Долг человечества. Том 4

Глава 21

Женя, услышав, что я собираюсь делать, откликнулась на зов и, прежде чем проследовать к моей будущей мастерской, схватила с собой записную книжку, из тех, что продавались в местном онлайн-магазине.

— Я сделала замеры ее ноги, и могу с точностью до миллиметра назвать параметры будущего протеза. — Проговорила она, пока мы пересекали жилой блок пещер.

— Замечательно, и хорошо что ты взяла бумагу. — Кивнул я, выслушав объяснения.

— О, Женя, приветик. — Махнула рукой ожидавшая нас девочка, отложив массивное полено.

— И тебе привет. Что-то уже скоро ужинать, а мы только пересеклись. — Мягко улыбнулась женщина, встав неподалеку.

— Да уж… Ладненько, типа, я готовая. Марк, что делать? — Сфокусировалась Лиза на куске дерева.

— Жень, — внял я команде к началу и перевел взгляд на целительницу, — ты одна тут понимаешь в этом. Расскажи мелкой во всех подробностях, как работает человеческая нога, как именно человек удерживает баланс в стойке, на что нужно обратить внимание. Мы создадим нужную форму и размер, а затем, в местах, где это требуется, внедрим подвижные элементы и замены суставам.

Пока наша главная по медчасти объясняла, Лиза рисовала схему того, что должно получиться, со всей внимательностью к каждой крошечной детали. Какие элементы должны быть легкими, какие прочными, что должно двигаться и сгибаться под каким углом, а что не должно. В сущности, цель у нас была если не создать идеальное подобие человеческой ноги, то хотя бы максимально приближенный к этому вариант.

Естественно, ни о каком сшивании и создании искусственных нервов и мышц речи не шло, мы, наверное, никогда не сможем такое сделать. Но то, что присутствие такой опоры с естественной формой сгибания будет у Миры, поможет ей быстрее восстановиться. Поэтому так заморочились.

Но я подразумевал и второй этап, почему сейчас так важно делать конструкцию подвижной, а не монолитной. Я все же надеялся «оживить» эту ногу с помощью магии, заставить ее подчиняться Мире, как будто она ее собственная, чтобы избавить от любых последствий трагической травмы. Тесты показали невозможность в полной мере контролировать украденное у Виолетты заклинание контроля над неживым, но… я-то знал, что чем больше кто-то колдует, тем выносливее становится, а еще есть такие навыки как моя магическая предрасположенность, пассивный эффект, улучшающий контроль заклинаний и уменьшающий затраты сил на их применение. Вдруг, когда-нибудь, и Мире удастся?

Вскоре, когда изучение основ было завершено, а перед глазами у Лизы имелся достаточно подробный рисунок ноги в разрезе, мы принялись за работу. Женя руководила, я занимался грубой работой по выпиливанию нужной формы, а Лиза ждала своего звездного часа, чтобы наделить изделие функциональной подвижностью.

В моей парадигме эта работа сводилась к грубой, примерной, схематичной форме. С чем я, собственно, справился довольно быстро, принимая во внимание довольно четкие команды от Жени, которая, не сводя глаз с будущего протеза, подсказывала мне каждый следующий шаг и каждый удаленный сантиметр лишней древесины.

Для облегчения протеза мы делали его практически пустотелым, и даже внешний каркас делали сетчатым, самоподдерживающимся на перекрытиях. Нога, в итоге, просматривалась насквозь, но за прочность я не переживал. Само по себе это дерево обладало феноменальной прочностью, схожей с камнем, да мы его еще и упрочним.

Все подвижные детали будут смазаны, и теперь такова новая жизнь Миры — ей придется за этой ногой ухаживать, смазывать и проверять. Но это, я полагаю, малая цена за возможность ходить как обычный человек.

Теперь, собственно, к ним. Лиза, взяв в руки созданную мной заготовку, всмотрелась в нарисованную стопу, сдвинула брови, и на наших с Женей глазах кусок дерева стал трансформироваться в обычную человеческую стопу, с характерными выпуклыми костяшками, пальцами, чашей сустава и главным двигающимся шарниром. Когда она закончила, а это было видно по ее резко расслабившемуся лицу, протез был почти готов.

