Долг человечества. Том 4

Глава 14

Не могу сказать, что испытывал трепет перед схваткой. Я четко осознавал, что бой постановочный и в сущности служит только тому, чтобы отточить и улучшить имеющиеся навыки обоих, ни о каком выживании речи здесь не идет. Тем более, оружие мы используем бутафорское.

— Что, думаешь, куда целить в первой атаке? — Ехидно ухмыльнулся Владимир, выводя меня из размышлений.

— Не угадал. — Ответил я, и чуть было не пропустил лобовую, почти мгновенную атаку!

Вытащив меня из концентрации простым вопросом, он заставил меня на миг увести мысли от боя к анализу сказанного и ответу на него. Этим и воспользовался, в считанные мгновения оказавшись на расстоянии досягаемости.

Копья с хрустом пересеклись, завязалась борьба на давление, мы финтовали, обманывали друг друга, переводя поражающую часть в выгодные, по нашему мнению, позиции, но оказались равны в этом вопросе. Отскочили, одновременно осознав беспочвенность толкучки на дистанции атаки.

Шанса обдумать следующий ход Владимир мне не дал, и зашел с совершенно иной тактикой — обогнул меня по косой линии, удерживая корпус моего тела под ударом, и оставалось лишь понять, в какой миг он сорвется в атаку.

Раз! Выпад с его стороны, он вел набалдашник копья мне в тело, но в последний момент, выгнув запястье, изменил точку атаки и опустил тяжелое навершие вниз, стремясь поразить меня по ногам, чтобы я увяз и упал. Не вышло — я был готов отпрыгнуть и выбросить встречную атаку, и мы вновь обменялись промахами. Его атака чиркнула у носков моих ботинок, моя усвистела правее и выше его левого уха.

Взяли дистанцию. Я перешел к наступлению, и помог себе немного иллюзией. Раскачав гибкое древко копья, я вызвал колебания навершия, а магией лишь увеличил и усложнил амплитуду отвлекающего маневра. И это был мой первый успех — Владимир прекрасно видел, что я метил в его правое плечо, но удар прошелся четко ему в солнечное сплетение.

Еще и хорошо зарядил — несмотря на то, что поражающего элемента у копья не было, кинетический удар все равно выбивает дух, если попасть туда, куда надо. Развивать успех не стал, бой все-таки не до смерти противника, поразив единожды отступил.

— Хороший удар! Но когда враг знает о твоих волшебных штучках, во второй раз это уже не сработает! — Поднял он на меня взгляд, разогнувшись, и тут же бросился в лобовую, чудовищным, немыслимым образом перекинув копье между рук, сменив ведущую и второстепенную. Но и это еще не все — с трех метров, а учитывая сражение на копьях, это фактически вплотную, он выбросил копье вперед, отсутив его в свободный полет.

Я точно не ожидал броска, и единственной доступной мне опцией было уклонение всем корпусом, при этом выгнуться самому мне пришлось порядочно. Владимир не преминул воспользоваться ситуацией, на став меня жалеть — в прыжке с двух ног въехал мне в плечо и корпус, сильно отбросив меня этим ударом.

Устоять у меня не вышло, я отскочил на три шага, запнулся, запутавшись в ногах, и кубарем свалился на землю, перекатившись вокруг собственной оси дважды, прежде чем вскочить. Что-то мне подсказывало, что инструктор поступать как я не станет и не упустит шанса меня победить. И я не ошибся. Едва поймав равновесие после сдвоенного удара ногами, он бросился ко мне, по пути подхватывая свое копье.

Будь у него в инвентаре второе, или любое другое оружие, он бы меня победил. Но вот эта секундная заминка на то, чтобы копье поднять, позволила мне самому стабилизироваться и приготовиться к отражению натиска, который, безусловно, был очень серьезным.

Толкотня наша продолжалась с добрый боксерский раунд, но только по рыцарским правилам. Но гонга к передышке не прозвучало, я уже, признаться, немного выдохся, ведь темп был сумасшедший. Выпад, блок, атака, новый маневр, который я не ожидал.

