Долг человечества. Том 4

Глава 24

— Видишь ли… Марк Орлов. Я умираю. — Просипел ходячий скелет.

— Это не новость, судя по твоему виду. — Съязвил я, но скорее не из желания показаться грубияном, а банально отстаивая свое право на голос. В конце концов, когда перед тобой рассыпается человек, которого ты впервые видишь в жизни, и начинает исповедоваться, уместнее всего сохранять хотя бы видимость самообладания, а не бросаться с утешениями, которых от тебя не ждут. Тем более, этот человек, пусть и умирающий, вторгся на мою территорию, вынудил меня играть по своим правилам, и я не собирался позволять ему диктовать эмоциональный тон этой встречи.

Дальше, сбиваясь и прерываясь, Вячеслав Нестеров поведал мне свою историю. Попал он на полигон во время командировки в военную комендатуру нашего округа, будучи действующим полковником, подающим надежды в будущий генералитет, представленный к награде за военные заслуги, с кристально чистой личной характеристикой.

Наказала его система или же напротив, благословила, но стартовым классом полный сил мужчина выбрал мага со школой колдовства. По-армейски долго пытал говорящий манекен, устроивший введение в новую жизнь, и вызнал, что именно магия колдовства дарует возможность руководить отрядами, призванными или поднятыми из мертвых. Дикость, но в мозгах офицера сошлось воедино — управление армией, с собственной волей или без уже без разницы, и он принял свою судьбу. Способность просчитывать на несколько ходов вперед, помноженная на военную логику, видимо, сыграла с ним злую шутку, он увидел в некромантии всего лишь еще один способ управления подчинённым личным составом и какая разница, что это нежить?

Стартовый навык оказался призывом. Второй уровень — новый навык, все как и у всех, и система предложила взять ему один из трех. Тогда-то он и совершил роковой выбор, приняв последствия. Ценой собственных жизненных сил он мог возвращать к жизни других. И, как он объяснил, ему не раз пришлось воспользоваться этой силой для спасения тех, с кем он успел многое пережить.

Поставив перед собой цель спасти и обезопасить как можно больше людей, он и его ближайшие сторонники, находящиеся с ним с самого начала, а это несколько амбициозных молодых офицеров, была организована фракция Коммунистов. Не по духу она такая, скорее из личных симпатий и ностальгии. Красные и красные, и вся недолга.

Быстро разрастающаяся фракция неминуемо заинтересовала восточных соседей, тогда-то люди Барона и наведались в гости. Перевес в боевой силе оказался слишком большим — методом сегрегации Константин отбирал в свои ряды бойцов, обучал их и не гнушался убийствами, потому средний уровень в его фракции намного превышал таковой у мирных коммунистов, ставивших во главу угла развитие и безопасность. Сила, не сдерживаемая моралью, всегда растет быстрее — это аксиома, которую я уже успел прочувствовать на собственной шкуре.

А о фракции на юге в те времена никто и не слыхивал. Ходили разговорчики от разведки, что там, вероятно, есть какая-то крошечная группа или вовсе несколько одиночек, но попыток выйти на след из-за удаленности предпринималось мало для того, чтобы найти меня, то есть Марка.

Вышло так, что Константин просто военной мощью подавил любое сопротивление, и то, что Вячеслав назвал ходящими вокруг него слухами, просто инсинуацией. Выходило так, что ему было дозволено развиваться, но запрещено наращивать военную мощь, и раз в пару дней было необходимо отправлять людей «на работы».

Гнусно? Да, и сам Вячеслав этого не отрицал. Но ситуация оказалась цугцвангом — либо их сотрут полностью, либо вялое, но какое-то выживание. Любой ход вел к ухудшению, но вот парадокс, даже отсутствие хода было равносильно поражению. Попытки оказать сопротивление были — но карались жестко, кроваво. Внутренние бурления вспыхивали чуть ли не каждый день, и именно военное прошлое позволило лидеру коммунистов построить четкую систему, в которой инакомыслие подавлялось.

Так и жили. Платили дань плотью, старались выжить. Боеспособных людей, их классы и навыки, прятали, как единственных, кто способен добывать так необходимые фракции очки. Сам Вячеслав, с его слов, так и застрял на втором уровне, распределяя все в угоду коллективу, всё что удавалось добыть с помощью системы налогов.

