Дикая. Дочь каганата

Глава 14

Несмотря на то, что Лиам уже принадлежал императорскому полку, жить он продолжал в своих покоях, а не в казармах, и Хадаан лично отправилась на обыск, в надежде найти хоть какие-нибудь зацепки.

Комнату уже явно кто-то обыскивал, причём очень торопливо, здесь и там валялись бумаги, записки, вещи.

— Кто заходил, сможем выяснить?

— Слуг уже допрашивают… Кто-то очень торопился, раз устроил такой погром.

— Подозревали, что Лиам мог оставить наводку, — кивнула девушка.

— Ничего нет, ваше высочество, — отчитался один из стражников, на что Хадаан поморщилась. Если и было, это уже давно вынесли. Бедный Лиам…

Она придирчиво осмотрела комнату. Парень отличался любовью к мелким деталям: то здесь, то там, мелькали крохотные фарфоровые фигурки, какие-то уже разбитые, полки были заставлены книгами. Несмотря на то, что это были покои Малого Дворца, Лиам обустроил их максимально комфортно для себя. Взгляд девушки зацепился за букет подсыхающих роз, и на задворках сознания что-то мелькнуло — неясное и отдалённое.

Красные розы… А ведь именно этот цветок парень оставил после себя в день их первой встречи! Ошеломлённая догадкой, девушка подошла ближе и, вытащив цветы, ощупала их стебли.

— Сухо, — сказала она, и посмотрела на сыщиков мужа. Откинув цветы в сторону, она взяла тяжёлую вазу и с силой ударила ею о пол. Осколки разлетелись по всей комнате, напугав не ожидавших подобного стражников, и только одна часть, потрескавшись, держалась на желтоватом листе. — Лиам, да ты просто гений!

Приклеил послание к внутренней стенке вазы! Кто бы мог подумать? И ведь он понадеялся, что она догадается! Какого перспективного юношу они потеряли…

Подняв с пола письмо, она отлепила от него осколки, и начала читать.

Моя прекрасная принцесса!

Простите меня за все мои проступки, что я совершил по глупости и незнанию. Прошу, не держите на меня зла, я понесу своё наказание. Уверен, что такого свидетеля, как я, не оставят в живых, тем более, что я ясно выразил свой гнев и несогласие.

Надеюсь, вы поверите мне, и преступники получат по заслугам! Я клянусь честью, своей и своего рода, что каждое слово в этом письме — правда!

Помните, когда я пробрался в ваши покои, вы спросили, кто меня подослал? Сейчас я готов ответить честно на этот вопрос. Я понял, что держался неправильной стороны.

Дилиура, моя дальняя родственница, заручившись поддержкой императрицы, строила против вас козни. Моя попытка опорочить вас — лишь цветок лотоса, что виден на поверхности, но обнаруженный мною заговор крепким стеблем прячется на много локтей под водой.

Я не буду вдаваться в подробности, поясняя, где, когда и что я узнал, бумага не бесконечна, как и моё время. Леди Дилиура и Лиана, при поддержке императрицы Киры пытались вас убить — два отравления. Я смог предупредить их действия, пытаясь защитить родственницу, и теперь глубоко сожалению. Я должен был позволить им совершить преступления, чтобы вы с полным правом могли наказать их.

Но не в этом заключается главная проблема. Покушения на принца Амадея также были подстроены при участии её величества. Муж леди Лианы, лорд Игнатий, является исполнителем всех поручений императрицы Киры и её друга, личность которого раскрыть мне не удалось. Ими же запланированы многие другие несчастия, что посещали двор ещё до вашего приезда.

Уверен, причастность этих людей доказать будет несложно — опьянённые удачей, они забыли про бдительность, подставляясь всё чаще. С моими показаниями, как великого лорда, их арест будет законен и одобрен.

Найдите того, кто стоит за императрицей — он корень всех проблем. Он связан с императорской семьёй и находится даже ближе, чем мы все думаем. Он тот, кого вряд ли будут подозревать, тёмная лошадка Фрисской Империи.