Впрочем, я тоже учился. Пару трюков так точно подсмотрел и успел опробовать, один из них меня весьма впечатлил. Вроде как атаку я гасил в зародыше, не доводя наконечник до врага, и опускал его вниз, чтобы в определенный момент пнуть длинное древко, мгновенно стабилизируя направление для возобновления атаки. Скорость неимоверная, среагировать почти невозможно. Но Владимиру каждый раз удавалось. Единственный удар, который он пропустил — это был тот, первый, после иллюзорного обмана.

Конечно, я мог бы драться грязнее. Вспышки света, лишний шум, или камешек под ногами. Всякие разные фокусы у меня были в запасе, чтобы смутить, отвлечь, или не позволить верно спланировать свои движения. Но в честном поединке магию решил не использовать, кроме того единственного раза.

Инструктор же, с каждой новой секундой в сражении, будто набирался опыта кратно быстрее. Реагировал моментально, не позволял ни одному моему фокусу сработать, предугадывал мои шаги задолго до того, как я даже помыслю их реализовывать. И пусть наш поединок больше напоминал шахматную доску, решал тут не только ум, но еще и базовые физические возможности.

Или же это я уставал? Тоже вполне себе объяснение, не могло же быть такое, что он так быстро прогрессировал в бою? Но чем больше я пропускал ударов и чем чаще я ошибался, тем явственнее становился виден гигантский разлет в наших способностях.

Вот он, воин, с основной специализацией на ремесле брони и оружия. Физически подготовленный, с регулярными тренировками многие годы подряд. И я, хилый офисник, изредка посещающий спортзал, да и то, только ради того, чтобы не схлопотать возрастные болячки раньше времени. Да еще и уровень у него, в сравнении со средней силой в лагере, тоже выдающийся. После последнего распределения — уже восьмой. Не удивлюсь, если его набор навыков сильно улучшает его физические данные.

— Ты плывешь, Марк! Открой глаза, соберись! — Делал он переступы, будто пританцовывая, и совсем не выглядел хоть сколько-то уставшим.

Ему удалось меня спровоцировать, но то была не слепая ярость, как может показаться, а я именно хотел, чтобы так показалось, а холодный расчет. С воплем рвущегося в битву варвара я ринулся в тупую лобовую атаку, метя в грудь, и когда стало понятно, что его защитный маневр начат, я резко, как смог, затормозил по земле и на вымахе, со всей своей длины руки, выкручиваю на двести восемьдесят градусов копье по горизонтали! Да, лишь на миг я открывал спину, но ход был настолько неожиданным, что успеть защититься Вова не смог.

Тяжелый во всех отношениях удар пришелся ему в правый трицепс, явно сильно его отсушив, а выпад соперника я пропустил буквально мимо своего бока в нескольких сантиметрах. Хруст древка и тяжесть удара покачнули противника, он отскочил в сторону и едва устоял на ногах.

Владимир после этого удара изменился в лице. Нет, не стал злее, скорее более задумчивым. Похоже, в его учебном плане был допуск того первого, пропущенного от меня удара, но вот второго, еще и такого каверзного, не значилось. Мне удалось удивить инструктора по физподготовке, и возмездие не заставило себя долго ждать.

Ни до, ни после я не видел таких быстрых людей. Он атаковал стремительно и ловко, оставаясь при этом совершенно неуловимым. Черт побери, у него голова почти седая, а скачет как сайгак, оставаясь вне досягаемости. Такими темпами я не просто проиграю, а еще и в больничку слягу, с множественными гематомами. А учитывая, что наш бой, явно вышедший из-под понятия «тренировочный» наблюдал уже весь лагерь, ударить в грязь лицом я не мог.

У меня есть лишь минута, чтобы завалить его на лопатки и принять поражение. Применяю ускорение!

Все резко смазалось перед глазами. Движения соперника стали невнятными и вялыми, как будто он не хотел меня атаковать и не стремился попасть, но его напряженное лицо и пошедшие буграми вены на коже говорили об обратном. Скандирования в нашу честь по краям тренировочной площадки превратились в звенящий и по большей части раздражающий гул, который трудно было разобрать.