— Как ты думаешь, Марк… Кто в будний день, среди белого дня, был на улице в момент… прихода системы?

— Те, кто не работал, либо вышел на обеденный перерыв. — Прикинул я вслух, ведь второй случай именно мой, как и некоторых моих приближенных.

— Именно так… — Просипел собеседник. — Но в основном это старики, дети, больные, и все те, кто может позволить себе слоняться… Остальных убили, как ты знаешь.

Я кивнул, готовясь слушать дальше.

Фракция насчитывала в определенный момент более двухсот человек. Но регулярная «плата» и случившаяся недавно эпидемия унесли жизни четверти. Затем, на одной из вылазок, боеспособный отряд погиб от какого-то огромного, жуткого летающего существа. Еще один отряд столкнулся с двумя выживающими одиночками без фракции. И, так как приказом Нестерова людей Коммунисты собирали и старались адаптировать в коллективе, и новичков не обошли стороной. Они все время так делали.

Это оказались двое шпионов Барона. Именно они собрали информацию и выяснили, что Коммунисты таки имеют боевые единицы и классы, готовые к сражениям. Случилась самая кровопролитная стычка, многих тогда убили. Вячеславу оставили жизнь и приказали больше не выкидывать никаких фортелей, а действовать строго в рамках соглашений.

Тогда-то Вячеслав и положил свою жизнь на алтарь жертвоприношения, вернув к жизни множество убитых в тот день. И сам расплатился за это своей жизнью. С его слов, после обретения того навыка, в его правом верхнем углу поля зрения появился неисчезающий таймер. И он после каждого использования своей темной магии воскрешения стремительно сокращался. Сейчас у него имеется лишь два дня. Он не строит иллюзий — вероятно, это срок его оставшейся жизни. Таймер обратного отсчета, тикающий где-то на периферии зрения — я даже представить не мог, с каким чувством он смотрит на этот мир, зная, что цифры отмеряют последние секунды. Так и сорваться недолго.

— Когда мы… узнали о лагере на юге, о твоем лагере, я отправил за тобой наблюдение. — Бросил он свой пустой безглазый взгляд на Агнессу. — Маленький, милый хорек, он наблюдал несколько дней за вами, вашим бытом…

Я зло взглянул на девушку, и та поежилась, испугавшись моего взгляда.

— Не вини ее… Меня, это мой приказ. — Старый военный, хотя обращая внимание на рассказанное, не такой уж и старый. — Тогда мне доложили… люди, и немало, часть из них бывшие рабы… и я подумал…

— Держитесь, лидер! — Запаниковала Агнесса, когда Вячеслав закашлялся сильнее, чем раньше. Минуты три его приводили в порядок, даже напоили средним флаконом регенерации, хотя в его случае это вряд ли ему поможет, но я, видимо, не знаю всей подноготной.

Эта заминка позволила мне подумать. Что ж, рассказ хоть и звучит весьма фантастично, но отвечает на многие мои вопросы. Даже тот, почти забытый случай. Леонид упоминал, что однажды Дима, живой ли, мертвый ли ныне, взбунтовался против «какого-то действия» в лагере коммунистов, чем навлек на себя немилость и, похоже, казнь.

— Я послал тебе письмо вместе со… своими ближайшими сторонниками. Агнесса, Иван, Николай и Эмиль. Хотел посмотреть, что ты будешь делать… — Продолжил он.

— Я пока ничего не сделал. — Сдвинул я брови. — Не согласился и не отказал.

— И это именно то, что мне было… нужно… Ты не убил меня, ослепленный гневом, значит способен мыслить рационально. Ты… не отказался сразу же, значит не перекрашиваешь мир… в черное и белое. И ты не согласился… потому что подкуп скрытыми системными функциями не прошел…

— Так в чем же тогда дело? Говори прямо, что тебе на самом деле от меня нужно. — Заявил я четко и не терпяще возражений.

— Конечно… Марк, люди, попавшие сюда со мной. Начнется передел власти, кто-то должен будет занять мое место… Карьеристы, они сделают жизнь людей… невыносимой. Хуже, чем при мне… Барон, узнав о моей смерти, легко подомнет под себя… сто пятьдесят человек.

