Домовой

Глава 8. Марго

- Не устала еще, хозяюшка? Может, домой пойдешь, а я все сделаю? – произнес Радгар, когда вышли на улицу. Фраза была приправлена такой улыбкой, что мне и правда захотелось присесть. Желательно, ему на колени. Тряхнула головой, отгоняя наваждение. Нет, точно заставлю одеться, как только вернемся!

- Нет Радгар! Это мое дело, мои люди и моя работа. Я должна найти убийцу сама. К тому же, тебе не хватает проницательности. Ты счел виноватым купца, а дочь убил не он.

- Тогда кто же?

- Тот, у кого на пальце перстень с алым камнем. Это не отец – он действительно убит горем. А жениха и правда интересовало лишь приданое. Убив девушку до свадьбы, он бы его не получил.

- А может он приревновал к сыну башмачника?

- Едва ли. Посмотри на него: он думает лишь о деньгах. Девушка была ему полностью безразлична.

- Куда дальше, хозяйка?

- В таверну. Расспросим народ, когда последний раз видели Свияра. Узнаем, где живет, и наведаемся в его дом. Надеюсь, моей власти достаточно, чтобы войти туда без ордера?

- Без чего? – непонимающе переспросил домовой.

- Ну... мне не нужно специальное письменное разрешение, чтобы осмотреть дом Свияра?

- Ты – ведьма на службе кесаря. Ты вправе войти в любой дом днем и ночью.

Свияр сидел в таверне с приятелями три дня назад. Хвастал, что вечером у него свиданье. После этого парня больше не видели.

Дом сына башмачника нам охотно указали. Радгар каким-то хитрым приемом открыл дверь, прикоснувшись ладонью к замку, и мы вошли внутрь.

Обыскала весь дом, но ничего интересного не нашла. Не особо надеясь на удачу, открыла печную заслонку, поворошила угли кочергой и вдруг увидела смятый белый комочек, покрытый сажей.

Вытащила обгоревшую бумажку и развернула. В записке Любава приглашала парня на свидание к старой мельнице у реки. Задумчиво вертела в руках находку, пытаясь сопоставить факты. Радик внимательно изучил бумажку и произнес:

- Это почерк купца.

- Что прости? – переспросила, выныривая из размышлений.

- Это писал Исидор. В его доме я потихоньку заглянул в брачный договор. Гляди, его дочь сделала бы петлю вот здесь, но ее тут нет. К тому же, в конце буквы стоят прямо, а в подписи Любавы, в том же договоре, все буквы наклонены вправо. Тот, кто писал это, старательно соблюдал наклон, а под конец расслабился и несколько последних букв вывел привычным способом, то есть прямо. Используй свою силу и увидишь, что я прав.

Накрыла записку ладонью, закрыла глаза и действительно все увидела.

Купец сидел за столом в незнакомом мне помещении. Он старательно выводил текст записки на тонкой бумаге. Рядом лежали пять скомканных листов. Похоже, почерк дочери получился у Исдора далеко не сразу. Закончив писать, он достал из стола флакон с духами и с мрачной улыбкой сбрызнул записку, бормоча под нос: "Недолго тебе, олуху, жить осталось!"

- Исидор назначил свиданье от лица дочери, чтобы заманить Свияра к старой мельнице. Пошли. Возможно, нужно понять, произошло дальше.

К купцу мы вернулись уже с обвинениями. Покосившись на Радика, сбегать и сопротивляться он не стал. Указал место, где утопил сына башмачника и признал: когда боролся в воде со Свияром, потерял родовое кольцо.

Облегчив душу, Исидор молча сел на поваленное дерево и ушел в себя. ОН плакал и бормотал, что исчезновение дочери и кольца – расплата за грех. Я же совещалась в сторонке с Радгаром:

- Ничего не понимаю! Выходит, кольцо мог подобрать кто угодно!

- Не мог. Такие вещи сами выбирают себе хозяев.

- И как мне выяснить на чьем оно пальце сейчас?

- Кажется, я знаю... – изменившимся голосом произнес Радгар – все гораздо хуже, чем я думал.

Мужчина подобрал в траве какую-то палку и протянул мне. При ближайшем рассмотрении та оказалась самодельной флейтой.

Когда коснулась инструмента, меня тут же накрыло новое видение.

Я видела пальцы, что зажимали отверстия флейты, выводя печальную мелодию. Она брала за душу, неудержимо манила, завала за собой.

Пальцы были неестественно белые, покрытые морщинами, будто от долгого пребывания в воде, а на одном из них сияло родовое кольцо купца Исидора.

С резким вздохом вынырнула из видения, как ныряльщик из глубин.

- Помнишь, хозяйка, купец говорил, что слышал свирель, в тот вечер, когда Любава пропала? – раздался мягкий голос Радгара над самым ухом.

- Это та самая... он выманил ее музыкой!

- Вот именно. Кольцо не желало больше служить Исидору. Оно перешло к погибшему Свияру, чтобы помочь тому отмстить. Думаю, у парня были спящие магические способности, а не похороненный маг – это всегда нежить. Через три дня мертвец вышел на сушу, чтобы отомстить купцу и забрать девушку, которую любил. Водяница предпочитает несвежие трупы. Наверняка тело Свияра лежало в ее кладовке, а потом ужин этой болотной поганки ушел оттуда своим ходом.

