Дикая. Дочь каганата

Глава 9

Покои её высочества принцессы Хадаан, та же ночь, до возращения его высочества Амадея Марка

— Нападение, говоришь, — перо в руках девушки согнулось, чернила заляпали бумагу. — И мне выходить из дворца он запретил?

— Да, хатун.

— Обнаглел, — она вытерла запачканные пальцы о белоснежную ажурную салфетку. — Что же, подождём… Интересно даже, когда он объявится. И чем только думал, могло ведь и не повезти?

— Овдовели бы и вернулись домой, — хмыкнул Сафмет, и Хадаан укоризненно на него посмотрела.

— Не смешно. Я останусь в Империи даже после смерти супруга, а кай-ли отправлю к брату. Теперь я принадлежу Фриссу, помни об этом.

— Да уж не забыть…

Сафмет знал принцессу с самого детства. Они были бы даже друзьями, но он не смеет говорить о подобном. Как обычный кай может быть другом самой владычице? Да, они вместе росли, тренировались, именно ему она плакалась, когда Шрам слишко уж сильно наседал. Будучи старше на три года, Сафмет видел в Хадаан младшую сестрёнку. Став членом её свиты ещё в десять лет, он покинул семью, и теперь ближе хо-кааны никого не было, разве только Сэнид, третий в их компании. Потом свита наследницы пополнилась Хиланой, её кузиной с маминой стороны, сейчас отвечающей за вверенные Империей территории. А после смерти каана Хулана все его люди стали верны Хадаан.

И дорогой ему человек, его названная сестра, была вынуждена выйти за имперца… Он был зол, потому что ничем не мог ей помочь. Но сейчас, видя её мечтательный взгляд, редкие, но красноречивые улыбки, он начал понимать, что в Империи хо-каану держит не только долг. Наверное, он был рад, что она нашла того, кому готова отдать сердце, но жизнь ведь… Жизнь совсем не простая,а сердце девушки не может разорваться на части. Это погубит её, погасит блеск её красивых глаз, навсегда сотрёт улыбку. Её душа, её брат, остался в каганате, и всё внутри тянет её на родину, но сердце начинает привязываться к самому не подходящему для этого человеку. И Сафмет был уверен — если Амадей Марк будет делать его госпожу несчастной, он убьёт его, избавив Хадаан от оков.

Может, девушка ещё сама не понимает, что влюблена, она ведь никогда не позволяла себе подобных чувств, но то, как напряжены сейчас были её руки, как поджаты губы, с головой выдавало её чувства. Волнуется, переживает. Она привязалась к тому, с кем её связала судьба, отдалась течению, позволила нести себя.

Мужчина хмыкнул. Впрочем, этот принц был не так уж и плох, он многое узнал в казармах, да и сам видел Амадея в работе, без всей этой придворной шелухи и притворства. Может, из всего этого и выйдет толк? А потом власть Тай-Темара утвердится окончательно, Хадаан сможет расслабиться и посвятить свою жизнь себе, а не государству. И ведь принц вполне может поспособствовать, разделяя груз своей жены.

Хадаан всё-таки дописала письмо с распоряжениями, поставила свою печать и передала Сафмету.

— Это насчёт заселения вверенных нам имперских территорий. Придётся потрясти Чирхая, чтобы из казны выделили нужные средства, но,думаю, Сэнид и Хилана с этим справятся. Есть какие-нибудь вести от Хасара?

— Насколько нам известно, он задержался в каганате, чтобы проверить качество выполнения ваших указаний…

— Как мило с его стороны,— хмыкнула девушка.

— Я до последнего думал, что он станет вашим мужем,хатун.

— Индюк тоже думал…

— Как грубо, хо-каана!

— Оставь это и не раздражай меня ещё сильнее. Хасар всегда был для меня только братом, мы росли почти вместе, как вообще могут возникнуть мысли о женитьбе? Вот ты ведь никогда не думал обо мне в таком ключе! И Сэнид! А этот…

— Для нас вы высочайшая госпожа, наш свет, с Хасаром же вы почти на равных.