— Ох… как же тяжко. Столько деталей. — Пожаловалась она, вручая Жене изделие.

— Ты умница. — Похвалила мастерицу целительница. — Настоящее сокровище. Боюсь представить, на что еще ты способна.

— Хи-хи. — Зарделась Лиза и прикрыла смешок ладошкой, но проступившие темные круги под глазами сигнализировали, что ей не слишком весело.

— Я взяла ремни от ненужной кожаной брони, Марк, дабы Лизку не мучить, сможешь сделать вот здесь, возле ложа крепление и ремешки эти вытянуть наверх, чтобы их можно было прикрепить к плоти?

— Смогу. — Кивнул я и принялся за работу. — А еще я думал над тем, чтобы само ложе чем-то промазать, мягким и дышащим, чтобы не прела культя и не было натираний. Есть идеи?

— Это называется не ложе, а культеприемная гильза. А то, что ты называешь мягким и дышащим, называется лайнер. Я все придумала, и уже сделала для Миры такой… носок, если хочешь.

— Носок? Вот блин, — потер я затылок, — все проще, чем я думал.

— Проще, да не совсем. Там много слоев, чтобы ей было комфортно. И, кстати, — она взяла у меня обратно готовый протез, — потребуются корректировки формы гильзы, но это уже прямо на Мире надо делать, чтобы полностью соответствовала ее формам.

Пока Женя ушла снимать мерки и проверять, насколько подходящую форму мы задали, я попросил у Лизы еще одно одолжение.

— Как ты, справишься с еще одним восстановлением? — Украдкой поинтересовался я.

— Если только не еще одну ногу… — Шумно выдохнула она и подняла усталый взгляд.

— Если трудно, то лучше не надо, это все равно не критично важно. — Постарался я предоставить ей выбор.

— Ерунда, зато спать буду крепко. — Махнула она. — Что нужно восстановить?

Я передал ей опустевший паучий мешок. С опаской и недоверием Лиза приняла у меня из рук противную железу, покрутила ее так и эдак, и немым вопросом потребовала разъяснений. И я пояснил — нужно восстановить то, что было внутри, это первая часть ее навыка, приведение предмета в его изначальный вид.

Напрягшись, она принялась исполнять задачу. Мешок пух, раздувался, складки на черной плоти сглаживались, начинали сочиться проступающей жидкостью, настолько пористой была структура мешка. Наконец, закончив, она вернула мне омерзительную часть тела монстра, и брезгливо стала вытирать руки о передник.

— Ну и гадость!.. — Скривилась она. — Не хочу знать, что это.

— И не надо. — Улыбнулся я, порадовавшись, что она забыла, откуда я это достал.

Поблагодарив девочку за ее вложения, я отпустил ее отдыхать, но тонко намекнул, чтобы постаралась не уснуть раньше времени. Мне нужен еще час-полтора, доделаю кое-что, и тогда расскажу, чего задумал. Она такое обещание мне дала. А потом, вспомнив рисунок и то, как филигранно она нарисовала человеческую ногу только по описаниям, решился на еще одну, пришедшую мне в голову только что, просьбу.

— Лиз, а могу тебя кое о чем личном попросить? — Окликнул я ее, едва сделавшую несколько шагов по направлению к своей ячейке.

— Да, что-то стряслось? — Обернулась она.

— Я опишу тебе внешность человека… смогла бы нарисовать? — Не знаю, почему, но я смущался просить о таком.

— Хе-хе. Ульяну? — Догадалась она.

— Ага. — Кивнул я и расслабился.

— Нарисую, со всей любовью. Повезло же ей. — Многозначительно протянула она. — Завтра, ладно? Боюсь, сегодня мои глазки слишком устали и уже не видят, слезятся.

— Спасибо! — Поблагодарил я ее снова вслед.

Последнее, что я желал изготовить на сегодня, должно было быть приурочено к празднику. А какой праздник и без музыки? Так что, Егору придется сегодня как следует поработать, создавая нужное настроение. А уж с инструментом я ему подмогну.

