Долг человечества. Том 4

Глава 23

— Чего Катя хотела? — Да что ж такое с этой Лизой, уже второй раз ее пристальный взгляд огромных глаз, как у котенка из Шрека, прошибает меня мурашками от затылка до задницы, и дело не в том, что у меня какие-то не те мысли на ее счет, а в том, как именно она это делает. Нарочито, только женщины так умеют, хоть она условно говоря и мелочь пузатая. Обучают их этому что ли в Шаолиньском монастыре? Вкупе с умением сверлить мозг тоненьким сверлом?

— Вероятно, она обижена на мою скрытность. — Не стал я юлить, тем более перед этими людьми.

Мы спускались в лифте. Баланс нарушили, платформа медленно поехала вниз, и до соприкосновения с поверхностью нам стоять впотьмах еще около получаса. Но не совсем уж в темноте — крошечный иллюзорный светлячок стал для меня в шахте лифта добрым другом и не раз уже выручал.

— Совсем не удивлена. — По-взрослому проговорила Лиза голосом, полным задумчивости. — Она сама лидер по природе, но отпускает, типа, как это называется, вожжи… удела! Удела отпускает только тогда, когда есть кто-то сильнее нее.

— Что ты хочешь этим сказать? — Перевел я взгляд на русую макушку.

— Тебе удалось завоевать в ее глазах непререкаемый авторитет. — Подметила девочка. — Но и откровенной лжи она тебе не спустит. Короче говоря, будешь выделываться, вмиг тебя сместит.

Я прыснул, живо представив сцену, как Катя узурпирует мою власть в немногочисленной фракции. И в следующий момент задумался, с чего это Лиза такое вообще подумала.

— Откуда ты такая проницательная? — Прищурился я, поймав на себе взгляд.

— Родилась такая. — Фыркнула она, отвернувшись.

— Какой у нас план действий? — Дождавшись окончания пустопорожних обсуждений Катиной утренней реакции, вступил в диалог Борис.

Я прикинул. Пусть Лиза и не в курсе предстоящих событий, но ведь так или иначе узнает всё, так что никакого смысла умалчивать факты нет. Тем более, то, что я взял девочку с собой, это не только тотальная бесхребетность, а еще и тонкий расчет. Она с самого старта тестирования имеет профессию Изыскатель, что автоматически делает ее детектором любых невидимок. Это нужно использовать.

— В условленное время встречаемся с Коммунистами и обсуждаем детали. Я хочу понять, кто они такие, чего от них ожидать, а также выяснить истинные причины того мутного торгового предложения. — Ответил я так.

— Нэльзя пазволят убивать детэй! Это же наша кровь, наше будущэе, потомки! — Не скрывая злобы выбросил Микаэль. — Начальник, ти прасти, но я злой очэнь на этих людэй!

— Понимаю, Миш. — Кивнул я строителю, который выглядел в полном облачении куда опаснее. — Постарайся держать себя в руках во время переговоров, просто держите себя спокойно и уверенно, — это я уже ко всем обратился, — разговор будет неприятным, но в данной ситуации мы заложники.

— Заложники⁈ — Воскликнул Егор, видимо, не до конца поняв смысл сказанного мною.

— Вроде того. У нас как бы есть выбор, но он без выбора. Именно поэтому я хочу взглянуть их лидеру в глаза, понять, какому больному уроду пришло в голову строить договоренности исходя из ультиматумов. — Я тоже, как и Микаэл, стиснул зубы, чувствуя, как нутро поднимается гневом.

— Знаешь, — обратился ко мне Владимир, — ты по себе меряешь. Что-то мне подсказывает, что сам Вячеслав не видит в этом ничего такого, воспринимая это иначе. Вроде бы, с его точки зрения, это хорошее предложение, а аморальности в нем он не усмотрел.

— Кто знает. — Пожал я плечами. — Тем более, мне интересны детали про финальную часть письма.

На закономерный вопрос, я напомнил. Вячеслав, во-первых, хорошо осведомлен о нашей численности, и мне было интересно, как он этого добился. Во-вторых, в качестве предмета торга и дабы склонить меня к «правильному» на его взгляд решению, он разыграл карту увеличения численности моей фракции, пусть даже и детьми.

Как именно численность фракции влияет на функционал тех же налогов я не знал, кроме прямых и очевидных плюсов от их добычи и распределения, но я уверен, что это далеко не все. Быть может, чем больше фракция, тем шире административные возможности, дарованные системой, но на текущий момент я не могу представить, что именно могло бы прибавиться или измениться.

