Дикая. Дочь каганата

Глава 3

Кальдариум

Служанки изнывали от ожидания. Вода в бассейне была в очередной раз нагрета, лепестки роз заменены, но Сорхэ всё не появлялась. Каждой было интересно, какова она без одежды, всё ли у бойхайцев так же, как и у других? Девушки уже предвкушали, как будут обсуждать гостей после отбоя. А кого-то ведь приставили к сопровождению хо-кааны!

Служанки так глубоко погрузились в свои фантазии, что чуть не пропустили приход бойхайки. Она молча стояла у дверей и смотрела на них с насмешкой.

— Ваше высочество, - девушки низко поклонились. - Проходите к воде. Всё, что вам потребуется, вы можете просить у нас или у любого другого слуги!

Хадаан начала медленно снимать одежды - сначала защитные пластины, металлические нарукавники, ботинки, затем кожаный жилет, под которым не было белья, штаны и набедренную повязку.

Девушки как завороженные смотрели на будущую госпожу. Бронзовая кожа была столь гладкой на вид, будто у бойхайки не росло ни одной волосинки на теле. Тугие мышцы, казалось бы, совершенно неподходящие женщине, красиво перекатывались под кожей.

Сорхэ задумчиво посмотрела на кончик одной из своих кос и стала расплетать её.

— Помогите мне, - тихий голос развеял наваждение, служанки принялись выполнять свои прямые обязанности.

Принц смотрел в потолок, а перед глазами его всё ещё стояла картина бойхайского «пришествия». Он снова и снова прокручивал воспоминания, пытаясь найти всё новые изъяны в будущей жене. В какой-то момент он совершенно запутался в своих мыслях, они словно уже не принадлежали ему.

— Знаешь, Клин, надоело мне тут сидеть! - принц снова вскочил с кровати и пошёл к выходу из покоев, да так быстро, что кавалер не успел опомниться.

— Ваше...

— Где сейчас хо-каана Хадаан? - поймал Амадей пробегающую мимо служанку. Бедняжка даже побледнела от испуга, ведь она не заметила принца, иначе не неслась бы так...

— Ваше высочество, - быстрый поклон и робкое: - Её высочество, насколько я знаю, в своих покоях.

— Проведи! - приказал принц. Ему срочно нужно было найти новые недостатки в невесте.

Девушка поспешила исполнить приказ, а Клину ничего не оставалось, кроме как следовать за своим господином.

Принцесса обнаружилась в купальнях. Точнее как обнаружилась: два бойхайца стояли у дверей, потеснив императорскую стражу, и не было сомнений, кого именно они защищают.

— Пропустить! - приказал принц, но бойхайцы не пошевелились. - Это приказ!

Мужчины переглянулись.

— Дай уло. Са на пара куо, лад, [«Пусть проходит. Он не опасен госпоже, слаб»] - сказал один, и воины расступились.

Оправив накидку, принц гордо прошествовал в купальни. Клин, естественно, остался ждать, переминаясь с ноги на ногу под тёмными взглядами дикарей.

Расплетание кос заняло немало времени, сундучок с перьями и бусинами был унесён одной из служанок, чтобы те не отсырели. Оперевшись о руки девушек, Хадаан спускалась по скользким ступеням в горячую воду, стараясь не застонать от наслаждения.

Дверь неожиданно открылась, девушки, повернувшись на звук, замерли.

Принц тоже замер, уставившись на невесту.

Она остановилась в забавной позе, подняв одну ногу, что привлекало к ним ещё большее внимание. Спина была закрыта волнистыми после кос густыми волосами, но их было недостаточно, чтобы полностью прикрыть бёдра и ягодицы.

Чудесные ягодицы.

Принц сначала сжал губы в трубочку, после, наоборот, растянул их в тонкую линию, медленно развернулся и вышел из купальни.

План провалился.

Новые изъяны не найдены.

