Дикая. Дочь каганата

Глава 12

Фрисская Империя, пригород Раванны

— Кстати, почему степи вы называете Лесом? — поинтересовался вдруг Самор.

Они тряслись в раздражающей крытой карете уже около часа, но разговаривали только император и Хадаан. Императрица с постно-брезгливым, как и всегда, лицом смотрела в пустоту; Амадей увлечённо рисовал, а когда карета находила на камень, раздражённо цыкал и затирал уже изрядно испачканным пальцем неровные линии. Периодически он опалял жену жарким взглядом, хмыкал, и продолжал что-то чирикать на бумаге, напрочь отказавшись показывать своё творчество. Императрица-мать вместе с юными принцами и их нянюшкой ехали следом в отдельной карете.

И всё же продолжительная тряска стоила того. Хадаан предвкушала её — императорскую охоту. Популярное развлечение местной знати для неё было важным ритуалом. Она любила охоту, любила азарт, что охватывал её в моменты бешеной скачки.

— Часть наших территорий — лесостепь. Я могла бы после подробнее показать вам на карте, но с определённого момента лесостепь резко переходит в густой, дремучий Лес. Но для нас всё определяется как враг из Леса, исторически так сложилось, что всю потенциально опасную часть в бойхайе называют Лесом. Но, в целом, главная опасность действительно из Леса, в том числе и степняки.

— Сложная система.

— Это звучит сложно на языке империи, в нашем же языке нет столь чёткого разделения, — разговор на этом утих, но спустя какое-то время император снова задал вопрос:

— Хадаан, вы же тоже будете участвовать в охоте?

Амадей на секунду оторвался от рисования и глянул на жену. В охоте всегда участвовали только мужчины, а женщины ждали своих «добытчиков», развлекая себя сладостями и картами.

— Конечно. Охота для бойхайца — дело чести.

— Я знаю, что ваша охота несколько отличается, я прав? Мы загоняем дичь собаками, а вы пускаете соколов?

— Всё верно, ваше величество.

— И стреляете только из лука, верно? Почему?

— Мы уважаем зверя и уважаем его силу, как даём им право на жизнь. Арбалеты — это выдумка времени, болт летит благодаря механизму, когда как лук — продолжение человека. Мы выбираем прут для лука, вырезаем его, натягиваем тетиву, применяя только собственную силу. Так мы почти равны со зверем, наш бой основан только на наших способностях.

Амадей хмыкнул, не соглашаясь с женой, но в полемику вступать не стал. В чём-то Хадаан, может, и права, но вопрос слишком расплывчатый, потому и точного ответа дать невозможно.

Они продолжали разговор, император со свойственной ему скрупулёзностью задавал вопросы, Хадаан — отвечала, не всегда имея возможность подобрать правильные фрисские слова.

Охотничьи угодья находились за чертой столицы. Приехав, гости расположились в поместье, или Малом Дворце, как ещё его называли, начав подготовку к охоте. Лаяли взбудораженные собаки, ржали кони — местные обитатели. Хадаан знала, что их бойхайские лошадки, в том числе и её черногривый Салим, строем следовали за каретами и сейчас ожидали своих наездников.

Когда супруги вошли в свои покои, Амадей сразу же показал жене свой рисунок, и она еле сдержала улыбку.

— Ты говорил, что не страдаешь извращениями, — заметила девушка вежливо.

— И не страдаю. Разве есть в портрете жены что-то извращённое?

— Будь на жене одежда... Честно сказать, в Бойхайе подобные картины можно найти только в очень редких домах похоти.

— Твои обнажённые портреты? — деланно удивился мужчина, кинул блокнот на тумбу, предварительно закрыв пикантную страницу, и принялся расстёгивать рубашку.

— Но-но! — возмутилась Хадаан, отступая на шаг. Мужчина оказался очень любвеобильным, и девушка была даже не против, но сейчас должна прийти служанка, чтобы помочь с распаковкой вещей.

— О чём ты подумала, дорогая жена, я всего лишь хочу переодеться!

— Но вещей ещё нет! — в тот же момент в дверь постучались и вошли несколько слуг с сундуками.