Обрезки древесины лежали передо мной, готовые к обработке, и здоровый цельный кусок древесины для подставки тоже был неподалеку. Не уверен, что дерево будет резонирующим, да и столяр из меня так себе, но что-то точно получится. Я создал чертов нитроглицерин, что я, не сделаю гитару⁈

Работать на коленке было преступлением. Надо действительно озаботиться мастерской. Впрочем, точно не сейчас, найду на это время, когда определюсь с дальнейшим направлением. Сейчас же хотел сделать самую малость, потому принялся за обработку верхней деки, из того самого прочного куска древесины, из которого создавали ногу. Поверхность волокнистая, множество годовых колец. Для начала выровнять.

Для грифа и корпуса использовал другую древесину. Посуше, позвонче. Плотную, с мелкой ровной текстурой, из того, дерева, что я мог сравнить с кленом. О том, как именно делается гитара, я был осведомлен. Только так, по верхам, представлял элементы, но тут на помощь пришло безусловное понимание, открывшееся мне с продвижением в ремесле.

Руки двигались почти что сами, подчиняясь не столько навыку и профессии, сколько чутью. Так что, используя максимально тонкое разложение, я вместо стамески использовал палец, как направляющую. Отставив заготовки деки и грифа, принялся размечать — действовать нужно точно.

И, зараза, разметка заняла больше времени, чем я рассчитывал. Дека должна обладать кучей характеристик, толщина по всей поверхности быть идентичной, а изгиб совсем не главное в гитаре, нужна была точность. Линии я выводил пером и чернилами, и украдкой до моего слуха доносились разговоры заканчивающих дневные работы людей. Похоже, притягательные ароматы сложного и праздничного блюда вызвали у людей вопросы и некое оживление.

Ничего, погляжу я на ваши лица, когда выдам все свои козыри на сегодня.

Резать начал с деки, выводя грубую заготовку в нужную форму. И, дабы не терять времени зря, вызвал зеленого помощника — пусть струны плетет из паучьих нитей, они прочные, тонкие, должны вызывать хорошее резонирование.

Внутренняя часть, как мне кажется, должна оставаться чуть шероховатой, потому я нарочно не делал глянца, так мне подсказывало чутье и понимание движения звуковых волн.

Труднее всего было с корпусом. Можно было воспользоваться старым методом, выгибая вываренную древесину и длительно ее просушивая, но времени у меня на это нет. Да и кто мне запретит делать гитару из цельного куска, если я это могу, не прибегая к ухищрениям и многим элементам единой конструкции.

Пустотелую заготовку отложил, занялся грифом. Он вышел длиннее, чем я расчитывал, потому пришлось немного подрезать и сверяться с длинами, которые я разметил изначально. Торец вырезал, примерился — хорошо садится, нужно будет только склеить. Лады же я решил сделать из кости — у меня имелось несколько, и сделать из такого материала выглядело хорошим ходом. Не знаю точно, как именно они должны располагаться, но и пойти спросить совета не мог — моментально раскрою всю малину.

Наконец, сделал крепление. Сцепил гриф и корпус, поместив пазы один в другой и заклеил все смолой, которую добыл накануне, в утренней вылазке. Тем временем, трудяга заготовил мне шесть струн. Мешок, восстановленный Лизой, был полон той тягучей массы, и траты эти не показались мне расточительством.

Первая струна должна быть самая тонкая. Это переплетение трех тончайших паучих нитей в одну единую струну. Дальше по нарастающей, четыре плетения, пять, шесть и далее. Чем толще струна — тем более глухой звук она выдаст.

Все упрочнил, каждый элемент пропустив через свою магию и инвентарь. Гриф и корпус собрались воедино, и нужно было заняться колками и механизмом отладки звучания. Вырезал их также, из костей, а как все приладил, сквозь тончайшие отверстия принялся затягивать струны, закрепляя их узлом. А после медленно, оборот за оборотом колка, натягивал струну, меняя ее звучание.

