Девушка из прошлого

Глава 37. Откровения

Алиса

Андрей отшатывается назад. Смотрит на меня отрешенно стеклянными глазами.

— Но как…? Почему ты молчала? Столько лет…

— Я недавно узнала правду. В этой клинике сказали, что Макар не может быть донором для Киры, поскольку не является ее биологическим отцом. Не сказала тебе сразу, потому что… — запинаюсь и развожу руками, — потому что ждала удачного момента. Думала, что, может, когда Киру выпишут, и она оправится…

Замолкаю. У Андрея дергается бровь над правым глазом, а сам он снова побледнел. Мне становится страшно. Его не хватит инфаркт от такой шокирующей информации?

— Андрей… — испуганно выдыхаю и делаю шаг к нему. Беру за руку. Ладонь ледяная.

— Я ничего не понимаю, Алиса. Как…? Боже, у меня есть дочь.

Свободной рукой Андрей растерянно проводит по волосам. Зажмуривается, словно старается сдержать в себе порыв каких-то чувств. Обнимаю его крепко. Не представляю, что он сейчас испытывает. Как ему, должно быть, больно. Эмоции и меня разрывали на части, когда я узнала правду, но Кира-то моя дочь, я всегда это знала. А Андрею, который десять лет ни сном, ни духом, вдруг говорят, что у него есть взрослый ребёнок, почти подросток. Он жил, даже не подозревая об этом.

— Андрей, прости меня, пожалуйста, — быстро шепчу, сжимая его ещё крепче. — Я правда не знала до недавнего времени. Я всегда думала, что Кира — дочь Макара. Поэтому и вышла за него замуж. Если бы я с самого начала знала правду… Все было бы по-другому.

Тело Андрея каменеет в моих руках. Я чувствую это сквозь его рубашку и пиджак. Убирает с себя мои руки, берет меня за плечи и сильно сжимает.

— Я требую всю правду, — говорит таким приказным тоном, что по коже волна холода проходит.

По его глазам понимаю: мне не отвертеться. Придётся все рассказать. Да и смысл уже что-то утаивать? И лет много прошло, и Кира, как выяснилось, дочь Андрея. А он заслуживает знать правду.

— Да, конечно. Я все тебе расскажу. Только в больнице обстановка немного не располагает. А уходить отсюда я боюсь. Вдруг Макар заявится к Кире? По документам же он ее отец.

Что я несу? Какая ещё обстановка?

— Пойдем в машину.

Не дожидаясь моего согласия, Андрей берет меня за руку и стремительно ведёт к лифтам. Не сопротивляюсь. Я в таком необъятном долгу перед Чернышовым. Самое малое, что я могу для него сделать, — это рассказать всю правду.

Его машина припаркована ровно напротив центрального входа в клинику. Если Макар приедет — не пропустим. Сажусь на переднее пассажирское и, пока Андрей пытливо прожигает во мне дыру, собираюсь с мыслями.

— Ну? — торопит меня.

Все, что произошло десять лет назад, до сих пор слишком болезненно для меня. Говорят, время лечит. Ничего оно не лечит. Вот и сейчас на глазах выступают слезы.

— Тогда на Новый год, когда ты уехал домой на каникулы, Макар изнасиловал меня.

Мое признание повисает в салоне автомобиля свинцовой тяжестью. Я замечаю, как у Андрея дергается кадык и приоткрываются от изумления бледные, почти синие, губы.

— Он приперся в новогоднюю ночь ко мне в общежитие, — продолжаю, пока Андрей пребывает в немом шоке. — Наш одногруппник Юра приглашал всех праздновать Новый год у него, вот Макар и приехал в общагу звать меня к Юре. Я подумала, что это будет отличная возможность наконец-то раз и навсегда поставить Макара на место и отвадить от себя. Ты же мне тогда ультиматум поставил: ты или Макар. Конечно, я выбрала тебя, а Макара надо было как-то жестко осадить, потому что вежливые намеки он не понимал. Ну я и поехала с ним к нашему одногруппнику, чтобы там поговорить. Когда пробили куранты, я ушла в другую комнату, чтобы позвонить тебе и поздравить с Новым годом. Но в комнату заявился Макар и закрыл дверь на замок. Я стала говорить ему, чтобы отстал от меня, что у меня есть любимый парень. Его это сильно разозлило. Он ударил меня, а потом… — сглатываю и делаю глубокий вдох. — Макар меня изнасиловал и самое главное — он в меня кончил. Поэтому, когда через несколько недель я узнала, что беременна, подумала, что от него. С тобой ведь мы всегда предохранялись.

Мне нужна передышка. Облизываю пересохшие губы. На Андрея специально не смотрю. Боюсь. Но кожей чувствую ужас, который он сейчас испытывает.

— Я любила тебя, Андрей. Сильно любила. Мне не нужен был Макар с его деньгами. Цветы, которые он присылал в общагу курьерами, забирала моя соседка Оля и ставила к себе, потому что ей нравились цветы. Но Макар присылал так много букетов, что к Оле они все не помещались, поэтому она стала ставить их на мой стол. А что касается его дорогих подарков, то я их продавала и отправляла деньги сёстрам. Ты же знаешь, из какой я семьи.

Нервно тереблю край куртки. Все ещё боюсь поднять на Андрея взор.

— Почему ты ничего мне этого не рассказала? — хрипло выдавливает из себя после долгой паузы.