— Ваши высочества, — Диана поклонилась. — Я подготовлю ваши вещи. Принц, если позволите, я также подготовлю и вашу одежду, пока господин Клин готовит ваше охотничье оружие.

— Занимайся делами, Диана, мы будем в ванной, — схватив жену за руку, он повёл её в комнату, закрывшись на ключ.

— А во дворце нет замков, — заметила Хадаан.

— В этом доме бывает опасно, — хмыкнул мужчина, откручивая кран и наполняя раковину прохладной водой. — Часто здесь творится невероятный разврат, замки — мера предосторожности от нежеланных посетителей.

Глянув на удивлённую жену через зеркало, Амадей умылся, разбрызгивая капли, и зачесал влажные волосы назад.

— Думал, эта дорожная пыль на дубах скрипеть начнёт. Не хочешь освежиться?

— Хочу, — она подошла ближе.

— Я придержу твои волосы, — мужчина заботливо собрал скользкие пряди, чтобы они не намокли и, пока она умывалась, рассматривал её красивую шею и тонкий шрам. Не удержавшись, он наклонился и чмокнул девушку в шейную косточку, отчего она фыркнула и сжалась.

— Не делай так, — мурашки пробежали по её спине. — Щекотно.

— Щеко-отно? — это прозвучало предвкушающе, но мужчина не стал больше предпринимать никаких действий.

— Пора собираться, — она юркнула к двери. — Встретимся внизу.

— Как скажешь, дорогая супруга, — хмыкнул мужчина и ещё немного задержался. Оперевшись о раковину, он смотрел на дверь, за которой скрылась Хадаан, и немного сумасшедше счастливо улыбался.

Бойхайцы выехали к ожидающим верхом на своих невероятных конях, но взгляды были прикованы только к одной наезднице.

Тонкий стан был затянут в привычную для фрисских женщин амазонку, но даже под ней хо-каана, не изменяя себе, носила брюки. Сейчас как никогда Амадей осознавал, почему для женщин существуют специальные сёдла, в которых они сидят целомудренно, сведя ноги с одной стороны. Неприличные по своему содержанию фантазии закрались в его мысли, как только он увидел Хадаан, гордо восседающую верхом. Она привскакивала и снова садилась в седло во время движения, её волосы вздымались, а тело очаровывало своей гибкостью. А эти ноги?.. они были так прекрасны, и принц мечтал, чтобы бойхайка так же крепко сидела на нем, так же привскакивала от каждого его движения, также сжимала свои стройные ножки...

Ужасно: просто наездница, а она уже свела его с ума, но признаваться в этом принцу совсем не хотелось. Гораздо легче было обвинить жену в легкомыслии, чем признать полную свою капитуляцию, а страсть превратить в гнев: на девушку, на мужское седло, на всех этих ублюдков, что лапают её взглядами, даже на коня, за то, что он так близко к ней...

Позавидовать животному — Амадей больше не понимал себя.

Хадаан спешилась и обняла голову коня, шепнув тому что-то на ушко. Слуги тут же принесли девушке её лук: большой, почти с неё высотой, обтянутый кожей и с острыми рогами на концах. Девушка надела его и прицепила к спине колчан, попрыгала, проверяя прочность, и осталась довольна.

— Хадаан, — Амадей подошёл к ней и поправил собранные в высокий хвост тонкие косы. — Я не буду отговаривать тебя от охоты, сам не знаю, почему, но постарайся быть не столь соблазнительной, ладно?

— Потому что знаешь, как мне это дорого, — девушка прикусила губу, скрывая улыбку. Она видела, как влияет на мужа, видела его взгляды, преисполненные заботы, а не вожделения. Впрочем, страсть быстро забирала управление над своим хозяином, но бойхайка совсем не была против. Представляя супружескую жизнь, она и не догадывалась, как это бывает на самом деле. В книгах о таком не пишут…

— Коварная женщина, — изрёк принц.

— Все в сборе? — они посмотрели на императора, ведущего под руку обоих сыновей.

— Все, кто изъявил желание поучаствовать, на месте, ваше величество, — кивнул Сарон и подал знак, чтобы выводили коней.

— Тогда начнём!