— Ладно, не будем об этом. Прикажи, чтобы в покои принца принесли еды и нектар, я буду ждать его там. И отпусти Диану, скоро рассвет, а она всё ещё не ложилась.

— Как пожелаете, хо-каана.

Войдя в покои мужа, Хадаан тут же почувствовала приятный запах его парфюма. Прикусив губу, она зашла в спальню, где аромат был ещё сильнее, вдохнула глубже, улыбнулась. Что-что, а пах Амадей всегда просто умопомрачительно, и поэтому девушка, не сдержавшись, подошла к его постели, уткнула носом в подушку. Боже, какой великолепный запах. Сейчас, наедине с собой, можно убрать все ограничения и просто наслаждаться.

В дверь постучали. Вернувшись в приёмную, Хадаан впустила сонных слуг, что расставили еду на столике для чтения,сама же она взяла пару отчётов и села в кресло, повернув его так, чтобы была видна входная дверь. Она так и не смогла сосредоточиться на чтении, приказала вернуть документы в её кабинет и стала ждать, накручивая себя ещё больше. Страх ушёл лишь тогда, когда она удостоверилась в невредимости мужа. Конечно, с ним всё отлично, иначе бы не целовал так… так… Так! Ужасный мужчина! Просто ужасный! Демон в теле человека — не иначе! Девушка сбежала, постаравшись не хлопать дверьми. Вот поспит, а завтра — с новыми силами и ясными мыслями — разберётся во всей буре своих неожиданных чувств.

Через три часа попыток нормально поспать хо-каана пришла к выводу, что сегодня ничего не выйдет. Уйдя в ванную комнату, она долго стояла под струями воды, пока бак полностью не опустел, издав напоследок странный всхлип. Неторопливо промокнула волосы и оделась в готовый со вчера наряд, когда в спальне послышался странный шум, и Хадаан поспешила проверить, ведь Диану она ещё не звала: вчера служанка поздно ушла к себе.

Открывшаяся картина её поразила. Даже не так — ошеломила. Какой-то юнец, оголённый по пояс, лежал на её постели, будто так и надо. Бойхайка автоматически отметила, что он хорошо сложен: крепкие руки и подтянутый живот выдавали в нём знакомого с тренировками мужчину. Подойдя к открытому окну (а парень точно зашёл через окно), вновь оценила его умения — забрался по практически ровной стене.

— И кто же ты? — присев на подоконник, чем перекрыла пути отступления, спросила хо-каана.

— Я Лиам, моя госпожа, — он обворожительно улыбнулся и положил спрятанную до этого момента розу на прикроватную тумбу. Потянувшись, показывая себя во все красе, он медленно встал с постели. «Помял,» — отстранённо заметила девушка.

Лиам, судя по всему, тот самый «один из самых красивых мужчин при дворе». Первый ловелас? Или второй? Во дворце этих «ловеласов» пруд пруди, всех и не счесть. Парень был сыном одного из магистров, кажется, по делам аристократии. Впрочем, это бы объясняло его проживание во дворце.

— И кто же тебя, Лиам, подослал?

— О чём вы, о прекраснейшая, я сам пришёл к вам, — он сделал медленный шаг в её сторону.

— Очень сомневаюсь, — Хадаан хмыкнула. — Ты ведь знаешь, кто я?

— Кончено, ваше высочество.

— Тогда на что ты рассчитываешь?

— На то, чтобы о моём здесь присутствии узнала общественность и…

— И меня отправили в монастырь? — Хадаан, откинув голову, рассмеялась, отчего её распущенные волосы повисли с той стороны окна. — Ты собираешься приступить к активным действиям, или же только создать видимость?

— Я был бы не против, моя леди, но я всё же не последний мерзавец и без вашего желания… — парень выглядел и правда неплохим, но, кажется, он изначально выбрал не ту сторону.

— И что же мне мешает вызвать стражу прямо сейчас?

— Чтобы они увидели эту картину? Вы не рискнёте — в таком случае я вас точно скомпроментирую.

— Так у меня есть варианты? — она криво улыбнулась и, вытянув вперёд ногу, уткнулась ей в грудь слишком ретивого «любовника».

