Девушка из прошлого

Глава 35. Прости

Андрей

— Ты выступил блестяще, — глаза Алисы загораются такой радостью, как будто мы уже выиграли процесс. — Андрей, я так горжусь тобой. Я всегда знала, что ты станешь лучшим адвокатом. Спасибо тебе огромное. Я… Я тебе всем обязана.

Алиса с таким пылом говорит, что пробирает до глубины души.

— Ты ничем мне не обязана.

— Нет, всем обязана, — сжимает мою ладонь.

— Ну что, парочка общажников, — походкой вразвалочку к нам приближается Макар. — Старая любовь не ржавеет?

— Не ржавеет, — с вызовом отвечает ему Алиса.

— Не ведись на провокации, — прошу, а сам чувствую, как меня что-то зацепило в ее словах.

«Не ржавеет». Алиса сказала это применительно к нам. Словно призналась мне в любви. Впрочем, подумаю об этом потом. Сейчас есть дела поважнее. Макар фыркает и возвращается к своему адвокату. О чем-то тихо переговариваются. Внимательно на них смотрю.

Я бы порадовался вместе с Алисой, что наши выступления были лучше, чем у них, если бы не одно «НО». И речь Макара, и речь его адвоката были не просто никакими, а ПОДОЗРИТЕЛЬНО никакими. Я знаю защитника Ковалева, это крепкий уважаемый адвокат. Я не могу поверить, что он настолько не подготовился к суду. Ни одного доказательства, ни одного внятного аргумента, почему Кира должна остаться с отцом. Вообще ничего не было.

Это настораживает. Пока Алиса радуется, я напрягаюсь ещё сильнее, чем до начала заседания. Тут что-то не то. И Макар расхаживает по залу весёлый, как будто выиграл. Хотя должен голову пеплом посыпать, что решил отобрать у Алисы ребенка и так халатно подошёл к делу.

В груди шевелится неприятное предчувствие. Неужели действительно заплатил судье? Если да, то и вправду можно не напрягаться. Зачем писать хорошую речь, готовить доказательства, если сунул судье денег и дело в шляпе.

— Кира заглядывает в зал, — голос Алисы прерывает поток мыслей в голове, — выйду к ней.

Провожаю взглядом ее ровную осанку. В открытую дверь заглядывает Кира. Наши взгляды встречаются, пару секунд смотрю на девочку и снова ощущаю щемящее чувство в сердце. Раньше я полагал, что это жалость к больному ребёнку, но теперь вдруг понимаю: нет, это не банальная жалость, а нечто другое, глубже.

Алиса берет дочку за руку и скрывается с ней в коридоре. Макар продолжает беседовать и смеяться с адвокатом, другие участники процесса вышли на перерыв. Встаю с места и направляюсь в коридор. Останавливаюсь у двери и наблюдаю за Алисой с дочкой. Они сели на лавочку чуть поодаль, Алиса обнимает девочку и что-то ей говорит.

В грудь словно осиновый кол вонзается, когда смотрю на них. Дыхание выбивает, в горле кошки царапают. Такие они… беззащитные, что ли. А мне хочется их защитить. Укрыть собой от всех проблем, пообещать, что все будет хорошо, и выполнить обещание.

— Знаешь, почему Алиса вышла за меня замуж? — рядом возникает Макар. Смотрит туда же, куда и я, — на Алису с Кирой.

Вот ему неймется.

— Потому что ты завалил ее деньгами? — зачем-то отвечаю ему.

— И поэтому тоже. Но главная причина была другой.

Меня до сих пор триггерит все, что связано с событиями десятилетней давности. Когда Алиса пришла ко мне в больницу и объявила о расставании, я долго задавался вопросами: «почему», «за что», «что я сделал не так», «почему он, а не я» и так далее. Ведь еще совсем недавно Алиса страстно признавалась мне в любви, осыпала меня поцелуями и не хотела расставаться ни на час. А потом вдруг: «Прости, ты хороший парень, встретишь ещё достойную девушку, а я люблю Макара и буду с ним». Что-то в этом роде она сказала мне в больнице десять лет назад.