Амадей быстрым шагом отправился в свои покои, игнорируя вопрошающие взгляды Клина.

— И что это, интересно, было? - выдохнула хо-каана.

— Это был ваш жених, - шепнула одна из служанок.

— И что же он тут забыл? - всё ещё не могла прийти в себя Сорхэ.

— Не сумел сдержаться?.. - предположила вторая служанка.

— О да, ваш принц известен своей несдержанностью... - Хадаан, наконец, отвернулась от двери и полностью погрузилась в воду. Ничего такого, чтобы выбить её из колеи, не произошло, ведь так?..

— Куда он ворвался?! - император побледнел от злости.

— В кальдариум, когда там была хо-каана... - повторил Сарон, кавалер его величества.

— Идиот! - тяжёлая золотая печать полетела в стену, оставив в ней трещины. - За что мне это? - глубоко вздохнув, Самор постарался успокоиться. Да, единственным, кто мог вывести его из себя, был брат.

— Девушка отреагировала спокойно, вам не стоит так волноваться, тем более, что бойхайцы сами впустили его.

— Для него это не оправдание...

— Будьте более снисходительны к брату, он разбалован, но всё же не так плох, как многие думают.

— Его избалованность может стоить ему жизни, и я вряд ли смогу ему помочь.

— Вы слишком пессимистичны.

— А бойхайцы слишком суровы...

— Всё будет в порядке. Завтра свадьба, потом уже всё равно.

— Свадьба свадьбой, а размер поддержки бойхайцев в нашем договоре не прописывается, поэтому нужно максимально постараться, - Самор махнул рукой, ожидая, когда ему вернут печать. – Впрочем, не думаю, что Хадаан позволит личной неприязни как-то влиять на свои решения…

— Кто знает, - советник поднял печать и аккуратно положил её на край стола.

Немного помолчав, император откинулся на спинку кресла. Он уже хотел выгнать Сарона и остаться в одиночестве, как в дверь постучались. Советник подошёл к ней и выслушал служанку.

— Ваше императорское величество, стол накрыт.

— Только хотел передохнуть… Ладно, пойдём, - мужчина встал и потянулся до хруста.

Средняя дворцовая столовая

Все, абсолютно все наблюдали за Хадаан и Сафметом, ожидая, когда они начнут есть. Напомаженные и напудренные леди и лорды ждали цирка, очередного толчка для сплетен, провала, когда их будущая принцесса возьмёт не ту вилку, или – ещё лучше! – начнёт есть руками.

Их чаяния не оправдались, принцесса просто не начинала есть, также разглядывая присутствующих.

Самор не знал, что и думать, ведь пока гость не приступит к трапезе, никто не мог начать. Или он что-то сделал не так? Приказал подать не ту еду? Что же?..

— Почему вы не едите? – спросила императрица, не выдержав эти гляделки.

— Есть первым – хозяин, дань уважения.

— Ах вот оно что, - император расслабился. – У нас принято ждать, когда гость испробует блюдо первым.

— Глупо, — со свойственной бойхайцам прямолинейностью сказал Сафмет, - хозяин должен пробовать пищу первый, показать, что она съедобна.

Теперь молчание было напряжённым, но Марк Дементий только улыбнулся, взял вилку и приступил к еде. Бойхаец был в чём-то прав, при дворе нет места доверию.

Все пропустили момент, когда к еде преступила Хадаан, она ела тихо, даже приборы не стучали о тарелку, показывая высшую степень мастерства и знания столового этикета. Первая вилка, вторая, третья, девушка безошибочно выбирала каждую, используя даже те, что лежали на столе лишь в дань традициям. Её слуга, показав свою хитрость, ел только мясо, потому и вилка ему понадобилась всего одна.

Бойхайка закончила, сложив приборы в знаке благодарности повару.