— Да. Мы можем договориться…

— Меня не интересуют твои условия, — перебила его девушка. И зря, ведь, услышав условия, она могла хотя бы примерно представить, кто желает ей зла. — Какие у тебя со мной проблемы, Лиам?

— Никаких, ваше высочество.

— Тогда тебя точно ко мне подослали. Тебе хотя бы объяснили, зачем?

— Не понимаю, о чём вы.

— Такой преданный мальчик, — Хадаан снова улыбнулась и опустила ногу. — Возможно, тебя даже не убьют за сегодняшнюю провинность. Впрочем, если ты тот, о ком я думаю, пути отступления у тебя со всех сторон. Да и обвинят скорее меня, а не тебя: ужасная бойхайская ведьма околдовала бедного мальчика. Сколько тебе, Лиам?

— Двадцать один.

— Ребёнок, — она посмотрела прямо в возмущённые глаза и выкрикнула: — Стража!

Теперь глаза были не возмущёнными, а удивлёнными. В спальню сразу же ворвались стражники, и замерли, в шоке уставившись на полуобнажённого лорда.

— Уведите его куда-нибудь, но не будьте с ним слишком строги. Мальчику запудрили мозги, раз он осмелился пробраться в мои покои без спросу, да ещё и угрожать мне. И позвольте ему прикрыться, а то ведь в темницах нынче сыро и холодно. Лиам, не смотри на меня такими глазами — твои покровители несколько ошиблись. Мне не страшно быть опозоренной подобным образом, более того, вряд ли кто-то поверит в то, что я так опрометчиво соблазнилась имперским красавцем. Возможно, с тобой будет общаться мой муж, но тут я сомневаюсь... Со мной беседа тебе обеспечена, и не надейся отделаться слишком просто, — она перевела взгляд на одного из стражников. — Юноша пробрался через окно, разберитесь. И давайте без шума.

Бойхайцы все сразу поняли, фриссцы же были в некотором изумлении, но всё же приказы исполнять они умели, потому юного лорда вежливо взяли с двух сторон и выволокли из комнаты. Он не возмущался, понимал, что виноват, потому покорно шёл, хоть и был расстроенным. Тяжело вздохнув, Хадаан посмотрела в незакрытый дверной проём и наткнулась на прищуренный взгляд мужа. И что же ему не спалось? Зачем проснулся так рано? Неужели приступ трудоголизма?

Сделав шаг в спальню жены, он сразу посмотрел на подозрительно смятую кровать и призывно-красную розу, поиграл желваками, хрустнул шею, приводя Хадаан в неадекватный но искренний восторг — сейчас Амадей выглядел очень мужественно.

— Доброе утро, дорого супруг, — девушка мило улыбнулась и поправила влажные волосы.

— У тебя, видимо, очень доброе, — он старался не смотреть на жену в тонком платье, с распущенными мокрыми волосами, босую… и в таком виде она предстала перед всей той толпой, что покинул только что её покои?

Быстро подойдя к кровати жены, он взял с тумбочки розу и, смяв, прицельно кинул в окно.

— Цветочек ведь ни в чём не виноват, — наигранно печально вздохнула Хадаан, наблюдая за реакцией мужа. Он тоже вздохнул. Тяжело, шумно, даже с какими-то вибрациями, закрыв глаза, дёрнул головой, словно отгоняя ненужные мысли.

Он прекрасно понимал, что инцидент кем-то подстроен, что Лиам как-то пробрался в покои его жены (за что будет наказан, это Амадей себе пообещал), что девушка не виновата… Но как представит этого молокососа с бойхайкой… И ведь винит её, сам не знает за что, но винит.

— Я сама разберусь с этим…

— Нет! — рыкнул мужчина.

— Хорошо, — неожиданно согласилась принцесса. — Только пообещайте, что с парнем всё в порядке будет. Хотя, нет, я сама прослежу за этим. И не возражай!

— Не слишком ли ты переживаешь? Или между вами действительно что-то есть? — прошипел он.

— Вы же знаете его? Лиам, верно? Он забрался через окно! При этом он не служит в армии, не находится ни в чьей свите… Надо переманить его на свою сторону!