С громким лаем собаки кинулись в лес, загонщики еле поспевали следом, а высочайшие лорды, уже охваченные азартом, споро взбирались на лошадей.

— Сафмет, соколы! — приказала Хадаан, и несколько птиц стремительно бросились ввысь. — Удачной охоты, ваше величество, дорогой супруг, — она клыкасто улыбнулась и запрыгнула на коня, будто на какой-то низенький стульчик.

Наездники придерживали распалившихся лошадей, ожидая отмашки от своего императора, они переглядывались, прикидывая, кто заберёт сегодня главный трофей — дикого кабана или, может даже, бизона.

Прозвучал удар о золотой щит, и охотники сорвались вскачь, почти сразу рассредотачиваясь по лесу. Для императора и Амадея сегодняшняя охота была не столь важна, ведь в ней участвовали юные принцы, потому и Хадаан, позабыв о своих увлечениях, замедлилась, чтобы не терять родственников из виду.

Крик сокола был неожиданностью. Нет, птица не обнаружила добычу, она предостерегала своих хозяев от нападения, и в мгновение растерявшая весь азарт Хадаан натянула поводья, придерживая коня. Только потому она заметила, что муж уже обнаружил нападавших. Стража всполошилась, прикрывая своих господ, но было уже поздно — выпущенная стрела могла остановиться только тогда, когда насытится плотью. В последнее мгновение Амадей прикрыл своего старшего племянника, словив несколько стрел за него, и словно замертво упал на землю.

— Сафмет! — в ужасе окрикнула Хадаан слугу и спешилась. Спотыкаясь, она подбежала к упавшему на спину мужу. Стража тут же окружила их, словно живые щиты, кого-то отправили на поимку нападавших, прозвучал рог окончания охоты, но для Хадаан весь мир отошёл на второй план. Словно вода сошлась над головой, её затопили самые страшные воспоминания.

В тот день они ехали по степи, чутко оглядывая территории, и совсем не ожидали нападения. Казалось бы, степнякам негде было прятаться, но они выскочили из ниоткуда, тут же начав обстрел, и цель была одна — каан. Хадаан отбивалась, как могла, и, когда опасность почти миновала, её отец пропустил стрелу и упал с коня.

Он сделал это специально. Он мог защититься, но не стал. Стрела в ноге оставила бы его калекой, но та, что попала в сердце, пробила его не слишком сильно. Каан мог выжить, девочка очень чётко это понимала, как понимала и то, что её отец давно уже мёртв внутри. Вождь слаб, он сошёл с ума от горя, он не может держать каганат в своих руках, он жаждет забыться, уйти из этого мира. И Хадаан поможет ему в этом. Со слезами, дрожащими руками, пока другие кай отбивались от последних степняков, она сильнее надавила на стрелу, пробивая сердце отца. Сумасшедшие глаза мужчина на секунду стали осмысленными. Как же давно Хадаан не видела их ясный взор. Хулан, из последних сил вцепившись в руку дочери, улыбнулся, и глаза его застыли.

Своими руками она убила отца, и, несмотря на собственные чувства, на боль, разрывающую сердце, она понимала, что поступила правильно. Каганат не примет слабого каана, девочка и так из последних сил скрывала то, что отец тронулся рассудком, отбивалась от министров и родственников, метящих на трон. Она молчала о попытке каана Хулана убить хейреми, самостоятельно ухаживая за раной, оставленной его кинжалом на девичьей шее, она не подпускала никого, кроме самых близких и доверенных людей, к отцу и младенцу, она уже давно самостоятельно принимала решения за каана. И сейчас её решение было самым верным. Отцу теперь лучше. Он будет с мамой...

Девушка заплакала ещё сильнее, сжимая руку отца, в этот день что-то внутри неё окончательно сломалось, будто куда-то пропала частичка души. Хадаан разделилась на две части, с одной стороны маленькая девочка, потерявшая обоих родителей, с другой — старшая сестра, владычица, которая любыми средствами возвысит нового каана. Да здравствует каан Тай-Темар! Да упокоит всевышний душу их отца и матери!

Чувства Хадаан, её благополучие и желания больше не были важны. Одна лишь цель — укрепить истинную власть в каганате.