— Хо-каана принести в дар нектар Бойхая, чтобы испить с великий император и его соратники, - Сафмет махнул рукой, и один из дикарей поднёс большой графин, самолично налив напиток своей госпоже и императору, остальным же наливали слуги. Хадаан взяла в руки высокий бокал и отсалютовала им мужчине напротив, не отрывая от него взгляда, она показательно отпила глоток. – Нектар Бойхая есть сок священного дерева Вай-ди, он похож на алкоголь, но не туманит разум, - Сафмет тоже отпил из своего бокала. Заинтересовавшись, свет Фрисской Империи также испробовали напиток и в шоке переглянулись.

— Мы просто обязаны наладить поставку этого чуда! – воскликнул главный цензор.

— Нектар Бойхайя не подлежит продаже, — возразил Сафмет, - но мы быть рады приветствовать вас на наших землях.

— Как же так, это принесло бы Бойхайю большую прибыль!

— Бойхай не любить деньги, только традиции и честь, - сказал Сафмет, перепутав некоторые понятия.

— И при этом так богаты? Не верю! – цензор расходился, и Самор хотел было его одернуть, но звон разлетевшегося на осколки бокала отвлёк на себя всё внимание.

— Что?.. – мужчина посмотрел на бойхайку, не сразу поняв, что разбился именно её бокал. Разлетелся на куски, зажатый тонкими женскими пальцами.

— Хо-каана недовольна, — озвучил очевидное кай, и сконфуженный цензор утих.

Слуги поспешили убрать осколки, и император заметил тонкую струйку крови, стекающую по девичьей руке вниз, к локтю. Онемев от подобного зрелища, он хотел было вызвать лекаря, но Сафмет принялся самостоятельно аккуратно извлекать осколки из повреждённой руки своей госпожи.

— Хо-каана не нуждаться в лекаре, — сообщил дикарь, напоследок стирая кровь ажурной столовой салфеткой.

Почему Хадаан молчит? Самор нестерпимо желал спросить об этом, но сдерживался, боясь оскорбить загадочную дикарку. Возможно, она считает ниже своего достоинства общение с ними?

С едой было покончено и дворяне перебрались в малый зал, заиграла тихая музыка, и не отличающиеся сдержанностью придворные леди взяли Хадаан в оборот.

— Вы молчаливы, — изящным жестом жена главного цензора отщипнула крупную виноградину и медленно поднесла её к пухлым губам. Здесь, в обители музыки и разговоров, этикет уходил на второй план, общение становилось более открытым, возможно даже дружеским.

— Принцесса в волнении, ведь всё так незнакомо, даже, наверное, пугающе, — ответила за бойхайку жена казначея.

— Всё, наверное, такое большое? Слышала, на вашей родине не строят дворцов? — кузина императора наигранно похлопала длинными искусственными ресницами, чем напомнила Хадаан корову. У этого бедного животного, видимо, и отобрали, а вот на что клеили?..

— В каганате, наверное, нет таких ярких одеяний и воздушных тканей? — Дилиура, первая красавица двора и младшая сестра главного цензора плавным жестом откинула назад завитые кудри, оголяя искусную вышивку на груди.

Весь этот цирк, это притворство, несказанно забавляли бойхайку. Она не знала всех этих женщин, лишь примерно представляя их роль во дворце, но их претенциозность и себялюбие, да и сам факт присутствия на императорском ужине говорили о том, что Хадаан почтили своим вниманием первые женщины дворца, фрейлины её императорского величества. Самой императрицы видно не было, она поспешно откланялась, как только закончился ужин, и девушка догадывалась, почему – императрице не хотелось общаться с дикаркой, и она охотно скинула эту задачу на своих доверенных.