— Может быть, присядете? — Двое мужчин, как я выяснил, Эмиль и Николай, он же Молчун, уже буквально на весу держали почти полностью обмякшего и ослабевшего больного.

— Если ему тяжело, усадите его. Можете телегу подогнать, — бросил я кивок в сторону дилижанса, — я не буду против.

— Спасибо. — Сильно покрасневшая девушка с черным волосом отдала пару распоряжений, и сделали так, чтобы Вячеслав говорил, сидя в прикрытой от солнца рикше. Пока суть да дело, я поинтересовался у Агнессы.

— В чем тогда проблема стать главой, например, тебе? — Перевел я взгляд на залезающего в повозку старика.

— Меня убьют. — Хладнокровно заявила девушка с проблемами с сосудами. — Те трое не отдадут власть никому, и только и ждут, когда Вячеслав, отдав свою жизнь за них, погибнет.

— Кто они? — Решил я навести справки.

— Младший офицерский состав, присланный вместе с Вячеславом в командировку. Один из них регулярно несет службу на гауптвахте, за разбои и неуставные отношения, двое были с позором уволены из полиции за укрывательство какого-то авторитета, и перешли в армию вместо тюрьмы, а после, когда из памяти недальновидного начальства стерлись упоминания об их темном прошлом, принялись наращивать влияние и делать карьеру. Грязными, признаюсь, методами, но в подробности Вячеслав не вдавался.

Кивнул. Мда уж… ситуация.

— Спасибо за велико… душие, Марк, я могу продолжить. — Попив воды, поставил меня в известность Вячеслав.

— Хорошо, продолжай. В чем истинная суть этих переговоров? — Перевел я взгляд выше.

— Займи мое место… забери всю фракцию себе. Не позволь троим оболтусам с амбициями угробить столько жизней. Я верю, что-то, что успел от тебя узнать и услышать, а также выяснить за… недолгое наблюдение, будет верным выбором.

— Я ничего тебе не рассказал. — Недоверчиво озвучил я.

— За тебя говорят поступки… — Поспешил он исправиться. — Ты не побоялся вступить в… открытую войну с Бароном, и даже вышел победителем… Ты не даешь умирать своим людям и делаешь… невозможное, чтобы они выжили. В твоих приоритетах… развитие, а не доминация, и ты успешно выполняешь свои планы… Я уверен, что только с тобой во главе, люди… ко… — Снова кашель. — Которые доверили мне свои жизни, смогут пережить это чудовищное испытание и вернуться домой.

Черт! Дома больше нет, и почему все только об этом и говорят? Земля, как место обитания, уничтожена. Уничтожены все города, связи между ними, инфраструктура и прочее. Единственное, что мы можем, как человечество, это выжить и построить новый дом. Впрочем, какой толк это говорить людям, тем более, стоящим сейчас напротив меня. Придержу эти мысли на потом.

— С панталыку такие решения не принимаются, Вячеслав. — Озвучил я. — Я поверил в твой рассказ, и вижу, как ты страдаешь, но даже не за себя, а за тех, за кого отвечаешь. Тем более, ты сам говоришь, что в твоей же фракции есть как минимум трое людей, готовых любой ценой захватить власть.

— Мне… нечем крыть. Постарайся принять решение до того, как я умру. Тогда… тогда я смогу передать власть легитимно… Без кровопролития. — Заинтриговал меня он, и я решил внести для себя ясность.

— Как это, без кровопролития? Что за способ? — Уцепился я.

— Пока я жив… они выполняют приказы. Когда я умру, и место станет… вакантным, передела не избежать. Но если будет… сильный лидер, такой как ты, они не рискнут выказывать недовольство. Будут служить, я знаю это. Агнесса… — Договорив последнее предложение, он повернул голову в сторону девушки.

Та вынула из инвентаря синий крупный кристалл. Я уже знал, что это такое. Телепортер. Но только один. Откуда блин они все их берут, и почему он есть у всех, кроме меня? Не считая той пары, что передал мне Леонид в качестве задатка.

— Второй, — начала девушка, — будет размещен в нашем лагере. У тебя передатчик, у меня приемник. Когда будешь готов, сможешь прийти в наш лагерь мгновенно.

— Значит, — принял я кристалл, — история с детьми, Аркадием Стрыгиным, заведующим детским садом, все это просто способ меня проверить? Обман?