— Не думаю, что тобой движет именно это.

— Знаете что! — девушка сжала кулаки. — Мне глубоко всё равно, что вы там думаете! Хотя нет! Мне неприятно! Неприятно, понятно? Хватит с больной головы на здоровую переносить, ваше высочество!

— Не повышай на меня голос!

— Это вы не повышайте!

— Что же тебе неприятно?

— Что вы обвиняете меня в таком… таком… — она даже слов найти не смогла. — Я клялась быть вам верной, помните? Перед богом клялась, и от клятвы своей не отступлюсь, как бы не сложились наши жизни. Если не верите мне – это ваши проблемы, но хоть раз отбросьте свои предубеждения и посмотрите на всё здраво!

— Поучать меня вздумала?

— Да! И буду поучать, если вы, дорогой супруг, не понимаете очевидных вещей!

— А ты, видно, всё понимаешь. О, мудрейшая! Не хочу с тобой спорить! Я ушёл!

Ругнувшись, Амадей вышел, громко хлопнув дверью, а Хадаан поморщилась — за всем этим спором они так и не договорились насчёт Лиама.

Заглянула взволнованная Диана, она с непониманием посмотрела на свою госпожу, а так только махнула рукой и села у туалетного столика.

— Приведи мои волосы в порядок,будь добра. И сегодня я буду в привычной мне одежде, достань что-то из бойхайского брючного комплекта, надоели эти платья и мужчины, изучающие мои открытые плечи.

— Как скажете, госпожа, — тяжело вздохнула служанка и принялась расчёсывать начинающие виться волосы принцессы.

Уверенной походкой Хадаан шла прямо в пыточные дворца. Дворцовая стража удивлённо провожала их компанию взглядом, но останавливать не смела, только на входе непосредственно на камерные территории кто-то попытался перекрыть ей путь, но бойхайке было не до объяснений:

— Прочь. Это приказ.

— Ваше высочество, это темницы, вы не можете…

— Что я не могу? — прищурившись, она посмотрела на стражника. — Ещё скажи, что мне нельзя!

— Конечно можно, ваше высочество, но…

— В сторону, солдат. И в будущем не стоит указывать мне.

— Я не… — Хадаан оттолкнула мужчину от прохода и схватилась за ручку тяжёлой металлической двери. Под удивленными взглядами имперцев, она без видимого труда открыла её и шагнула в холодный сырой коридор.

— В какой сейчас его высочество?

— Третья второго коридора…

— Спасибо, — она почти мило улыбнулась и направилась в указанное место.

Дверь камеры она тоже открыла самостоятельно, охранявшие её стражники даже сказать ничего не успели. Открывшаяся картина была хоть и привычной, но от того не менее неприятной: бессознательный Лиам с разбитым лицом и откинутой головой привязан к стулу, около него стражник с ведром воды, принц сидит в кресле (и кто затащил его в пыточные?) у стены, похрустывая пальцами, рядом ещё два стражника и Клин, ведущий протокол допроса, ещё стол с разными интересными «приборами», пока, к счастью, не использованными.

— Всем выйти! — приказала Хадаан, но никто не пошевелился. — Я сказала — всем выйти! Стражники глянули на принца, тот — на девушку. — Что же, я не сомневалась, что вы не послушаете. Тогда предупреждаю — посмеете только распускать сплетни о чём-либо произошедшем, и, несмотря на дружеские отношения, вас отловят, тогда на этом стуле будете сидеть уже вы… Дорогой супруг, — она с улыбкой повернулась к мужу, — как это понимать?

— Это мой вопрос, Хадаан. Что ты здесь делаешь?

— Я же сказала, что буду следить за процессом.

— И ладно, но что ты делаешь в пыточных? Тебе нельзя здесь быть.

— Почему же? Потому что я — чужачка? Дикарка? Недостойная?

— Нет, — он тяжело вздохнул, посмотрев на девушку как на самое несмышлёное создание в мире, — потому что ты — девушка, и я бы не хотел, что бы ты видела… всё это.