— Дворцы каганата потрясают своей роскошью и конструкцией, — тихо проговорила хо-каана, и позёрство прекратилось: от насмешливого тона девушки, казалось, погасли не только высокомерные улыбки – даже драгоценности потеряли свой блеск. — А наши танцовщицы чаруют яркими, словно оперения птиц, нарядами из тончайшего шёлка и прозрачного тюля. Возможно вам посчастливится увидеть их полёт…

Самор внимательно следил за женщинами, и даже с другой части залы он видел – Хадаан заговорила, и, судя по лицам фрейлин, говорила она на фрисском, причём достаточно хорошо, чтобы заставить шокировано замолчать дворцовых сплетниц. Успокоенный, император подошёл к дамам.

— Я нарушу ваше уединение, — он обворожительно улыбнулся, — Хо-каана Хадаан, для вас было пошито множество нарядов, в том числе и свадебное платье, и сегодня портные должны подогнать одежду под вас…

— Ваше величество, вы сами занялись столь незначительным вопросом? — поразилась Дилиура, за удивлением скрывая зависть. Она мечтала стать принцессой, росла с этой мыслью, а теперь…

— Этим была озадачена моя дорогая супруга, но, так как ей нездоровится, считаю важным сообщить леди лично.

— Они уже прибыли?

— Ожидают вас в вашей гостевой, Хадаан, — кивнул император. Фрисский бойхайки был идеальным настолько, что казалось, будто она родилась и выросла на их земле.

— Тогда я оставлю вас, — она встала и кивнула присутствующим, от стены отделился до этого незаметный Сафмет.

— Портные могут и подождать, — возразила Илена, жена цензора, но бойхайка уже направилась к выходу из залы. — Какая грубость! — доверительно шепнула женщина своим наперсницам. Император лишь покачал головой – да, местным дамам нужна жёсткая рука, которую его жена, увы, не имеет.

Самор задумчиво посмотрел вслед бойхайке, на неё он возлагал большие планы.

Покои его высочества принца Амадея Дементия Марка

Девушка подскакивала на теле принца, что-то нечленораздельно постанывая и всхлипывая; слишком холеные для дочери дворцового шорника руки сжимали округлую грудь, соблазнительно её приподнимая, она старательно ублажала своего господина, уже давно запомнив его пристрастия. Она знала, что господину нравится, когда она выкрикивает «мой повелитель» на пике наслаждения, знала, как нравится ему чувствовать своё превосходство, знала, что он любит, когда она старается для него.

Миранна носила гордое звание фаворитки уже около года, плотно обосновавшись в постели его высочества и не желая её покидать. Она относилась к слугам второго разряда – личным слугам, но всё же иметь фаворитку со столь низким происхождением считалось моветоном. Однако принцу было плевать на это, как и на многое другое, для него был лишь один критерий — хороший секс, и сейчас, когда его заперли в четырёх стенах и он не мог отправиться в свой любимый публичный дом, Миранна была тем единственным спасением, не позволяющим скатиться в пучину отчаяния и тоски. Завтра его окольцует дикарка, но Амадей не собирался сдаваться: жена не повод отказываться от привычной жизни, наоборот, принц планировал внести ещё больше удовольствий в свои будни. Бойхайцы не пьют? Он плевал на это с самой высокой башни дворца, алкоголь – небесный дар, призванный скрасить его земное бытие. У бойхайцев принято многожёнство? О-о, это в его вкусе – женщин у него будет много, всегда. А что не нравится лично Дикой? Ему ещё предстояло это выяснить, он собирался действовать вопреки всем её желаниям.

Амадей опрокинул любовницу и излился ей на живот, удовлетворенный и её обмякшим телом, и дымкой наслаждения в подведённых глазах. Столько женщин хотят быть с ним, а женой станет бойхайская девка… Бог был несправедлив к нему, как и родной брат, обрёкший на женитьбу с чужачкой.

Гостевые покои хо-кааны Хадаан

— У леди невероятная фигура, даже корсет не нужен, — вопреки собственным словам, швея вместе с помощницами затянула пыточное устройство, сделав итак узкую талию Хадаан стройнее на добрых пять сантиметров, бедняжке показалось, что вот-вот у неё вылезут глаза, — даже затягивать почти не пришлось.