Исходя из мнений людей, кто стал свидетелем той злополучной встречи, а также открывшиеся теперь для Лизы факты впервые, вердикт фактически одинаковый. Я должен согласиться принять превышающую нашу боеспособную численность почти вдвое группу детворы.

У нас есть пресная вода и возможность ее покупать, и у нас есть еда, в достаточном количестве, чтобы кормить много людей. Построить нечто вроде большого общинного дома тоже будет не слишком трудно, рук и навыков для этого хватит. Только вот всегда остается человеческий фактор. Дети несносны, гиперактивны, склонны к сумасбродству и имеющие «детский иммунитет» — ложное ощущение собственного бессмертия, об этом предупреждают почти все психологи молодых будущих родителей.

Выходило безрадостно. Не принять я их не могу, потому что… черт с ней, с лояльностью лагеря, я сам на собственное отражение смотреть не смогу, если обреку их на смерть. С другой стороны, откроется настолько большое количество переменных, что, боюсь, приведет к череде трагедий. Я это уже проходил, только в качестве несносных неуправляемых детей была близкая мне группа, успевшая закалиться и научиться жить в новом мире. Варя, Катя, Борис, это те, кто сумел дожить до сегодняшнего дня вместе со мной, адаптироваться, привыкнуть.

И вот как мне поступить?

— Приехали. — Констатировал факт Владимир, стоило платформе удариться об землю и отдать кинетическую энергию нам в ноги. — Двинули? Время девять, успеть бы до полудня.

— Вай, не бойса, успэваем. — Хлопнул инструктора по плечу Микаэль. — Нэ тормози, и и прэбудэм вовремя.

— Выдвинулись. Лиза, — обратился я к девочке, — будь начеку всю дорогу, держи при себе навык видеть незримое, а если что-то заметишь, ты должна сказать «Блин, пить охота».

— Поняла, запомнила, но Марк, — решила она добавить, — это пассивный навык, я не то, чтобы его контролирую. Вижу всякое, и все.

— Просто настройся и будь начеку. Ладно? — Принял я во внимание детали, которые и так были известны, но лишний раз проговорить не было бы лишним.

— Конечно, постараюсь! Кринжа не навалю! — Собралась она.

— Лиз, — обратился я на первом привале к девочке спустя два часа после выхода из наших владений, — так ты мне скажешь наконец, зачем именно тебе нужно было выходить наружу?

Мы расселись полукругом, Микаэль и Борис заняли широкое полое поваленное бревно, Владимир уселся на корточки на замшелый валун, а я вместе с трансмутаторшей отошли к полноводной широкой реке, которая преграждала нам путь дальше, чтобы умыться и обдумать способ переправы.

— Мне очень за Виолетту грустно. — Наконец, призналась она. — Я вышла поискать что-нибудь, и подумать, как именно я могла бы помочь ей действовать наравне со всеми.

— Например? — Не раздумывая спросил я.

— Например, скелетик какой-нибудь, или еще что-то в этом духе. Может, нетопыря мертвого найдем, или сами убьем. Что-то, что она могла бы использовать для своей магии, чтобы выполнять нужную роль, а не только стирать грязные вещи. — Договорила она и наклонилась к воде, чтобы умыться.

Солнце, приближающееся к зениту, грело металлические и кожаные доспехи довольно сильно, что приводило к излишнему потоотделению. Непривычно после холодов!

— Мы ведь думали над тем, чтобы сделать ей куклу. — Предположил я.

— Марк, признайся честно, часто ты думаешь об этом? Да и сам представь, ну какая польза ей от куклы, набитой мягким пухом? Нужно что-то боевое, с клыками, когтями и крыльями, иначе все это не имеет смысла. — Подняла она на меня глаза, не разгибаясь от бурной воды.

Я и правда задумался, ведь с точки зрения текущей ситуации меня все устраивало. Белье чистое, доспехи тоже, меньше забот и рисков, но во всем этом управленческом хаосе я забываю о том, что эти люди — люди, как бы странно это не звучало. Стоит зарубить себе на носу, что они не функции.

— Хорошо, — я выдохнул и озвучил мысли, — признаю, не слишком глубоко об этом задумывался. Но с разлагающимся трупом будут проблемы, я думаю, мы вдвоем сумели бы изготовить ей что-то мощное, как ты сказала, с клыками и когтями.