— Про цветы я тебе говорила, что Оля их себе забирает, а ты не верил. Что подарки продаю, стеснялась тебе признаться. Ты хоть и знал, из какой я семьи, а все же я не хотела выглядеть в твоих глазах слишком ущербной. А про изнасилование не сказала, потому что не хотела вмешивать тебя во все это.

— В смысле не хотела вмешивать!? — в голосе Андрея звучит возмущение. — Алиса… Господи, я убью эту тварь! — выплевывает с яростью и бьет со всей силы по клаксону. Он тут же издаёт громкий звук, распугивающий ворон на ветках деревьев.

Поднимаю на Андрея лицо, грустно улыбаясь.

— Вот поэтому и не сказала. Не хотела, чтобы ты наворотил дел. Хотя ты и так с ним подрался и сильно пострадал.

Андрей падает лбом на руль. Стискивает челюсть, сжимает кулаки. У меня ком в горле, когда думаю, что он испытывает.

— Ты должна была сказать. Ты должна была все мне рассказать! Мы бы пошли в полицию. Я же верно понимаю, что ты на на него не заявила?

— Нет. Не заявила. Идти в полицию я не видела смысла, у меня не было доказательств изнасилования. К тому же Макар с его деньгами легко бы откупился. Придавать огласке не хотела, чтобы в тебя не тыкали пальцем, что твою девушку изнасиловали. Ну и понятное дело, что все вокруг обвинили бы в изнасиловании меня. Сама села к нему в машину, сама с ним поехала и так далее. У нас насильник никогда не виноват. У нас всегда виновата девушка, ведь она своей короткой юбкой спровоцировала бедного-несчастного, а так бы он никогда и ни за что.

Я отворачиваюсь к окну, чтобы спрятать от Андрея слезы. По стеклу бьет мокрый снег, уже темнеет.

Увы, удел большинства жертв изнасилования — это трусливо молчать. Потому что, во-первых, это всегда позор. В тебя тыкают пальцем, у тебя за спиной шепчутся. Во-вторых, в твоем изнасиловании винят тебя. Не насильник плохой, а ты сама виновата: нечего было на дискотеку идти, нечего было домой поздно возвращаться и так далее. В-третьих, это сильная психологическая травма. Ты замыкаешься в себе и молчишь. Долго молчишь, боишься даже родителям рассказать.

Со временем травма проходит. Или сама, или с психологом прорабатывается. Когда ты больше не чувствуешь внутри боли, можешь смело заявить: «Меня изнасиловали десять лет назад». Но тогда начинается другое. Все вокруг твердят: «А чего ты молчала десять лет? Надо было сразу говорить!». И мое самое любимое: «КАКИЕ У ТЕБЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА, ЧТО ОН ИЗНАСИЛОВАЛ ТЕБЯ ДЕСЯТЬ ЛЕТ НАЗАД?». Ну и опять же начинают жалеть насильника, что на него клевещут и — самое смешное — хотят содрать с него денег.

Да из-за вас я и молчала десять лет. Потому что вы тупое стадо, которое может только гнобить жертву и жалеть преступника.

В салоне слышно только тяжелое дыхание Андрея. Осторожно перевожу на него взгляд. Упал затылком на подголовник и накрыл ладонью глаза.

— Прости меня, Андрей, — тихо говорю. — Я просто не хотела впутывать тебя во все это. Может, глупо прозвучит, но я правда действовала из лучших побуждений по отношению к тебе.

— Зачем ты вышла за него замуж? Как ты вообще смогла после того, что он с тобой сделал?

— Я не хотела за него замуж. Я собиралась уехать к матери, там родить и воспитывать ребёнка одна. Но он приперся в общагу, встал на колени, и в этот момент я каждой клеткой своего тела почувствовала, как сильно ненавижу его. Я захотела ему как-нибудь отомстить, — издаю саркастичный смешок. — Он ведь реально любил меня какой-то своей больной одержимой любовью, как у маньяка. И я подумала, что выйдя за него замуж, обреку на вечные страдания, потому что никогда не отвечу ему взаимностью, — снова тихо смеюсь своей наивности. — Потом, конечно, поняла, что попытки отомстить были глупостью девятнадцатилетней дурочки без жизненного опыта.

— Почему не ушла от него? Почему не пришла ко мне?

Громко вздыхаю.

— Не забывай, что я искренне считала Макара отцом Киры. Не уходила по многим причинам. Главная из них — Кира заболела и ей требовалось дорогостоящее лечение, которое мог оплатить только Макар.

— Я тоже могу оплатить ее лечение.

— Я не хотела вешать на тебя чужого ребёнка.

Ну и ещё, как бы это ни было наивно, я ждала, что Андрей сам меня найдёт. Представляла, что приедет и вырвет меня из лап Макара. Глупости, конечно. Андрей совершенно справедливо презирал меня все годы и не интересовался моей жизнью, пока я сама к нему не пришла.

Но не говорю это вслух Андрею. Не хочу, чтобы он винил себя.

— А почему он захотел с тобой развестись и отобрать ребенка? Что произошло? Неужели правда из-за этой шлюхи?

— Нет, конечно, не из-за шлюхи.

— А из-за чего?

— Разозлился на меня и захотел отомстить, отобрав Киру.

— А из-за чего разозлился? Что ты такого сделала.

— У Макара кончилось терпение ждать, когда я его полюблю, — хмыкаю.

— И все же, что послужило спусковым крючком?

Андрей словно громом поражённый от всех моих откровений. Глаза совершенно безумные, на лице изображено потрясение. Говорю последнее:

— Спусковым крючком послужило то, что он зашёл в мою художественную мастерскую и увидел на всех моих картинах тебя.