— Это насилие, — еле выдохнула бойхайка и посмотрела в отражение, местное бельё выглядело нелепо: ажурные укороченные панталоны, последнее веяние моды, практически ничего не прикрывали, а призванный поддерживать грудь корсет выставлял эту самую грудь на всеобщее обозрение, да ещё и сковывал движения, плотным каркасом придерживая спину.

— Привыкните, дело наживное, — махнула мерной лентой женщина. — Будем мерить сразу свадебное платье, леди?

— Да, — Хадаан пошевелила плечами, проверяя способность двигаться, и осталась довольна, к корсету действительно можно было привыкнуть.

Встав на высокие стулья со ступеньками, помощницы с тихим шелестом надели на хо-каану платье и восхитились – оно невероятно шло госпоже, подчеркивая цвет её кожи. Портная оставила пометки булавками и приказала раздевать Хадаан. Так они перемерили еще несколько нарядов.

— К сожалению, свадебную накидку нам не доверили, она у ювелиров, увидеть нам можно будет только непосредственно на самой свадьбе, — повздыхала женщина. — Её украшали лучшие мастера, говорят, на ней самые отборные камни из императорской сокровищницы! Так, — она записала нужные размеры в тетрадь, — теперь туфли.

Хадаан тяжело вздохнула, но безропотно надела традиционные сандалии с плетением, украшенным драгоценностями. Девушке оставалось только порадоваться, что пришедшая мода на каблуки не затронула традиционное свадебное одеяние Фрисской Империи.

— Замечательно! Моя леди, ваше платье будет готово буквально через час, как и два других, — помощницы споро раздевали девушку, и она, наконец, смогла вдохнуть полной грудью.

— Леди, его императорское величество просит вас о встрече, как ваши дела будут закончены, — передала служанка от двери.

— Тогда мы откланиваемся, — портная низко поклонилась и покинула гостевую, помощницы, собрав все многочисленные вещи, вереницей последовали за ней.

Хадаан посмотрела на оставленное для неё бельё, две пары туфель, ночные сорочки, банные принадлежности, платье на этот вечер и, тяжело вздохнув, не без помощи служанок принялась одеваться. Принятая во Фриссе одежда воспринималась ей с трудом, но неудобный корсет и шаткие каблуки не могли сломить её так просто.

Перед императором предстала уже не дикарка – леди в платье, оголяющем острые плечи, с аккуратными локонами волной стекающих по спине волос, с чинно сложенными на животе руками, Хадаан выглядела так, словно всю жизнь носила подобную одежду.

— Леди, — Самор встал, приветствуя невестку, — присаживайтесь…

Сафмет, переглянувшись со стражниками его величества, остановился неподалёку, имитируя изваяние.

— Я бы хотел поговорить с вами о завтрашнем дне… — Хадаан улыбнулась. Мужчина воспринимался ею как друг, она годами вела переписку, успев привязаться к нему и заинтересоваться. Она знала Самора достаточно и из писем, и из донесений шпионов, чтобы уважать этого человека. — Вас что-то развеселило?

— Нет, — очередная улыбка, — я просто рада видеть вас воочию. Знаете, когда я впервые писала вам, я совсем не представляла, какой вы: на руках у меня был лишь ваш портрет и краткая характеристика.

— Я был удивлён неожиданному приглашению.

— Настолько, что решили не принимать его? — лукавый взгляд Хадаан не удалось скрыть даже под ресницами.

— Вы прекрасно знали, что император не покидает империю, — мужчина пожал плечами.

— И всё же рискнула.

— Зато к чему мы пришли!

— Действительно…

— Впрочем, мы не будем обсуждать сегодня рабочие вопросы. Для начала, я хотел бы обсудить с вами саму свадьбу: вы знаете, как проходит венчание с женщиной иного государства?

— Да.