— Вот и замечательно. А я посмотрю варианты, своим изыскательским мастерством поищу прочные ресурсы и материалы, а может, мы даже найдем что-нибудь, что закроет вопрос полностью. Ну, ты же поможешь? — Уже в третий раз за утро скорчила она грустную мину, поняв, что это работает.

— Помогу, Лиз, — я усмехнулся, — но переставай пытаться мной манипулировать, если сработало один раз, не факт, что получится во второй.

Девчушка смутилась, свято уверенная в том, что я простак, а она — мастер женских манипуляций. Ну точно школа Шаолиня, блин… Но хоть отвела взгляд и покраснела, значит не всё потеряно.

— И-извини…

С переправой долго не мудрствовали. То бревно, на котором сидели строитель и целитель, прекрасно сгодится для того, чтобы сделать наипримитивнейший мост. Немного магических манипуляций с импульсом и сила рук, и мы уже отправились в дальнейший путь. Просто такая заминка стала удобным предлогом несколько минут передохнуть в тени деревьев, умыться, набрать фляжки, и чутка поразмыслить.

К полудню мы добрались до открытой, хорошо просматриваемой территории. По левую руку от меня высилось северное сияние, означающее барьер на нашей территории, по правую раскидывался темный заболоченный лес, позади редкая просека, сформированная естественным образом, а впереди возвышался зеленый, без всякого деревца или куста холм.

Именно его Агнесса, переговорщик коммунистов, и указывала мне как место встречи. Мы договорились встретиться у южного его склона, то есть, в ближайшей точке от нашей долины, огибать его нет никакой нужды. Но в чем дело? Людей Вячеслава нет, как и его самого. На вопрос, адресованный Лизе, чувствует ли она присутствие невидимок и видит ли кого, ответ был отрицательный.

Часы, которые я отдал Каролине, пришлось купить еще раз. С горестью взглянул на оставшиеся тридцать единиц очков достижений. Финансы поют романсы, это необходимо исправлять. Время двенадцать пятнадцать, опаздывают.

— Кто-то идет. — Шепнула мне Лиза. — Видишь?

С восточной стороны холма, где-то в его средней части, в нашу сторону двигалась малочисленная группа. Большим удивлением стало то, что из четверых пеших один был в каком-то неказистом аналоге кареты или дилижанса. Нет, даже наверное не из средневековья, а ближе к индийской рикше, потому что впряжен в тягу был мелкий квадратный мужик. Молчун, вспомнил его, колоритная личность.

Этот Вячеслав обладает таким непререкаемым авторитетом, что даже пешком ленится ходить? Удивительный говнюк. Но, несмотря на то, что я с порога был негативно настроен к этим переговорам, своего неудовольствия показывать нельзя. Вообще, чем меньше эмоций я покажу, тем лучше для всех нас.

— Еще разок проговорю, — обернулся я через плечо к своим, корпусом полностью повернувшись к холму, — ведем себя спокойно и уверенно. Оружие в инвентарь не прячьте, держите на виду. Мы должны создавать впечатление сильных и опасных людей, несмотря ни на что. Егор, займи позицию сразу за Борисом и Микаэлем, вы, — уже к двум последним названным обратился я, — щиты держите наготове, прикрывайте магов. Лиза, — зыркнул я на возбужденную от предстоящих событий девчонку, — ты напротив, никуда не суйся и не отсвечивай, нож свой припрячь в инвентарь и не доставай. Если позову — молча подойди и не откликайся. Условный знак тоже помни. Владимир, — наконец, обратился я к воину-мечнику, — готовься применить и свой меч, и свой навык ускорения рефлексов. Всё, — резко бросил я, покрыл упрочнением себя и двух магов, — приближаются.

Те же лица. Иван, вроде бы, Филиппов, Агнесса, Молчун. И четвертый, его я раньше не видел. Но где же дети? Или, на текущий момент, это просто переговоры? В самой повозке был пятый, но падающая тень и очень глубокий капюшон мешали мне рассмотреть что-либо.

Мы выдвинулись из тени леса на свободное пространство, демонстрируя не только боеготовность, но еще и нашу численность. И, это наверняка не очевидно, но выходом на свет я хотел показать не только силу, но и готовность говорить. В лесу проще устроить засаду, на открытой местности тяжелее.