Хо-каана удивлённо замерла. Никто и никогда ещё не заботился о ней подобным образом. Не хочет, чтобы она видела пытки? Отец привёл её на первый допрос в семь лет, и его вовсе не волновало, что она ребёнок, тем более — что она девочка. Злость как-то поутихла, но не ушла окончательно. Покачав головой, с улыбкой, она посмотрела на Сафмета, который тоже был удивлён. Хо-каана в первую очередь была правительницей, главной, только потом девушкой, защищать её от кровавых зрелищ никто и никогда не стремился, скорее даже показывая ей слишком многое.

— Амадей, — кажется, девушка впервые назвала мужа по имени, — поверьте мне, в увиденном для меня нет ничего нового.

— И всё же…

— Не стоит беспокоиться на этот счёт, — она подошла к привязанному Лиаму и заботливо стёрла кровь с его глаз. Она сама знает, как это неприятно, когда глаза слипаются от запёкшейся на них крови. — Я просила не быть с ним слишком суровым.

— Да это только начало!..

— Я попросила, Амадей. И ладно, что вы не пускаете моих людей почти никуда, я понимаю, к нам пока нет доверия, но выполнить такую маленькую просьбу…

— Хадаан, это не твоё дело.

— Ах не моё, да? — она сжала зубы и выдохнула. — Мальчик — сын магистра!

— О, видимо, вы всё же хорошо знакомы…

— Я просто не сижу на месте и изучаю проблему со всех её сторон! Так вот, как бы там ни было, а с магистром по аристократии проблем иметь не хочется. Вы принц, да, но даже император не может вести себя так, как ему хочется! Парень провинился, но зачем пытать, если и так всё можно вызнать?

— Уже не мальчик?

— Хватит придираться к словам!

— Хватит вести себя так, как будто ты взрослая умудренная опытом женщина! Тебе едва за двадцать!

— Знаете что!

— И что же?

— А-а! — выкрикнула Хадаан совсем не по-дворянски. — Вот что! Вы узнали хоть что-то?

— Нет, — нехотя ответил Амадей, и по его тону девушка сразу догадалась:

— Да вы и не пытались! Вы просто наказывали его!

— Имею полное право, — хмыкнул принц. — Для него это лучше, чем дуэль.

— А для вас? Какого это — избивать связанного соперника?

— Он мне не соперник.

— Сафмет, если я сорвусь, держи меня, наплевав на приличия, — сказала девушка на бойхайском, на что принц ударил кулаком по подлокотнику.

Он уже начал учить язык, подключив мамину камеристку, но всё же знаний его было недостаточно. «Держи меня,» — всё, что Амадей разобрал, и в другой ситуации, он бы, наверное, невероятно разозлился. Резко встав с кресла, он цапнул жену за руку и притянул к себе на колени.

— А теперь выйдите, — хмыкнул, не открывая взгляда от девушки. — И этого заберите, — махнул головой в сторону Лиама. Камеру покинули все, даже бойхайцы, переглянувшись друг с другом. — Женщина, ты невероятно меня злишь. Я по праву твоего мужа преподал урок этому идиоту, что не так? Ты же понимаешь, что за подобный проступок, его должны были бы казнить?

— Его бы не казнили, и пославшие его ко мне прекрасно об этом знали, — принц прижал голову Хадаан к груди, отчего голос её звучал приглушённо. — Вы правда ничего не выяснили?

— Ну почему же? Послала его императрица с моей кузиной, возможно, Дилиура, они ведь дальние родственники, это очевидно, но доказательств у нас нет и не будет, потому мы ничего не можем сделать.

— Почему же? Всегда можно поставить зарвавшихся дам на место. С императрицей, конечно, я тягаться не буду, но эту вашу Дилиуру…

— Мою? — он хмыкнул. — Слышу приятные сердцу нотки ревности в твоём голосе, дорогая супруга. Не стоит, Дилиуру я бы не выбрал, будь она даже единственной оставшейся женщиной. Не имею склонности к извращениям, а спать с этой змеёй — не иначе, чем извращение.