Я прошу прощения за все свои прегрешения и глупости, что совершал, перед вами и перед Господом.

Навечно верный короне,

Лорд Лиам Сайонто Гос

Личная печать рода Сайонто доказывала подлинность письма. Лиам был прав — с его показаниями арестовать виновных не составит труда. Стараясь не винить себя за смерть юноши, Хадаан отнесла письмо мужу и императору, что в данный момент напряжённо продумывали план завтрашнего приёма.

— Мы нашли письмо от Лиама, — она положила его на стол.

— «Моя прекрасная принцесса»? — тут же выцепил Амадей, и девушка укоризненно на него посмотрела. — Был бы парен жив, я бы самолично прибил его.

— Не говори так! Он был достойным юношей и его смерть лежит на наших плечах.

— Ты не права. Виновны лишь те, кто начал всё это…

— А я так надеялся… — вздохнул Самор, дочитывая предсмертное послание. — Что же, все они уже арестованы, и теперь не покинут Малый Дворец до суда. “Тёмная лошадка”? Честно сказать, только один близкий человек не был задействован во всём этом, и он вполне может быть главным подозреваемым.

— Нокс? — тут же догадался Амадей. Да, их кузен был всегда тих и старался не участвовать в делах двора, но чем чёрт не шутит? Он действительно был связан с каждым из них, более того, он был бы тем, кому, скорее всего, досталась вся армия после смерти Амадея.

— Не будем загадывать, но он подходящий кандидат на роль тёмной лошадки, — кивнул Самор. — Лорд Сайонто уже осведомлён о смерти сына, он рвёт и мечет, и уже направляется к нам. По официальной версии, все заключённые — заражённые вирусом, и весь малый дворец закрыт до обнаружения лекарства. Мы втроём завтра на рассвете отправляемся на приём, встречаем бойхайскую делегацию и празднуем день рождения Хадаан. Из-за возможности распространения мнимого вируса празднование продлиться только один день. После отбытия делегации пройдёт верховный суд и… казнь.

— Вы помните мои слова о казни Киры?

— Помню, Хадаан. Сейчас нам нужно выловить её любовника и доказать их связь, в таком случае мы сможем отправить Киру в монастырь, где она и проведёт остаток своей жизни, о её причастности к делу известно будет только нам и тем, кто в деле фигурировал.

— Как мама?

— Лекарь дал ей неделю жизни. Пока что она без сознания, но после приёма мы вернёмся сюда, чтобы остаток её дней провести рядом.

— Хорошо…

— Это всё просто ужасно, — тяжело вздохнула Хадаан и села в кресло. — Мне бы так не хотелось участвовать во всём этом…

— Вы же сильная, Хадаан, — император понимающе улыбнулся. Сейчас для девушки вся ситуация выглядит как семейный скандал, ей кажется, что она подглядывает за тем, что её не касается.

— Сарон спрячет письмо, на суде оно послужит одним из доказательств. Он верен мне, хоть и является кузеном Киры.

— Мои люди проследят за дядей и родом Дилиуры. Впрочем, не думаю, что их хоть как-то задействовали, иначе все покушения были бы не столь топорными.

— Топорными или нет, а мы несколько лет шли не по тому следу, — покачал головой Самор. — Поддержка Бойхайя заставила их волноваться, и они прокололись.

— Скоро всё будет хорошо, — уверенно сказала девушка и встала. Кивнув императору, она подошла к мужу и поцеловала его в волосы на прощание. Ему нужна поддержка, хотя бы такая.

Замученная, Хадаан уснула, но сон не принёс ей спокойствия. Тревожные образы вспышками ярких воспоминаний разбивали негу, заставляя сердце биться быстрее, а ладони потеть. Первое наказание, первая казнь под её руководством, забитые до полусмерти люди, красными от боли глазами смотрящие на неё с ненавистью и презрением. Головы мужчин и женщин, струи крови…а ведь у них были семьи, дети. Что оставил после себя каждый казнённый по её приказу человек? Кай, что ослушались приказа, незначительные проступки, что наказывались строго и болезненно, стыд, испытываемый ею каждый раз после вынесенного вердикта. Какое право она имеет наказывать этих людей? Почему они должны слушать её? Кто так решил?