— Завтра в храме вы примите нашего Бога, а также новое имя…

— Бог един для всех народов, наш Бог – это ваш Бог, он учит нас одним вещам, он предостерегает нас от одного и того же.

— Тем более это не вызовет проблем.

— Бойхайцы не меняют имена, это вызовет гнев Бога, мы будем потеряны для него, — заметила Хадаан, — но я могу взять второе имя, то, что даст мне ваш служитель храма.

— Хорошо, это не нарушит никаких правил. Сразу после вас сочетают узами брака, обмотав ваши шеи красной лентой.

— Почему шеи?

— Считается, что в храме душа возвышается и прячется у гортани, — Марк улыбнулся, — связывая шеи, священник связывает ваши души.

— «Жить душа в душу»? — вспомнила Хадаан изречение одного фрисского писателя.

— Именно так.

— «Душа в пятки»! — ещё одно странное изречение всплыло в её памяти.

— Это означает величайшую степень испуга.

— И как же душа оказывается в пятках?

— Это выражение говорит о том, что во время испуга вся отвага человека уходит в его ноги, даруя способности к быстрому бегу, — смех Хадаан был неожиданным, она прикрыла рот ладонью и посмотрела на своего слугу:

— Та сараи? [«Ты слышал?»] — Сафмет кивнул, усмехнувшись. — Душа в пятках – великая мудрость, — пришла к выводу бойхайка.

— Порой бег может оказаться единственным спасением, — Хадаан снова была готова рассмеяться, но огромным усилием воли сдержалась. Её забавляло, что для обозначения банальной трусости фрисские писатели использовали такое пространное выражение. — Продолжим… В храм вы с Амадеем будете подниматься пешком, как и все гости, обратно – в золотой колеснице, запряженной тройкой белоснежных коней. Не волнуйтесь, управлять ею вам не придётся, а после того, как вы совершите круг по главным улицам столицы, вас вернут во дворец, где пройдёт пиршество. После невесту забирают старшие дамы для подготовки к брачной ночи… Чуть не забыл, — император напрягся, — в храме первым делом вы должны будете пройти ритуал…

— Не продолжайте, — перебила Хадаан, стараясь не показывать своего удивления. Ритуала проверки невинности не было ни в одной из прочитанных ею книг. — Этому подвергаются все невесты?

— Только невесты императора и принцев. Вас не смущает это?

— А у меня есть выбор? — девушка тонко улыбнулась. — Есть ещё что-то?

— Следующим днём вы уже будете являться полноправной принцессой Фрисской Империи, пятым главным лицом нашего государства.

— А юные наследники?

— После достижения ими совершеннолетия, они станут вторым и третьим лицами Империи, следовательно, вы – седьмым. Ваши полномочия вам известны, по сути, вы станете моим советником и соправителем, как представитель каганата Бойхай.

— Звание хо-кааны остаётся за мной до тех пор, пока каан не достигнет двенадцати лет, после – я целиком и полностью буду принадлежать империи, — девушка склонила голову в знак уважения.

Положение Хадаан для фриссцев было сложным: являясь одновременно и младшей невесткой, и правителем содружественного государства, она могла иметь статус, равный императору, даже возвышаясь над мужем, что порицалось и обществом, и религией. И в то же время власть в её руках заставляла склонить голову как перед равной – Самор чётко понимал это и не имел никаких возражений. Его тревожило будущее и взбалмошный брат, не признающий никого, кроме себя, он был способен разрушить всё то хрупкое, что император несколько лет выстраивал вместе с хо-кааной.

— Я верна вам и Фриссу, — неожиданно проговорила Хадаан, — и той же верности жду от вас. Нам незачем ждать подвоха друг от друга, и я признаю власть своего мужа над собой.

Самор был шокирован, но всё же сказал:

— Вы мой друг, а завтра станете близкой родственницей, и нет ничего в мире важнее, чем семья.

Повелители двух сильнейших государств поняли даже то, что не было озвучено.