Девушка из прошлого

Глава 30. Девушка из прошлого

Андрей

Две недели до заседания суда пролетают, как одно мгновение. Я испытываю волнение, сопоставимое с волнением, которое у меня было перед моим самым первым судом в роли адвоката. После у меня были сотни дел о разводах и дележке имущества. Все они слились в одну кучу и по сути мало чем друг от друга отличались. Олигарх встретил новую любовь младше его в два-три раза, а законная жена от обиды намеревается оттяпать побольше состояния. Олигарх, само собой, ничего жене давать не хочет. Мне приходилось быть адвокатом как обиженных жён, так и жадных олигархов. Я знаю, чем апеллировать в суде, будучи защитником и той, и другой стороны.

Но чего в моей карьере было мало, так это делёжки детей. Обычно олигархи разводятся в возрасте ближе к пожилому, так что дети уже совершеннолетние. Если есть маленькие, то они по умолчанию остаются с матерью. Не горят олигархи особым желанием воспитывать отпрысков. Обычно откупаются от них деньгами.

Вот только дело Алисы особенное для меня не из-за того, что супруги делят ребенка. Слишком много личного тут намешано. Личного для меня.

Что я чувствую к Алисе? Помимо ненависти и презрения. Не знаю. Но я понял, что соскучился по ней за тот месяц, что она живет с ребенком в больнице. Я прихожу каждый вечер с работы и испытываю щемящее чувство тоски, когда вижу вещи Алисы в своей квартире. Первое время в комнате Алисы витал ее запах. Я вдыхал его полной грудью и ненавидел себя за то, что он мне нравится.

Звоню ей каждый вечер. Закрываю глаза и слушаю мелодичный голос, пока она рассказывает, как прошёл день и чем они с Кирой занимались. Понимаю, что хочу к ним. Или их хочу к себе. У Алисы хорошая дочка. У нее большие карие глаза, как у оленёнка. Девочка кроткая, немножко стеснительная. Напоминает мне Алису десять лет назад.

А ещё у меня какая-то дурацкая ноющая боль в сердце при каждой встрече с Кирой. И сентиментальность. Понимаю, что готов биться в суде не на жизнь, а на смерть, только бы девочка не осталась жить с ничтожеством Макаром.

Я был бы уверен в нашей победе, если бы не одно большое жирное «НО». Судья, который ведёт дело. Он не чист на руку. Даже думать боюсь, что Макар мог выйти на судью и предложить взятку. Одно успокаивает: на любое решение суда можно подать апелляцию в Мосгорсуд. Многие судьи этого боятся. Потому что если Мосгорсуд отменит или изменит решение, то к судье первой инстанции будут большие вопросы.

Утром в день суда Алиса приезжает ко мне. Бледная, с кругами под глазами. Не спала ночь, догадываюсь. Нервничает. Боится.

— В суде никто не должен видеть твою слабость, — говорю, завязывая галстук и глядя на Алису в зеркало.

Кивает. Сердце сжимается от того, как Алиса выглядит. У нее на лице написано, что ей плохо.

— Ты завтракала?

— Нет.

— Почему?

— Нет аппетита.

— Неизвестно, сколько продлится заседание, а тебе нужны силы. Поешь.

— Я не хочу.

Ничего не говоря, выхожу из спальни и направляюсь на кухню. Ставлю кружку в кофемашину и нажимаю на кнопку «капучино». Открываю холодильник. В контейнере из ресторана лежит большой круассан с творожным сыром и лососем. Выкладываю его на тарелку и ставлю на стол, рядом кладу приборы и кофе.

— Андрей, я правда не хочу.

— Мы не поедем в суд, пока ты это не съешь, — отрезаю.

Вздохнув, Алиса садится за стол. Отправляет в рот маленький кусочек. Мне хочется как-то ее утешить, подбодрить. Внутри все сжимается, кости ломить начинает, когда на глазах Алисы выступают слезы. Она быстро их смаргивает, опускает лицо в тарелку, чтобы я не заметил.

Мне словно кинжалы в грудь вонзаются. Какого хрена я испытываю к Алисе сентиментальные чувства? Они же сдохли в тот день, когда Алиса пришла ко мне в больницу объявить, что мы расстаемся, потому что она любит Макара и хочет с ним быть. Потом Алиса меня добила, сказав, что трахалась за моей спиной с этим ничтожеством. А сейчас я гляжу на неё — и сердце в клочья.

Блядь… Ненавижу себя. И Алису тоже ненавижу.

— Спасибо. Вкусно.

Алиса поднимается со стула и направляется с грязной посудой к раковине. Моет тарелку с кружкой, ставит их на место и опускается ладонями на столешницу. Ссутуливается. По быстро-быстро вздымающимся лопаткам понимаю, что Алиса борется со слезами.

Не контролируя своих действий, подхожу к ней сзади и опускаю ладони на плечи. Вздрагивает. Алиса такая беззащитная. Обнимаю ее со спины и опускаюсь носом в макушку. Закрываю глаза и дышу ее запахом. Он наполняет легкие и разливает по телу чистое наслаждение. Сжимаю ее крепче.

Я не должен этого делать. Не должен ее обнимать. Не должен ХОТЕТЬ ее обнимать. Но я не могу от неё оторваться. Не могу заставить себя сбросить с Алисы руки и отойти в сторону.

Зачем она вернулась в мою жизнь? Девушка из прошлого… Там бы и оставалась. Там ей самое место. В прошлом.

— Поедем? — робко спрашивает.

— Угу, — мычу ей в волосы.

Силой отрываюсь от Алисы и отхожу на шаг. Перевожу дыхание.

Да, пора.

— А Кира с кем? — спохватываюсь.

— В больнице, за ней приглядывают медсестры.

— Твой муж ходатайствует о том, чтобы Кира выступала в суде.

— Плевать я хотела, что он там ходатайствует, — резко отрезает. — Я оставила Киру в больнице. Она очень слаба.

— Просто я к тому, что он уверен, что дочь хочет остаться с ним.

Фыркает.

— Макар всегда был слишком в себе уверен. Необоснованно уверен.

По дороге до суда мы прогоняем речь Алисы, которую я написал ей несколько дней назад. Я задаю ей уточняющие вопросы, которые скорее всего озвучит судья, Алиса дает на них подготовленные мною ответы. Она не плохо справляется. Я на 99 процентов уверен, что победа будет за нами. На нашей стороне опека, а врачи из больницы Киры написали Алисе характеристику, что она прекрасная мать. Ну и на Макара у нас есть компромат в виде любовницы-проститутки.

Все будет хорошо, убеждаю себя.

— У тебя точно нет никакого козыря против Макара? — спрашиваю напоследок, когда паркуюсь возле суда. — Так сказать, какого-нибудь Джокера.

Алиса долго смотрит в лобовое перед собой.

— Нет, — отвечает после долгой паузы. — У меня нет козыря.