Я ломал голову, не понимал… Не могла же она лгать в порыве страсти. И вообще, зачем я тогда был ей нужен, если на самом деле она любила Макара и хотела быть с ним? Вопросы остались риторическими. В итоге я решил, что Алиса тупо повелась на бабки мажора. Продала нашу любовь за деньги. Сейчас, когда мы снова встретились, я в этом убедился. Алиса целует меня так же страстно, как тогда, смотрит с таким же обожанием, как тогда. Значит, ее чувства ко мне не прошли. Но она прожила с Макаром десять лет и не хотела разводиться. Почему? Да потому что богатая жизнь ей была дороже.

Это горькая правда, отравляющая все внутри, выжигающая до пепла.

— Алиса вышла за меня, потому что забеременела от меня Кирой, — сам говорит, не дожидаясь от меня вопроса «почему?». — Она изменяла тебе со мной.

Макар хочет задеть меня посильнее. Смотрит самодовольно. Вот только невозможно ударить больно туда, где все мёртво.

— Тебе было приятно знать, что она спит с тобой из-за денег, а на самом деле любит меня? Тебе было приятно осознавать, что во время секса на твоем месте она представляет меня? — ухмылку с физиономии Макара как рукой сняло. А я продолжаю: — Знаешь, мне жаль тебя. Ты ведь стал изменять ей со шлюхами от злости и безысходности. Хотел вызвать в Алисе ревность, вот только ей было плевать, где ты и с кем. Я уверен, она даже не звонила тебе, когда ты не приходил ночевать. Более того — она радовалась, что ты не пришел домой, потому что тогда ей не надо было спать с тобой в одной постели.

Ковалёв стремительно меняется в лице. Я наступил ему на больную мозоль. Люди не любят слушать правду.

— Это то, чего ты хотел, когда уводил Алису у меня?

Не дожидаясь от Макара ответа, возвращаюсь на свое место. Через несколько минут приходит Алиса. Садится рядом, сжимает под столом мою ладонь. Меня электрическими разрядами прошибает. Я не дурак и сам по возрасту Киры понял, что Алиса спала с Макаром за моей спиной. Когда спросил ее об этом, она подтвердила. Несколько месяцев прошло, а до сих пор желание придушить Алису борется с желанием снова ею обладать.

Алиса — яд. Проникла глубоко внутрь меня, впиталась в клетки. И не вытравить ее оттуда ничем. Поселилась с корнями.

— Прошу всех встать, — объявляет секретарь суда.

Поднимаюсь на ноги и убираю в сторону все лишние мысли. В зал проходит судья. Открывает красную папку с российским гербом и принимается зачитывать решение. Улыбки на физиономиях Макара и его адвоката вновь провоцируют во мне неприятное предчувствие.

— Именем Российской Федерации районный суд города Москвы в составе председательствующего судьи Харитонова при секретаре Абрамовой, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Ковалёва Макара Александровича к Ковалевой Алисе Сергеевне о расторжении брака и определении места проживания несовершеннолетнего ребенка, постановил, руководствуясь статьями…

Я больше шести лет работаю адвокатом и давно привык не испытывать чувство адреналина во время оглашения решений, но сегодня исключение. Все происходящее сегодня — слишком личное для меня. Я напряженно гляжу на судью и, пока он зачитывает стандартный набор статей гражданского и семейного кодексов, чувствую, как организм вырабатывает адреналин лошадиными порциями. Сердце качает его вместо крови, работает на износ. К адреналину добавляется неприятное предчувствие. Оно никуда не ушло. Опасный микс.

— Суд решил: исковые требования Ковалёва Макара Александровича к Ковалевой Алисе Сергеевне о расторжении брака и о проживании несовершеннолетнего ребёнка Ковалевой Киры Макаровны с отцом, — секундная пауза, во время которой я перестаю дышать, — удовлетворить.