— Так уж не имеете? — о-о, это звучало как откровенная провокация, но вряд ли Хадаан догадывалась о действии своего невинного на первый взгляд вопроса. А вот Амадей напрягся, подумав, что некоторые извращения он, всё же, воплотил бы в жизнь. Например, отходил бы непослушную жену по соблазнительной (и когда только она стала соблазнительной?) попке.

— Играешь с огнём, сладкая, — подобное обращение показалось невероятно уместным, и улыбка расплылась на лице мужчины. Да пусть идёт оно всё в пропасть — плевать, что жена совершенно не соответсвует его вкусам! Он хочет её, как бы не отрицал этого, с самого первого мига, как увидел её через окно своей комнаты. — Знаешь, дорогая супруга, вечером будь готова поговорить…

Девушка неожиданно напряглась, и Амадей это почувствовал. Что за реакция? Боится его? Не боялась ведь раньше! Это всё из-за пыток над этим Лиамом? Она всё же испугалась его жестокости?

Не став развивать мысль дальше, чтобы не потерять только что обретённое спокойствие, он встал, держа жену на руках. Она бы, наверное, удивилась неожиданной силе принца, только вот была погружена в свои мысли.

— Лиаму лекаря, — опомнилась она. — Наказание — он должен войти в ваше или моё услужение как воин, талант не должен пропадать.

— В моё, — рыкнул принц, позволяя Хадаан твёрдо встать на пол, — и зачем?

— Ваше высочество, он хорошо тренирован, а использует свои умения только в соблазнении женщин. Ему точно запудрили мозги, у фрисских дам, да и не только дам, с пудрой особые отношения, как я успела заметить.

— Остришь?

— Никак нет, ваше высочество! — девушка улыбнулась. — Если вы хорошо подумаете над ситуацией, уверена, придёте к тому же выводу. Парень, видимо, влюблён, скорее всего в Дилиуру, потому что ни императрица, ни ваша кузина, как мне кажется, не способны привлечь его внимание. А если с Дилиурой они, как вы говорите, дальние родственники, то и знакомы, скорее всего, давно. Подобные поступки совершают или от большой глупости — а Лиам глупым мне не показался — или от большой любви, что в некоторых ситуациях одно и то же.

— Какой глубокий анализ, дорогая супруга!

— Научилась у вашего брата, — она снова улыбнулась, но принц её радости не разделял. Чему же ещё она научилась у его брата? Может, он проводит ей частные уроки? Наедине!

— Знаешь… я бы посоветовал тебе почитать что-нибудь для развития чувства прекрасного, — вдруг сказал Амадей. — Возьми что-нибудь из моей библиотеки, обязательно с любовной тематикой, обычно там более красноречивые эпитеты. Узнаешь много новых слов, да и поймёшь, наконец, как должна вести себя настоящая леди. Может даже что-то о супружеской жизни узнаешь…

— Как смешно, ваше высочество! — возмутилась Хадаан. — Осупружеской жизни я очень хорошо осведомлена, к вашему сведению!

— Пра-авда? — Амадей хитро и нарочито медленно осмотрел жену, словно взглянул на неё по-новому. В бойхайской одежде она выглядела даже мило и не злила его голыми плечами или слишком высокими разрезами. Под свободной рубахой с запахом, кажется, были штаны, но она был длинной, чуть ниже колена, и заканчивалась на уровне вышитых традиционным орнаментом сапог, потому наверняка сказать было нельзя. Может, пусть всегда так ходит? И плевать на этикет — его нервы целее будут. — Что же, вскоре я смогу проверить твои знания.

Хадаан посмотрела на мужа с нескрываемым возмущением. Нет! Она так просто не сдастся! Или сдастся? Да и чего тут сдаваться, если Амадей — её законный супруг? Она, в общем-то, целиком и полностью принадлежит ему…

— До свидания, дорогой супруг! — сказав это, она открыла скрипящую дверь и пошла по коридору, не дожидаясь, когда её стражники опомнятся. — И не забудьте про Лиама!

Внимание, дорогие читатели!

Теперь прода будет не каждый день, а три-четыре раза в неделю! Главы получаются объёмными, а мне не хочется выкладывать кусками, чтобы не разрывать сюжетные линии.

С любовью,

Ваша Лика