Я же действовал как обычно, но теперь на каждый шаг Владимира у меня было вдвое больше времени и возможностей ответить. Выброшенная вперед рука блокируется древком, удар отводится в сторону, а своей стопой ударил соперника под колено.

Зашел ему за спину, прошелся быстрыми тычками по ребрам, специально не целясь в почки, чревато, и отбил атаку, выброшенную ко мне на развороте. Блок, и у меня снова куча времени на действия. Звон изо всех сил ударяющихся друг об друга деревяшек замедлился и звучал еще какое-то время у меня в ухе. Отведя атаку, я вывел древко в позицию для удара по ногам. И, поддев его, как крюком, а рукой толкая в грудь, мне удалось сбить его с ног, а затем, мгновением позже, разоружить.

— Марк! Марк победил! Ну и побоище вы устроили! — Кричали люди из тех, кто наблюдал за ходом стычки.

Я мигом развеял наложенное на себя заклинание, вернув ход времени в обычное состояние, ощутил вес собственного тела, как будто увеличившийся вдвое, перекинул копье в левую руку и правую протянул лежащему на земле и ничего не понимающему Владимиру.

— Какого… — Ошалело спросил он меня, но протянутую для помощи руку принял.

— Я не совсем маг. — Ухмыльнулся я, наверное излишне горделиво, но я действительно мог собой гордиться. Даже отбросив тот факт, что прибегнуть к магии мне все же пришлось.

— Ты смог меня удивить. — Уже стоя на двух ногах выдал свой вердикт инструктор, отряхиваясь от грязи, в которую я его повалил. — Не ожидал, что ты можешь двигаться так быстро.

— Ты тоже, — сказал я, сдерживая рвущуюся одышку, — всего восьмой уровень, а такая пропасть в навыках ближнего боя. Мне действительно не помешало бы выправить мои косяки, приобретенные от незнания и закрепленные в боях.

— Я помогу тебе устранить недочеты, тем более что сам их отлично видел. Но все-таки, что за магия такая? Ты на миг покрылся синим свечением, и после этого тебя было просто не узнать. — Восторгался наставник. — Ты словно неуловимая тень, я в моменте даже не понял, как ты у меня за спиной оказался и трижды ударить по хребту успел. Веришь, нет, не понял!

Мне не составило труда честно ему рассказать о том, в чем суть моего навыка. Я могу так делать всего тридцать секунд в его парадигме течения времени. И если я не успел бы победить, тяжелый откат делает меня почти беспомощным. Сейчас, например, у меня натурально дрожали коленки, от натуги.

— Опасный это навык, Марк… Буквально оружие последнего шанса. — Выдал свое резюме воин.

— Я это понимаю, но тот выбор, что был, предлагал варианты куда хуже. — Поспешил я объяснить, почему именно «ускорение».

— Нет-нет, я не говорю, что он плох, наоборот, навык отличный. Просто ты должен четко осознавать, что применять его просто так нельзя, ведь одна ошибка, и ты не жилец. — Хлопнул он меня испачканной ладонью по спине, но меня это не парило, ведь я и сам уже несколько раз умудрился поваляться в грязи.

— Это я понимаю. — Печально усмехнулся я. — Нужно тренироваться.

— Знаешь, Марк. — Вова пристально глянул мне в глаза и заявил со всей серьезностью. — Враги тебе тоже будут попадаться непростые. Никогда не знаешь, чего от кого ожидать. Усвой это, и постарайся использовать себе на пользу. Система, которая распределяет навыки, иной раз может такое выдать, что закачаешься. И это выглядит нечестным, несправедливым, кому-то даровано больше шансов выжить и победить, чем другим. Но все относительно. Я, например, — тыкнул он себя большим пальцем в грудь, — немногого ждал от мага-трансмутатора, который предпочитает тренировкам у столба всяческие изделия и книжки.

