения болезни.

— А он что?

— Согласился и стал спрашивать, к каким именно врачам идти и куда.

— А ты что?

— Сказала.

— Плохо! — рявкаю.

— Что? — поворачивает на меня голову. — Почему плохо?

— Потому что суд будет думать, что он беспокоится о здоровье дочери, а ты нет! Нам надо было показать суду, что он не может контролировать болезнь ребенка. Это была бы очень веская причина оставить жить девочку с тобой, а не с ним.

— Я все понимаю, но сейчас стоит вопрос о жизни моей дочери. Я не могу рисковать ее здоровьем во имя личных амбиций. Если выбирать между смертью Киры и ее жизнью, но под одной крышей с Макаром, то лучше второе.

Я изо всех сил стараюсь соблюдать скоростной режим. Меня продолжает колбасить и выворачивать наизнанку. Картинки в голове меняются. То Кира с ее щенячьими глазами, полными слез. То Алиса, разговаривающая с Макаром. А он ещё совсем недавно плюющийся ядом в адрес жены, внимает каждое ее слово и чуть ли не заглядывал в рот.

Резко сворачиваю с главной дороги на проселочную.

— Куда ты? — удивляется Алиса.

Проезжаю метров триста между деревьями и торможу на пустыре. Отодвигаю назад до упора водительское кресло и падаю затылком на подголовник.

— Ты знаешь, что делать, — говорю, не размыкая век.

Я жду, что Алиса склонится над пахом и начнёт сосать, но она неожиданно отстегивает ремень и забирается на меня сверху. Чувствую ее взгляд и дыхание на коже. Оно становится совсем близко. Целует мои губы.

Мозг замыкает. Опять калейдоскоп картинок. Институт. Наше с Алисой знакомство на посвящении в студенты. Первый поцелуй. Первый секс. Первое признание в любви. Как это ни странно, Алиса первой сказала мне фразу: «Я тебя люблю». А я ответил: «И я тебя очень люблю». Но потом я чаще ей признавался. А затем я узнал о существовании Макара. У нас начались первые ссоры. Ревность сжигала меня.

Картинки меняются. Библиотека. Вальяжно развалившийся с сигарой Макар. Опять Кира с щенячьими глазами. И Алиса, доверительно разговаривающая с мужем.

Она продолжает целовать меня. Каждое прикосновение ее губ, словно кислотой обжигает. Параллельно Алиса гладит ладоням мое лицо, волосы, шею. Я почему-то позволяю ей это делать, хотя единственное, чего хочу, — чтобы хорошо отсосала.

— Ах, Андрей, — томно выдыхает мне в губы, начиная ерзать на члене.

Не знаю, как относиться к тому, что она кончает со мной. Когда я решил трахать Алису, просто потому что с неё больше нечего взять, в мои планы не входило доставлять ей оргазмы. А она все равно стонет и кончает, как взбесившаяся мартовская кошка. Как будто у нее десять лет секса не было.

Громко смеюсь последней мысли. Алиса отрывается от моих губ и недоуменно смотрит.

— Слезай с меня и соси, — приказываю, отсмеявшись. — Трахаешься ты не очень, если честно. Сосешь лучше.

Вспыхивает. Я прямо вижу, как у нее в груди скапливается возмущение.

— И именно поэтому ты занимаешься со мной сексом каждый день!

— Сексом я занимаюсь с другими девушками, которые делают это намного лучше. А тебя я просто трахаю, когда мне хочется. Вернись на пассажирское сиденье и соси. Давай без лишних разговоров. Ты мне не для этого.

На словах о том, что сексом я занимаюсь с другими девушками, Алиса застывает как парализованная. Но Макар научил ее одной хорошей черте. Покорности. В институте Алиса такой покорной не была. Она послушно слезает с меня и возвращается на переднее пассажирское. Пока расстёгивает ремень и брюки, думаю о том, что надо позвонить Лике. Вот кто настоящая богиня в постели. Она уже должна была вернуться из Парижа.

Но как только Алиса берет член в рот, мысли о Лике сразу улетучиваются.