Я жду, что судья после слова «удовлетворить» добавит слово «частично», которое будет означать, что Макар и Алиса разведены, но Кира остается не с ним. Однако судья не добавляет «частично», а продолжает дальше, от чего Алиса стремительно бледнеет, а я чувствую, как земля уходит из-под ног.

— Определить место жительства несовершеннолетней Ковалевой Киры Макаровны с отцом Ковалевым Макаром Александровичем, — громогласно продолжает судья. Алиса без сил падает ладонями на стол, а я от злости сжимаю руки в кулаки.

Ярость застилает глаза, затуманивает сознание. Какая же гнида. Не побоялся взять деньги. Но я не оставлю это просто так. Если раньше о взятках судьи Харитонова только слухи ходили, то теперь я костьми лягу, а докажу это.

— Определить следующий порядок участия матери Ковалевой Алисы Сергеевны в воспитании ребёнка: один раз в месяц в период с 17:00 пятницы до 17:00 субботы ребёнок находится с матерью с обязательством Ковалевой Алисы Сергеевны в 17:00 субботы возвратить ребенка по месту жительства отца.

Вот это щедрость. Судья разрешил Алисе видеться с Кирой один раз в месяц. А чего не один раз в год?

— Решение суда может быть обжаловано в Московском городском суде в апелляционном порядке в течение месяца. Судья Харитонов, секретарь Абрамова.

Довольный Макар и его адвокат жмут друг другу руки. Алиса без сил упала на стул и уставилась в одну точку. Дрожит, как осиновый лист, по щекам струятся слезы.

— Что за бред? — выплёвываю судье в спину. Он оборачивается с каменным лицом. — Сама Кира сказала, что хочет жить с матерью.

— Ребёнку ещё нет десяти лет, так что суд не обязан учитывать ее мнение.

— А зачем вы тогда ее сюда вызывали? — повышаю голос. — Ребёнок, опека, психолог — все были на стороне матери. Я предоставил более чем достаточно доказательств, почему девочка должна остаться с матерью. У истца не было ни одного доказательства! Вы хоть понимаете, насколько абсурдно, а самое главное — насколько подозрительно выглядит ваше решение?

Судья выслушивает мою тираду, не выказав ни единой эмоции.

— Упс, лучший адвокат Москвы уже не самый лучший, — поясничает Макар. — Проиграл дело.

— У вас есть право обжаловать решение в Московском городском суде, — отрезает судья.

Он разворачивается уйти, как вдруг Алиса подскакивает на ноги.

— Подождите! — громко кричит, что заставляет судью снова недовольно повернуться. Голоса в зале затихают. — Ваша честь, Ковалёв Макар не является биологическим отцом моей дочери. Я настаиваю на анализе ДНК. Повторяю: мой бывший муж Ковалёв Макар Александрович — не биологический отец моей дочери Киры. Это подтвердит любой анализ ДНК.

Я, судья, Макар и его адвокат, а также тетка из опеки, что до сих пор оставалась в зале, во все глаза таращимся на Алису. Каждое ее слово прилетает мне как кирпич по голове.

— Ваша честь, я повторяю ещё раз: Ковалёв Макар не является биологическим отцом Киры, в связи с этим она не может проживать с ним. Я настаиваю на проведении анализа ДНК в судебном порядке.

— Ты что такое несёшь? — перебивает Алису Макар. Его лицо исказилось яростью, из ноздрей сейчас дым повалит. — Как это Кира не моя дочь?

— А вот так.

— Ответчик, — судья прищуривается. — А кто же тогда отец вашей дочери?

— Другой мужчина.

От слов Алисы по позвоночнику ползёт озноб. Шея одеревенела от напряжения, в голове полный кисель. Ничего не понимаю. Она сейчас правду говорит? Или это блеф? И если правду, то кто тогда отец Киры?

Догадка простреливает меня молнией. Хватаюсь за стол, потому что шокирующая информация сбивает с ног. Да не может этого быть…

Алиса смотрит мне в глаза и шепчет одними губами:

— Прости.