Слёзы, двумя ручьями прокатившиеся по щекам, отрезвили. Она проморгалась и посмотрела на мужа. И почему стрела обязательно должна была попасть в сердце? Мгновения воспоминаний сейчас казались ей ужасной, непозволительной потерей времени, на секунду сжав кулаки, она крепко ухватила черенок стрелы у основания и сломала её. Мужчина застонал, открыв глаза.

— Она… не глубоко… — выдохнул он, и девушка понятливо кивнула. Сердце не пробито, значит, рана не столь серьёзна, как ей показалось на первый взгляд.

— Сожми зубы, сейчас я сломаю остальные стрелы, — она, неожиданно нежно проведя ладонью по щеке Амадея, принялась за дело и обломала ещё две стрелы — в плече и у нижних рёбер. — Плечо пробило почти насквозь, но, кажется, кость не задета. Вот и пригодились тебе твои мышцы, — принц хохотнул.

— Брата увели? — Хадаан огляделась и кивнула: император с принцами был окружён стражей. Поймав взгляд девушки, он нахмурился, но в ответ она только улыбнулась — всё в порядке.

— Кай-ли отправились вдогонку, птицы отследили нападавших.

— Кто-то ещё пострадал?

— Не знаю… — она снова осмотрелась. — По-видимому, целились в Валентина. Странно…

— Что именно?

— Мы ещё поговорим об этом с императором…

— Э-э! Кто твой муж — я или он? Давай выкладывай, что тебе показалось странным?

— Если это покушение на наследника, тогда почему нападавший удовлетворился твоим бездыханным телом?

— Так уж и бездыханным?

— В первые мгновения я думала, что ты умер…

— Переживала за меня? — спросил мужчина насмешливо, но Хадаан было не до шуток. Немного помолчав, она често ответила:

— Да. Мне показалось, что внутри что-то умерло. Как будто не тебя стрелами нашинковали, а меня… — это откровение приятным теплом окружило Амадея. Переживала, ведьма, даже, кажется, плакала. Он потянулся здоровой рукой к лицу жены, вытирая мокрые дорожки.

— Великая хо-каана проливала по мне слёзы?

— Не смейся. Я та ещё плакса, — она поморщилась.

— Правда?

— Честное бойхайское. Моими слезами можно наполнить целое озеро.

— Трудно поверить…

Когда опасность миновала, стража расступилась, позволяя императору подойти к брату и невестке. Напуганные принцы в ужасе смотрели на своего дядю, прижимаясь к ногам отца.

— Как ты?

— Не смертельно. Кажется, я потерял сознание, когда ударился головой о камень.

— И это спасло тебе жизнь. Покушение было на тебя.

— Уверен?

— Наверняка.

— Хадаан тоже сказала что-то подобное, — Амадей вздохнул и поморщился. — Когда там лекари подоспеют? Понимаю, я уже бывалый, но, честно, неприятно тут лежать с лишними предметами в теле.

— Гонца уже отправили, уверен, помощь в пути. На повозке сложно сквозь лес пробираться, знаешь ли.

— Лёгкое могли пробить, — тяжело вздохнула Хадаан и встала с земли. — Улан, кого-то поймали?

— Пока один труп. Сафмет сразу после вашего окрика кинул в стрелявшего копьё, так что… Мужчина, около тридцати лет, клеймо на плече — бывший каторжник.

— Мне стоит посмотреть?

— Не думаю, хатун. Он сейчас медленно сползает по копью вниз, мы не рискнули его трогать.

— Ох уж этот Сафмет… Копьё — его особый навык. Ваше величество, — она повернулась к императору, на корточках разговаривающему с братом. — После извлечения стрелы нужно будет отдать её на изучение. Ко всему прочему, если покушались на Амадея, нужно разузнать мотив, и, если можно, предоставьте мне списки сегодняшних гостей…

— Хадаан, мы сами разберёмся, — заметил Амадей, и девушке захотелось пнуть его. Плевать, что раненый и лежачий!

— Не сомневаюсь, — она тонко улыбнулась. — Есть кто-нибудь на примете? Или можно как-то сузить круг подозреваемых?