— Ты сейчас хочешь сказать, что проиграл потому, что недооценил меня? — Сдвинул я брови, силясь понять истину в его словах.

— Не-а. — Качнул он головой. — Я к тому, что никогда не знаешь, кто перед тобой. Ведь может же быть так, что… — Он замер в задумчивости, будто подбирая аргумент. — А вот например вот так!

Через мгновение, я даже не успел моргнуть, стоящий напротив меня инструктор оказался четко у меня за спиной. Толпа восторженно ахнула, все еще наблюдая за нами и явно ожидая второго раунда, а я же оказался полностью застанным врасплох, да еще и с замком из рук, стиснутом у меня на подбородке, сделанным со спины!

— Знал ли ты, что у меня тоже есть навык, позволяющий ускорять движения? Не твое волшебное ускорение, а на чисто физическом уровне активация всего мышечного потенциала? — Голос был как будто злым и раздраженным. Хм… интересно повернулась наша тренировочная схватка. Это провокация?

Схватив одной рукой его за стиснутое у меня на подбородке предплечье, а другой вцепившись в его пояс, я с силой потянул его вверх и вперед, конечно же помогая себе импульсом. Один миг и шаг вперед, и Владимир полетел на землю, перекинутый через бедро, словно он тренировочный мат, а не живой, сбитый и увесистый человек.

— Ты прав в том, — сказал я уже после, — что никогда не знаешь, кто в действительности на что способен. Я благодарен тебе за этот урок, ты здорово мне напомнил об этом. А сейчас считаю вечернюю разминку оконченной.

— Ух… — Потер он ушибленную шею, поднимаясь уже самостоятельно. Помощи я ему не предложил.

Ну чего я ожидал? Выставить инструктора в глазах новичков слабаком, не позволив ему доказать свое превосходство на тренировочной площадке, уязвить его гордость перед объектом воздыхания, и при этом остаться хорошими друзьями? Да только подумал я об этом запоздало — привыкший оценивать людей через призму собственного мировосприятия, я считал тренировочный бой именно таковым, не выискивая подоплеки и скрытых смыслов. Чего нельзя сказать о Вове.

В любом случае, ему пойдет на пользу. Он здесь на правах спасенного раба, радушно принятого в устоявшийся лагерь. Пусть делает свою работу, не пытаясь перешагнуть через меня ради собственных убеждений, я никому этого не позволю.

Настроение моментально испортилось, когда я начал думать об этом, да и по взглядам людей стало понятно, что они пребывают в некотором недоумении от того, что обычная тренировка переросла в перепалку. Этого не было видно или слышно, но думаю, прекрасно ощущалось.

Сходив к бассейну и остыв после битвы, смыв с себя грязь и усталость, я постарался расслабиться и отпустить ситуацию. Ничего критичного не произошло, и переживать из-за этого нерационально. Так что, с полным чувством контроля над ситуацией и собственными эмоциями, вернулся под свод пещер в тепло очагов я с если не улыбкой, то точно не смурным и негативным.

— Ребят! — Огласил я на всю зону отдыха. — Вчера просил вас подготовить для меня списки нужд, пусть даже и самых абсурдных, и обещал по мере сил что-то реализовать. Если готовы, то поделитесь этим, а если нет — не страшно, в другой раз.

Кое-кто говорил во всеуслышание, кому-то требовалось шепнуть мне на ушко. Так или иначе, о своих нуждах и проблемах поведали почти все.

Варя просила у меня придумать что-нибудь со стеклом. Хранить мази, зелья и настои в непредназначенных для этого незакрываемых мисках было неудобно, а инвентарь быстро переполняется, если хранить это все в пространственном кармане. Объяснила она данную необходимость тем, что пусть Женя и понимает, где что у нее лежит, то Варе, как ученице, было тяжело ориентироваться в безымянных мисках. Понимая при этом сложность организации стеклодувной мастерской, припомнила мне, что добрая часть посуды у нас из обсидиана, и быть может, у меня бы получилось что-то придумать с тем, чтобы упростить жизнь лазарета.