— Нет… Аркадий существует, как и его детвора. — Отмел мои опасения Вячеслав. Или наоборот, укрепил? — Только я бы не стал и правда тебе их продавать… Но то, что ты можешь взять ответственность за людей… В какой-то мере сделка состоится. — На моменте с раскрытой полуправдой Вячеслав постарался ухмыльнуться, его веселило это, или же вселяло надежду, точно не скажу, но выглядело это до чертиков жутко.

— Если я соглашусь. — Ответил я многозначительно. — Говоришь, у тебя на таймере двое суток?

— Два дня… Пятнадцать часов. — Ответил умирающий.

— Я дам тебе ответ к исходу вторых суток. Использую этот портал. — Подкинул я в ладони увесистый камень.

— Хорошо… есть у меня для тебя еще один дар. Мне он… не пригодится уже, может, станет предоплатой… — Из инвентаря Вячеслава в его руки попал небольшой сверток ткани и изысканный деревянный футляр без обертки.

— Что это? — Я напрягся, все еще держа в голове, что все происходящее просто фикция и меня водят за нос.

— Мы тоже осторожны. — Подхватилась темноволосая, явно считав с моего лица эмоцию недоверия. — Так что, протокол… Я покажу, разверну и продемонстрирую, что это неопасно.

— Принимается. — Согласился я.

Сверток был развязан. Там было три книги, в стопку, одна на одной, точно такие же, какие продавались в магазине. В футляре же лежал большой, очень странный ключ.

— В этих… книгах собрано все, что я успел узнать… о мире. Я много говорил с людьми, я записал их истории… — Пояснил Вячеслав. — Быть может, что-то из этого поможет тебе… привести человечество к новой, счастливой жизни.

— А ключ? — Перевел я взгляд, мысленно оценив ценность такого дара, как знания.

— Я не знаю… Его нашли мои люди, и поблизости не было ничего, что им можно было бы от… открыть. — Удрученно выдохнул он.

— Глава, делаем, как договорились? — Спросила Агнесса, дождавшись, когда объяснения будут закончены.

— Да. В любом случае, нам нужно подготовиться. Марк, — просипел Вячеслав, — не затягивай с решением.

Девушка исполнила протокол, и получив мое вербальное подтверждение, подошла ближе и передала мне книги и ключ, неизвестно что открывающий, а затем вновь отошла на почтительное расстояние, продолжив вместо старика.

— Мы признательны вам за то, что выслушали этот рассказ. В наших сердцах теплится надежда, что кому-то удастся разорвать порочный круг из боли и ненависти. Будем ждать ответ, в противном случае, если Вячеслав не дождется ответа до отведенного ему срока, мы будем действовать по собственному плану. — Скороговоркой проговорила Агнесса.

— В чем его суть? — Решил я уточнить.

— Подготовка к обороне и разделению фракции. — Мрачно ответила она. — Но это будут уже наши проблемы.

Вскоре переговорщики во главе с лидером Коммунистов покинули нас, а я, вместе с обескураженными произошедшим людьми, еще долгое время стояли на месте, силясь уложить новую информацию в голове. Сколько еще судеб и историй, сколько боли и страданий вокруг, сколько неоднозначных решений и тяжелых ситуаций? Мне даже на секунду трудно оказаться на месте Вячеслава, хотя бы на миг задуматься над тем, как бы поступал я в его ситуации. Наверное, я бы не столь сильно хватался за свою жизнь, но подобный чудовищный выбор сделать бы не сумел, и приложил бы все усилия, чтобы разорвать сложившееся мироустройство.

— Я даже не знаю, что добавить. — Разорвал повисшую на длительный отрезок времени тишину Борис.

— А что тут добавлять. — Не сводя глаз с горизонта проговорил я. — Мы лишь в очередной раз убедились, что за любым действием, даже самым странным, есть скрытая от глаз подоплёка.

— Звучит неутешительно. — Поймал мой настрой Боря и шумно выдохнул.

— Это наша новая действительность, друг. Ты что, еще не привык? Никогда не бывает ничего так просто. Везде, под каждым кустом ждет какая-то подляна. Ладно, — махнул я рукой и обернулся к своим людям, — нам необходимо устроить собрание всем лагерем и прояснить ситуацию, взвесить за и против, провести голосование. Возвращаемся домой!