Первую натянутую проверил украдкой — звук высокий, тонкий, на мой неискушенный слух то, что надо. Но уверен, профи сам настроит все под себя, моя задача сделать это возможным. Вторая отозвалась гуще, тяжелее, третья была спокойной, ненавязчивой, и когда я добрался до шестой, толстой струны, свитой из девяти тончайших ниточек, она загудела басом. Хорошо вышло.

После сделал порожки — чтобы струны не бились о дерево и не гасили вибрации. Снова в ход шла кость — вырезал нужную форму, подгоняя по высоте, чтобы расстояние от ладов было одинаковым по всей длине грифа. Верхний порожек я закрепил на головке, а нижний на корпусе, прямо у самой подставки.

Декорировать изделие времени у меня уже не было, но в целом инструмент и так получился отличный. Единственное, чего ему не хватало, это пропитки маслом, лаком и морилкой, для долговечности и благородного глянца. Обязательно это сделаю — но уже не сегодня, не испортится же древисина от одного дня без защиты?

Закончив, я спрятал ее к себе в инвентарь, и поспешил посмотреть, кто чем занимается.

Владимир и Микаэль перекопали кучу пространства, Бориса тоже напрягли к раскопкам — здоровяк горбатился, рыл траншеи, но делал это явно не без удовольствия. Черт его знает, почему ему так нравится копать. Не удивлюсь даже, что он сам вызвался.

Запах от печи Каролины стоял умопомрачительный. Пахло лесными грибами и мясом, а еще, почему-то, хлебом. Черт его знает, что именно она решила сготовить, но сам аромат интриговал, заставляя ожидание стать томительным.

Варя и Женя были заняты в лазарете. Протез, сделанный общими усилиями, стоял чуть в стороне, на кушетке, где недавно была Ренгу. Мира бодрствовала, и ощущала внимание двух врачей — они доделывали то, что Женя назвала лайнером. Длинный носок, надетый на культю, который создавал защиту между нежной, травмированной плотью и твердым, грубым материалом гильзы.

Ира и Егор о чем-то весело переговаривались, похоже, подружившись. Один тренировал свое целеуказание, вторая стреляла из лука туда, какую зону парень подсвечивал. Линь Синь общалась с Виолеттой, видимо девушка решила немного поучить туристку нашему языку.

Лиза, отложив рисование, заинтригованная моими словами, не находила себе места и занятия, и сейчас, присутствуя сразу везде и одновременно, всем пыталась помочь. То поможет нарезать для Кары какие-то овощи, то с упоением промазывала глиной будущие трубы в канавах, то бегала к о чем-то сильно задумавшейся Кате, отдыхающей у потушенного костра снаружи, потому что место костровища мужики перекопали.

Вскоре меня позвали из лазарета. Все было готово, мерки по форме лайнера сняты, и нужна была моя помощь — совсем немного снять материала в нужную форму. Я с готовностью помог это сделать, и через две итерации, совпадение было идеальным. На Миру надели протез.

— Жень, не слишком быстро? Такая травма не заживает месяцами, а мы на третий день хотим ее на ноги поставить. — Спросил я негромко, почти приватно.

— Мы восстановили все, что могли. А без нужной нагрузки не сможем восстановить нервы, так она и будет лежать целыми днями, если не встанет сейчас. — Пояснила она. — В этом мире, где у нас есть магия, заживлять тяжелые травмы проще, а вот реабилитироваться тяжелее.

Я принял такое объяснение. В конце-концов, что я в этом понимаю, и вряд ли целительница сознательно бы делала Мире хуже, думаю все как раз-таки наоборот, и она желала сделать все идеально правильно. Дальше желание ходить зависело только от самой лучницы — сможет ли она свыкнуться со своей травмой, научиться с ней жить, научиться ходить заново, вопрос открытый, и зависит он в основном от воли человека к жизни, а не обстоятельств произошедшего.

Обычный, спокойный вечер. Я сходил вымыться, немного расслабиться после долгого дня, сменил одежду на чистую, спасибо Виолетте, обулся в тапочки, спасибо Микаэлю, и вернулся под свод пещер. Борис, Владимир и Микаэль только-только завершили свой проект, и даже ни разу меня не привлекли, справившись сами.