Это я смог пообещать. Дело важное и нужное. Обучать нового медика важно, особенно того, кто полагается именно на знания, а не на навыки. Бездумных исцелений нам достаточно от Бориса, хотя я и не имею к нему никаких претензий.

Второй ее же просьбой стал вопрос о сырости и плесени в спальных местах. Сухого воздуха недостаточно, вещи сохнут плохо, а спальные мешки отсыревают и уже скоро начнут гнить. Тут я голословных обещаний выдавать не стал, но обещал подумать, как это можно решить. Тем более, завидев подмигивающего мне армянского строителя, я понял, что у него уже есть идеи.

Катин запрос был до скучного прагматичным — она желала бомб, причем чем больше, тем лучше. Желательно разных. Желательно с еще и каким-нибудь самострелом. В общем, как она объяснила сама, не одними навыками едиными, оружием тоже запасаться нужно. А я с тех пор как сделал ту роковую партию динамита, больше этим не занимался. Хорошо, принято, я заверил девушку что набросаю пару формул на бумаге, и попробую что-то из новинок реализовать.

Лиза просила меня о красках и бумаге. Более того, девочка как следует подготовилась, и даже поставила некоторые опыты. Расспросив у старичков лагеря о том, как я сделал тушь для письма, она ее повторила, а затем смогла сделать еще и белый, использовав яичные скорлупки и известняк. Но о других цветах не было ни единой мысли. А кисточки, со слов малявки, она себе уже сделала. И даже продемонстрировала. Вершинки сделала из собственных волос, а маленьких веток в лагере с недавних пор предостаточно. Мое согласие на эту идею девочка тоже получила.

Боря, вместо того, чтобы адресовать мне просьбу, принялся благодарить Микаэля. На мой непонимающий взгляд он показал — протянул свои ноги, обутые в кустарные лапти. Свободные, мягкие внутри и с плотной подошвой. И единственное, чего бы ему хотелось, это щит покрупнее, а то дерется чем попало, а иллюзий насчет того, что воевать придется еще не раз, он не строил. Я пообещал ему сделать хороший, крепкий щит.

Ира не стала говорить вслух, подошла и украдкой шепнула только одну просьбу. «Пожалуйста, не дайте Мире погибнуть, ведь она потеряла ногу, стараясь на благо лагеря, и теперь неизвестно, когда она вновь сможет приносить пользу. Я, если что, готова вкалывать за двоих, лишь бы прикрыть сестру».

Я лишь молча кивнул, поджав губы. Никто и не думал поступать по-скотски.

Владимир, кажется, тоже остыл, и не смотрел на меня сейчас волком. Свою просьбу он высказал неловко и косноязычно, постоянно сбиваясь, вроде как его сама ситуация дико смущала, но все же сумел.

— Мне бы мазь… ну, от болячек моих. — Ткнул он себе пальцем между бровей.

— Это тебе не ко мне. — Спокойно ответил я и перевел взгляд на Женю. — Поможешь?

— Придумаем. Завтра утром обследую тебя. — Согласилась девушка.

Каролина Терентьевна жаловалась только на зрение. Она, с ее слов, прекрасно осознавала, что из палок и камней сделать очки не выйдет, тем не менее все же решила озвучить свою просьбу.

— Может быть, в каталогах появится что-то похожее… Хотя бы лупа, или другое увеличительное стекло. Не вижу я почти, а в сумерках и вовсе картошку с морковью спутаю. — Горестно озвучила женщина.

Ничего конкретного я обещать не стал, но заявил, что непременно обдумаю, как можно было бы помочь с этой проблемой. Тем более, идея была, нужно было только проверить реализацию.

Егор хотел гитару. Он неплохо на ней бренчал, там, в том времени, до апокалипсиса. Но если с таким инструментом будут трудности, то и от губной гармошки бы не отказался, всяко лучше, чем день изо дня слушать треск костров и разговоры. Музыка очень важна, и для спокойствия души, и для отдыха, и эту мысль он старался донести и мне. Робко, из-за угла, но именно это и говорил. Я не видел проблемы в том, чтобы сделать нечто подобное. Когда-то на разработку конструкции арбалета я потратил час, а за следующий эту задумку реализовал, что мне там какая-то гитара.