Власть — она приносит столько несчастий и боли, она уничтожала почти всё светлое в её жизни, из-за неё приходилось принимать ужасные и бесчеловечные решения.

Стрела, зажатая её ещё маленькими руками, нажим, и чувство пробиваемой плоти, с хрустом и вибрацией, что сердечным ритмом отдаёт по рукам. Горячая кровь, заливающая лицо, чужая кровь в носу, глазах, на губах, взгляды каждого убитого, последний взгляд отца… Поначалу Хадаан казалось, что она будет помнить всех, кого когда-либо убила или кто был казнён по её приказу, но реальность такова, что все лица смешиваются, уже непонятно, кто кем является на самом деле. Десятки лиц становятся одним страшным и гнетущим образом...

Тревога вдруг отступила, дыхание успокоилось и страх ушёл, тяжёлая рука, проводит по голове, плечу, словно снимая страшного духа сновидений, что посылает кошмары, убивает человека во сне.

— Спи, любимая… спи…

На рассвете, когда им нужно было отправляться, они были уверены в своих действиях. Заручившись поддержкой лорда Сайонта, пообещавшего отомстить за сына, они покинули поместье, со всех сторон окружённое воинами. Никто не покинет эту тюрьму, а Малый Дворец теперь стал именно ей.

Записи о перемещениях императрицы за последние две недели очень помогли. Они уже отчаялись хоть что-то обнаружить, когда глаз Хадаан зацепился за фразу: «И.К. вышла в парк. Оставив слуг у фонтана со львами, она прошла по дорожке дальше. Время около четырёх, через полчаса И.К. вернулась к фонтану.» В тот день и Хадаан была в парке, и в тот день она впервые встретилась с Ноксом. Именно он находился в беседке, к которой ушла императрица. И никого другого рядом не было.

Мысли об этом занимали девушку до самого начала приёма. Её одевали в традиционный наряд бойхайской жены, красный и многослойный, с золотой вышивкой фениксов, волосы собрали в высокую причёску, украсив множеством драгоценных шпилек, но в голове набатом билось: «Как всё не вовремя». Праздновать совсем не хотелось, в душе скреблись кошки, они разрывали сердце сомнениями и страхом. У них есть всё, чтобы арестовать предателя, но этого недостаточно, чтобы навсегда от него избавиться. Им нужны показания других участников заговора, и именно их сейчас добывали дознаватели. Каким образом добывали, Хадаан думать не хотелось.

Вошедший Амадей на секунду забыл обо всех проблемах, восхищаясь величественным образом жены. Красный был ей очень к лицу…

— Дорогая супруга, — он протянул бархатный футляр с подарком, и девушка с благодарностью его приняла. — С днём рождения тебя.

— Спасибо, — прозвучало нерадостно, но улыбка, промелькнувшая на напряжённых губах, была искренней. — Очень красиво.

— Как твои глаза — в тени тёмные, почти чёрные, а на свету как дикий мёд.

— Ты поэт, — она передала футляр Диане и нежно коснулась губ мужа в поцелуе. — Как ты себя чувствуешь?

— Всё отлично, заживление проходит хорошо…

— Я про другое, Амадей.

— Тоже хорошо. Смерть отца подготовила меня ко дню, когда нас покинет и мать. Я лишь надеюсь, что она уйдёт без боли.

Хадаан промолчала, не зная, что ответить, только взяла мужчину за руку и крепко сжала.

— Идём. Ты виделась с бойхайской делегацией?

— Нет. Нам всем дали время на приготовление, и официальное приветствие состоится на приёме.

— Хорошо, ничего не пропустил в этих подвалах.