— Вот здэс горячий воздух поднимайся-поднимайся, вот здэс труба, тут пусто, земля грейся, мокрый воздух вон туда уходи. — Провел он рукой по цепочке, указывая мне пальцем обширную проделанную работу, демонстрируя скрытое под землей устройство труб.

— От сырости должно помочь, естественная циркуляция воздуха получилась. И земля будет прогреваться. Отличная работа! — Хлопнул я Микаэеля по плечу, так как он стоял ближе всех, двум стоящим напротив работягам кивнул.

— Поэдим скора и спат! Завтра работа. — Улыбнулся строитель.

— Ага. Народ! — Воскликнул я. — Прошу всех собраться.

Не могу сказать, что такой заход был стратегически верным, учитывая, что я планирую сделать, но так, наверное, только интереснее. Сыграю на контрастах. В прошлый раз я, потеряв самообладание, собрал людей ради чего-то плохого, сейчас сделаю наоборот.

Люди подтянулись, сгруппировались вокруг.

— Во-первых, сегодня у нас хороший день! — Начал я вещать. — Мы достроили лифт, и теперь спускаться и подниматься можно будет гораздо проще. Поэтому, в честь такого события, Каролина Терентьевна… — Я подгадал момент, когда она вытащит из печи то, что готовила все это время, и она поймала тон рассказа, вклинившись.

— Говядина, запеченая с грибным соусом в хлебе! — Продемонстрировала она большущую булку, а в разрезе она была наполнена сочным грибным соусом и мясом.

— Поэтому, ужин можно считать праздничным. — Подхватил я, и лица людей разгладились, осознав, что ничего скверного я им не скажу. — Более того, недавно у нас произошла трагедия, и как вы могли заметить, мы работали над тем, чтобы это исправить. Ира, помогай! — Окликнул я одну из близняшек, и из-за спин народа показалась стоящая, ослабевшая, но счастливая и на двух ногах девушка Мира!

Это событие вызвало бурное рукоплескание и овации. Действительно, важный момент, ознаменующий то, что мы и с травмами такого рода сможем справляться. Несмотря на то, что переносить вес на протез Мира еще какое-то время не сможет, но для этого и существует терапия, и Женя пообещала мне, что займется этим вплотную.

— Следующее! — Дождался я, когда Миру поздравят, обнимут и помогут стоять среди всех, слушая своего командира. — Проблема влажности устранена, за это благодарим вот этих ребят. — Окинул я взглядом сбившуюся в кучку троицу. — Бой сырости!

В таком же манере я прошелся по всем, кто так или иначе приносил свой вклад. Сказал добрые слова для Виолетты, для Егора, для Кати. Всех отметил — чтобы каждый ощущал личную причастность.

— И в честь всего этого, я приготовил нам немного винишка. — Тут в моих руках оказалось несколько сделанных мною накануне бутылок с едва-едва красноватой жидкостью. Слишком уж молодое вино. — Пейте аккуратно и не буяньте, а чтобы совсем празднично вышло, — у меня из рук тут же похватали вынутые мной несколько бутылок, а я вынул из инвентаря гитару, протянув ее Егору, — сегодня, если я нигде не ошибся, мы можем послушать музыку.

Что тут началось! От былых проблем, горестей и печалей не осталось и следа, а усталость длинного дня сменилась бурным восторгом, почти щенячьим. Такой день, наверное, впервые у нас за все время, что мы пребываем в этом аду.

Мой рассказ прекратился за ненадобностью. Свою роль я выполнил, вложив нужный настрой в души и сердца людей, скрывая свой собственный, умело манипулируя голосом и улыбкой на моем небритом лице. Народ и без меня прекрасно знает, как надо веселиться, а потому, дабы сохранить торжественность момента, Егор ударил по струнам, и запел, глубоким бархатным баритоном, какой я никогда бы не подумал, что у него есть, ведь голос парня был по большей части высоким, что полностью порвало мне шаблон.