— Можно, — император нахмурился. — Если целью был брат, то нападавший знал одну историю…

— Ты про тот случай?

— Именно про него, — кивнул брату Самор. — Уже был прецедент покушения на наследника, тогда Амадей прикрыл его собой. Об этом знает очень ограниченный круг лиц. Буквально — семья.

— И стража, и ваши помощники… — не согласилась Хадаан. Ей совсем не хотелось подозревать в покушении близких принца, да и сложно было поверить, что родственники способны на такое.

— Нет, только семья. Тогда мы всё списали на то, что целью был Амадей, и только присутствующие знали, что хотели убить Валентина.

— Даже если так, это ещё ничего не доказывает, верно?

— Верно, но вы сами понимаете… Приятно видеть, что вы так радеете за силу родственных уз, но реальность такова, что в погоне за властью общая кровь едва ли играет какую-то роль.

— И какая польза может быть от смерти Амадея?

— Я почти обиделся, дорогая супруга, — подал голос принц. — Лучше сядь рядом со мной… — девушка безропотно опустилась на землю около мужа и взяла его холодную ладонь.

— Плохо… Пока стрелы не вытащены, кровь не сильно идёт, но ты всё равно холодеешь.

— Земля не тёплая, — отшутился принц, но Хадаан только сильнее нахмурилась.

— Мы не можем перенести тебя куда-то пока нет лекарей…

— Да не переживай так… А вы что, оболтусы? — он глянул на племянников. — Что за лица такие? Ещё расплачьтесь мне тут! Вы мужчины или кто?

— Мужчины! — шмыгнул носом Валентин. — И всё у нас нормально с лицами! Тётя Хадаан, давайте лучше с нами посидите, а не с ним? Видите, всё с дядей в порядке…

— А ну цыц! Будут ещё тут всякие жену у меня отбирать! Ох, что-то меня мутить начинает…

Прибывшие лекари осмотрели Амадея и всех успокоили — принц в порядке. Лёгкое сотрясение и глубокие, но не повреждающие внутренние органы порезы. Хадаан сама не знала, как до этого была напряжена. Она чутко следила, как принца перекладывают в повозку, сама забралась к нему и села рядом, стараясь не мешать работающим мужчинам. Они разрезали его одежду, потом кожу, чтобы вытащить наконечники стрел, а принц даже не пикнул, только напрягся, сильнее сжав челюсти. «Бывалый,» — с грустью поняла бойхайка, а потом сама себя одёрнула — он мужчина, нечего его жалеть!

Но когда лекари принялись зашивать порезы, опасно дёргаясь на кочках, девушка всё же не выдержала и отвернулась. Она, что хладнокровно наблюдала за собственным лечением, не могла смотреть как толстая игла пронизывает кожу её мужа.

Малый Дворец, пригород Раванны

Дилиура остервенело кусала губы. Ей было страшно, и даже обещание императрицы всё уладить не могло её успокоить. Лиам, её собачонка-кузен, выдвинул ей ультиматум. Он! Ей!

— Ты должна прекратить всё это, сестра, — заговорил он, затащив её в какой-то угол. — Слышишь? Тебе не справиться с принцессой, а твои попытки уже выходят за рамки дозволенного! Ладно ещё подослать меня, но…

— Заткнись! — зашипела первая красавица двора. — Нас могут услышать!

— И пусть! Дилиура, либо ты прекращаешь эти игры, либо я иду с повинной к императору, тебе понятно? И мне плевать, кто твои покровители. Ты понимаешь, что ты пыталась отравить принцессу? Если бы не я, тебя бы уже давно поймали! Её еду проверяют ежедневно, понимаешь? Если бы обнаружился яд, началось бы расследование, и без труда вышли бы на тебя! Я ведь вышел!

— Лиам, это не твоё дело! Не лезь!

— Не моё? Ты меня втянула во всё это дерьмо! Ты! — злая гримаса исказила красивые черты его лица. — Меня бы казнили, но по какой-то причине женщина, что ты так ненавидишь, решила сжалиться надо мной. Но ни ты, ни твои «друзья» не пришли ко мне на помощь. Я последний раз тебе говорю, Дилиура: либо ты прекращаешь это, либо обо всём узнаёт император. Подумай хорошенько! — отпустив руку сестры, он быстрым шагом пошёл по полутёмным коридорам. Он уже опаздывал на построение, а отбывать наказание вовсе не хотелось.