Ладони потели, но в зал девушка вошла с гордо поднятой головой. Под торжественную музыку они прошли к тронам, где их встретил Самор. Он поцеловал руку невестке, кивнул брату и только после этого величественно сел. Яркие праздничные краски были словно бельмо на глазу, раздражали. У Хадаан мигом разболелась голова, и мысль о том, что празднество будет длиться ещё не менее четырёх часов, заставляла её беззвучно выть.

— Всё хорошо? — Самор был заботлив, но это нисколько не облегчало ситуацию. Ещё все эти напудренные рожи, смотрящие с холодным любопытством и злорадством…

— Да.

Парадная дверь вновь открылась, и в проёме показалась бойхайская делегация. Хадаан не слушала, как их представляют, она с жадность рассматривала частичку родины, что посетила её в это нелёгкое время. Даже встала, не контролируя свои чувства, ей хотелось подбежать к кузену и крепко обнять, вдохнуть запах бойхайских благовоний, почувствовать родственное тепло, но, сдержавшись, она лишь приложила кулак к груди и кивнула.

— Приветствую великого императора Марка Дементия Самора, — поклонился Хасар почтительно. — Амадей Дементий Марк, хо-каана, — бойхайец снова поклонился.

— Рад приветствовать вас на нашей земле, — Самор встал, как и Амадей. Бойхайец говорил на родном языке, но в этот раз они подготовились лучше, и старушка Бертэ сидела за тронами, переводя каждую фразу дикаря. — Раз главные гости здесь, мы можем начинать?

— Да, ваше величество, — Хадаан кивнула. Ей бы хотелось, чтобы они уже закончили…

Девушка вежливо улыбалась, когда император произносил церемониальную речь, улыбка не сходила с её лица и тогда, когда гости преподносили подарки. Брат привёз множество даров, но самым важным оказалось письмо, переданное ей прямо в руки. Она не могла прочитать его прямо сейчас, лишь убрала во внутренний карман верхнего платья, но взгляд Хасара был красноречив — в письме что-то очень важное.

— Что же, — Самор улыбнулся, — теперь и моя очередь.

Повинуясь его жесту, слуги вынесли невероятно красивый музыкальный инструмент.

— Цитра, — прошептала девушка.

— Вы ведь не откажете сыграть нам, Хадаан?

Хо-каана нахмурилась, с непониманием уставившись на императора. Играть сейчас? Едва ли она выдаст что-то воодушевляющее, в голове только печальные мелодии.

— Сыграйте, Хадаан. То, что у вас на душе. Поделитесь этим с нами, вам станет легче, — девушка перевела взгляд на мужа, и он кивнул, поддерживая.

— Я давно не слышал игру хо-кааны, боюсь, не услышу ещё дольше. Наградите наш слух, прошу, — Хасар смотрел с мольбой покорного слуги, но Хадаан это не обмануло. Наглец, хочет, чтобы владычица его развлекла.

Гости расступились, освобождая место посередине зала, Хасару принесли малый трон, как представителю власти каганата. Хадаан опустилась на подушки и коснулась струн послушного инструмента. В голове тут же всплыли любимые строки матушки: Забери тревоги, забери печали, цитра нежная, что душой играет.Именно каана учила играть на цитре свою единственную дочь, вытирала слёзы усталости на девичьих щеках и сажала её рядом.

— Душа тоже должна отдыхать, дорогая, — говорила мать, показывая своей малышке правила игры. — Струны цитры — это струны твоей души, твоего сердца, ей ты можешь плакаться, с ней можешь делиться печалями.

И сегодня Хадаан плакалась, перед сотней враждебно настроенных придворных, перед мужем, перед императором и перед своим кузеном. Она плакала, не пролив и слезинки, но звуки, выходящие из-под её пальцев, стоны натянутых струн, пробирались до самых тайных глубин души каждого находящегося здесь, заставляя мурашки бежать по телу.

Дорогие читатели! Скоро история подойдёт к концу, осталось несколько глав.Эта глава мне кажется какой-то гипертревожной и напряжённой, а вам?