— Начальник, дарагой, мнэ бы линеэчку, длинную такую, что би не на глазок мерить! Сдэлать-то я и сам могу, нэ трудно, да толька как размэр памерить, чтобы не ошибиться, никак нэ придумаю! — Пожаловался Микаэль.

— Тоже есть идея, Миш. — Кивнул я. — Сделаем, не проблема.

— Вай, как замэчательно! — Обрадовался строитель, и мы продолжили.

Виолетта напомнила о том, что она сейчас, фактически, самый бесполезный член фракции. Вся ее польза — это помощь по хозяйству Варе и Каре, и стирка, от которой болят руки. Новый навык, который она получила, истратив распределенные мной ранее очки, на втором уровне, был сугубо боевым, и являл собой временную дезориентацию врага. Эдакое помутнение, вызываемое на расстоянии. Полученный на четвертом был утилитарным — могла временно отключить ощущение боли.

Женя сразу же оживилась, как только услышала описание способности в подробностях, и даже что-то шепнула девушке, косящей на один глаз, на ухо. Та кивнула. И продолжила уже для всех.

Она извинялась за свое бесполезное существование, но система предлагала ей какой-то абсурд, и то, что она взяла — лучшее из доступного. Меня удивил Егор — вступился за девушку, перед ней же самой, и старательно убеждал в том, что не все так плохо, как она это видит, а ее труд в лагере и вклад в общее дело очень даже заметен и важен.

Тем не менее, продравшись сквозь самокопания, я смог выяснить ее просьбу. Ей нужны были материалы для куклы и помощь в ее создании. Виолетта чувствовала, что ключ к ее способностям в принципе и пользе в частности лежит именно в создании такой куклы, которую она могла бы использовать. Я согласился с ее доводами и даже, дабы поддержать, вызвал своего лягушонка, продемонстрировав парочку его возможностей по навигации и мелкой моторике.

— Уверен, твоя кукла сможет не хуже, и зеленому товарищу подспорье.

— А я смогу помочь. Если сложится с красками, я бы ее тебе разрисовала! Не обещаю, что не получится какой-нибудь дешманский кринж, но цветочков или сердечек накалякаю! — Прыснула Лиза.

— Я бы хотела, чтобы кукла была полностью черной. — Мрачнее самой темной ночи, и голосом, словно из могилы, проговорила Виолетта.

Последней по очереди, но не последней по важности есть и оставалась Линь Синь. Я ждал сейчас либо полного непонимания происходящего, либо какой-то ультра сложный запрос, через который будет сложнее продраться, чтобы понять его нюансы, нежели выполнить. Но все оказалось куда прозаичнее.

Девушка указала себе на губы и горло, а затем, на нашем родненьком, криво и сильно шепелявя, произнесла.

— Раз… разго… разговор… разговоривит… — Прерываясь и сбиваясь, но настойчиво идя к цели вымолвить слово, продолжала китаянка.

Я усмехнулся и кивнул. Да, научимся. По крайней мере попытаемся. Непросто это, но моя супруга, будь она здесь, справилась бы с этой задачей куда лучше.

Пусть этот разговор и занял кучу времени, я лучше понял потребности людей, а еще спровоцировал волну обсуждений — кто во что горазд, и объектом для разговоров стали запросы и пожелания людей. Кто-то просил разукрасить красками броню или какие-то памятные вещи, кто-то всерьез интересовался способностью Виолетты и о том, что же за куклу она собралась делать, а кто-то втайне грезил о том, чтобы провести спокойный вечер под музыку гитары.

Я же, начисто лишившись негативных эмоций от прошедшей тренировки, слушал мерные разговоры, крутил кубик-рубика, и отдыхал, готовясь к завтрашнему нелегкому дню. Сегодня все равно ничего из запрошенного делать не буду, ночь уже, спать скоро.