Нет, императрица всё решит. Никто не узнает, что она замешана в этом, никто…

— Да успокойся ты! — рыкнула на неё Лиана. — Ничего они не узнают…

В комнату ворвался Игнатий, ошалело огляделся:

— Принц ранен, возможно убит. Нас всех отправили обратно.

— А эта сучка?

— Дилиура, — закатила глаза кузина императора. — Будь сдержаннее. Для бойхайки у нас иное припасено.

— Так что она?

— Насчёт неё никакой информации.

— Лучше б вы её пристрелили! Не понимаю, чем вам принц не угодил…

— Не лезь в это! — нахмурился Игнатий. — Это вас вообще не касается, но раз уж вы и так обо всём прознали, я с вами и делюсь.

— И всё же кто отдаёт тебе приказы, Нат? — поинтересовалась Лиана у мужа.

— Не лезь в это, — повторил он. — И лучше помалкивайте… Я ушёл!

Мужчина вышел и отправился на поиски своего негласного покровителя. Нашёлся мужчина не скоро, он попивал чай в покоях императрицы.

— Принц точно ранен, возможно мёртв, — отчитался Игнатий, поклонившись высочайшим господам.

— Жив он, — фыркнул собеседник императрицы, постучав по столу длинными музыкальными пальцами. — Отправили лекарей пять, не меньше. Так что придётся нам искать другую возможность, чтобы избавиться от него.

— А что с этой бойхайской шлюхой? — холодно поинтересовалась императрица.

— Наши силы сейчас направлены на другого врага, дорогая, но, как только мы избавимся от принца, бойхайке не придётся долго ждать.

Игнатий с опущенной головой слушал разговор, мысленно ведя подсчёт. Это какое уже покушение? Седьмое? И каждый раз принц выходит сухим из воды! Может, хоть сегодня им повезёт, и этот ублюдок отойдёт в мир иной?

Последние два покушения были самыми неудачными. Предпоследнее — сразу после свадьбы принца. Миранна принесла ему отравленное вино, а он, кажется, впервые не стал пить, решив вытрахать свою служанку на столе. Игнатий поморщился — делить любовницу с принцем не особо приятное дело, но чего не сделаешь ради светлого будущего? А вот его жену он бы с удовольствием поимел… И надо бы поторопиться с этим, пока глупые ревнивые женщины её не прикончили.

А покушение в борделе? Они ведь так всё рассчитали! Использовали даже не стрелу — арбалетный болт, чтобы наверняка! И надо было шлюхе так неожиданно подскочить? Момент был упущен, да ещё и запасного плана у наёмников не было. Дилетанты!

— Игнатий, свободен, — отпустили его, и мужчина вышел, зная, что сейчас эти двое займутся бурным сексом, ведь в последнее время им редко выпадает такая возможность.

С раннего детства мужчина мечтал о власти: в играх он всегда хотел побеждать, любил помыкать слугами и быть в центре внимания. Но чтобы властвовать, ему нужно было родиться наследным принцем, чего, в общем-то, не произошло. Но он рос при дворце, знал как там всё устроено. В конечном итоге — он спал с самой императрицей!

И сейчас власть была как никогда близка! Любой исход сегодняшнего покушения был ему на руку. В идеале было избавиться от Амадея, заняв его место в управлении стражей, да и личные счёты никто не отменял, но и смерть юного наследника была бы ему на руку. Умрёт один принц, и от второго избавиться будет уже легче, а после посадить на трон своего ребёнка — идеальный план. Главное подгадать всё так, чтобы никто не заподозрил измену императрицы. И это очень даже просто…

Только вот Амадей словно продал душу дьяволу. Он как кот, у которого девять жизней, но скоро эти девять жизней закончатся, в этом любовник императрицы был уверен.

Дорогие читатели! Если вам нравится история, не забудьте нажать «мне нравится». Звёздочки способствуют творческому процессу)))