— Южане здесь! — Заслышал я издали команду Ивана, донесшуюся обрывками до моего слуха по открытому пространству.

Тяжело было скрыть напряжение. Многочисленная фракция, о которой ходят скверные слухи. Еще и появление их лидера, с такой помпой и неуважением к людям… чувство, что сейчас что-то будет, но мое ощущение опасности помалкивало.

Рикша остановился, Молчун бросил оглобли и отпрянул. Иван и еще один, не знаю пока, кто он такой, раскрыли дверцу повозки и с аккуратностью использования хрусталя и благоговением перед государем, помогли выйти мужчине и спуститься на траву.

Меня проняло, потому что я по косвенным признакам стал понимать, что человек, которого они называют лидером, либо чем-то серьезно болен, либо очень стар. Это объясняет передвижение на транспорте.

Агнесса же, держась в метре от основной части группы, не скрывала собственного беспокойства и накручивала на палец вьющийся темный локон. Нас разделяло, может быть, метров двадцать. И шел Вячеслав ко мне и моей группе мучительно долго, поддерживаемый двумя мужчинами под руки. Когда расстояние сократилось до приемлемого разговора обычным голосом, Коммунисты остановились, и девушка помогла снять с Вячеслава очень глубокий темный капюшон.

— Приветствуем вас, — заговорила она, — перед вами Вячеслав Нестеров, глава, перед вами группа людей с юга, с которыми мы установили контакт. Вы будете говорить с Марком Орловым, их лидером.

Я не понимал причин этих сложностей, пока не взглянул в лицо собеседнику. Он был похож на… оживший скелет. Лицо — это просто кость, обтянутая гниющей кожей, с провалами плоти, открывая желтоватую челюстную кость и скулу. Вместо глаз черные зияющие дыры, вместо волос натянутая кожа с редкими седыми волосками.

— Марк Орлов… — Просипел собеседник, голосом слабым, тонким, будто вот-вот помрет.

Я кивнул своим людям и мы подошли ближе, на несколько шагов, но слушать этого человека с нашего расстояния будет невозможно. С той стороны хоть и возникло небольшое напряжение, но до конфронтации вряд ли дойдет, я это чувствовал. Щитоносцы тоже расслабились, увидев, что для тех, кто прибыл с нами говорить, ситуация не менее напряженная, чем для нас. Обе группы побаивались друг друга и не доверяли, и это, в чудном новом мире, стало обыденностью.

— Вячеслав. — Поприветствовал я едва живого старика. — Я говорил с твоими парламентерами, пришедшими под красным знаменем. Ты хотел обсудить со мной торговлю?

— Нет… — Продолжал он беспощадно сипеть. — Я пришел обсудить с тобой… — Он зашелся кашлем, и Агнесса тотчас протянула ему воды. — Мораль…

— У меня нет желания брать уроки философии. — Огрызнулся я. — Перейдем к делу.

— Да-да… конечно. — Согласился Вячеслав. — Мое предложение передать тебе девятнадцать человек в силе. Видишь ли, мы хоть и многочисленны, но едва сами держимся на плаву… еду добывать трудно, очки для системы — тоже… — Прохрипел-просипел он. — Что ты думаешь о моем предложении?

— Говоря откровенно, — начал я, — нижайшего скотства я в жизни не видел. О тебе ходят плохие слухи, Вячеслав, но я не склонен верить пересудам, так что решил посмотреть на тебя лично и понять, что движет торговцем людьми. Поэтому отвечу так — без понимания причин я никаких сделок с тобой заключать не буду, и в случае чего готов к войне, если будет угодно.

— Но, Марк, подождите! — Забеспокоилась Агнесса. — Не нужно войны! Он все объяснит.

— Тише, моя девочка… — Просипел старик. — Это хороший ответ, разве тебе так не кажется?

— Но… — Смутилась она.

— Да, Марк. — Поднял на меня свои пустые глазницы старый Коммунист. — Другого я от тебя и не ждал. На тебя невозможно надавить, у тебя иммунитет к рычагам… Ни жалостью, ни подкупом, ни угрозой тебя не проймешь. Только честностью.

— Ближе к делу. — Бросил я, глядя на поставленное представление.

— Я пришел говорить о… о морали, и о наследстве. — Прокашлял он.

— Наследстве? — Уцепился я, чувствуя, что совершенно не понимаю, что к чему.