- Он пришел к воротам купца, когда было темно, и заиграл на этой свирели... – продолжила я.

- ... которую слышала, скорее всего, только Любава – подхватил домовой – Он заманил ее сюда, в место, где убили его самого.

- Под водой свирель перестала играть, и девушка очнулась – откликнулась я, будто наяву видя, что происходило здесь той ночью – Она испугалась и стала бороться с умертвием, увидела перстень на его пальце, когда он обхватил ее, стоя за спиной.

- Но силы были не равны, и он утопил ее – закончил мысль Радгар.

- Он отомстил. Сейчас он успокоится?

- Должен был, но тело девушки у него отобрала болотная нежить. Ты велела похоронить ее. Наш несостоявшийся жених оживет ночью и захочет вернуть добычу себе.

- А почему его не съели?

- Думаю, кольцо не позволило. Погребение по всем правилам не даст ему найти тело Любавы. Теперь он будет утаскивать девушек одну за другой, пока не найдет труп любимой или...

- ... или пока его не упокоят – закончила я мысль Радгара.

- Мы провозились с этим целый день. Скоро закат, – махнул в сторону горизонта домовой. Проследив за его жестом, увидела, что солнце и правда скоро сядет – Ночью неупокоенный маг выйдет на сушу и снова пойдет искать Любаву.

- Можешь вызвать сюда болотника и водяницу?

- Не вопрос!

Домовой бросил в воду два камня, выкрикнув имена болотника и водяницы, и те тотчас вынырнули из воды. Купец, завидев нежить, побледнел и упал в обморок.

- Что прикажет госпожа ведьма? – недовольно осведомилась зеленка в платье из водорослей. Болотник же счел за благо промолчать.

Я ответила:

- Труп парня с алым перстнем на пальце, который ты выловила три дня назад. Он должен быть здесь до захода солнца.

Послала Радика в деревню за некромантом, чтобы тот упокоил Свияра. Сама же устроилась на поваленном дереве, рядом с пришедшим в себя купцом.

Спустя полчаса, когда уже устала гонять комаров березовой веткой, склизкая парочка снова вынырнула в том же месте. Передо мной на песок уложили тело молодого черноволосого парня. Купец воспрял духом и хотел было забрать свое кольцо. Но из алого камня вылетела маленькая молния и впилась ему руку, оставив ожег в виде витиеватого символа.

- Так в Трехмирье клеймят убийц – послышался за спиной ответ на мой не высказанный вопрос. Радик приблизился неслышно, и я вздрогнула, ненароком снова задев его обнаженную грудь. От этого прикосновения по телу словно пробежал ток, а внизу живота сладко заныло. Он что, нарочно все время становится так близко?!

Резко выдохнув, шагнула вперед и тут, перстень сам соскользнул с руки мертвеца и взлетел. Болотник, водяница, купец, некромант, домовой и я – все с изумлением следили, как артефакт описывает в воздухе круг, медленно проплывая мимо каждого из нас.

Некромант попробовал поймать летучий артефакт, но тот стремительно вильнул в сторону, от загребущих рук Захара. Наконец, перстень остановился напротив меня. Подлетел к правой руке и, словно пес носом, камнем ткнулся в мою ладонь.

На миг меня ослепила яркая вспышка. Когда проморгалась, колечко уже сидело на моем среднем пальце, будто было тут всегда. Из золотого оно стало серебряным и поменяло размер, став более легким и изящным.

Снять не получалось, перстень, словно прирос к пальцу.

- Не трудись, хозяюшка. Он тебя выбрал.

Радгар научил, как отправить магического вестника. Спустя четверть часа из столицы порталом прибыла стража и забрала купца для расследования и суда. Позже я узнала, что Исидору дали пожизненный срок на одном из рудников Трехмирья.

Захар совершил необходимые ритуалы, после чего Любаву и Свияра похоронили рядом, на деревенском кладбище. На следующий день зашла туда, проверить, все ли спокойно. Из могилы парня вырос плющ, который плотно обвил памятник Любавы.

Похоже, кольцо и правда было талисманом, хранящим благосостояние владельца. Через пару дней ко мне потянулся народ из деревни. Девицы – за предсказаниями об успехах в сердечных делах, хозяйки постарше просили заговорить землю, принесенную с их участков, чтобы приносила урожай. Лечить людей и скот тоже довелось. Сначала слегка растерялась, но Радик мне подсказывал, где и как применять ведьминскую силу. А потом втянулась и стала чувствовать все сама.

За работу платили кто деньгами, кто продуктами. На первые же деньги заказала у местной портнихи несколько сарафанов, нижних рубах и юбок.

Пользуясь привалившим счастьем, купила Радику пару готовых черных рубах с ярко-красной вышивкой по вороту и рукавам. Почему-то казалось, белые ему не пойдут.

Расщедрилась я не столько из жалости к домашнему духу, сколько из сострадания к собственной нервной системе. Смотреть на это великолепие больше не было моральных сил. Руки сами тянулись прикоснуться, словно меня магнитило к этому мужчине. Не знаю, каким чудом я сдерживалась.

Когда подарила рубашки, домовой долго смотрел на обновку, расстеленную на его коленях. Его лицо на мгновение стало пустым, мужчина словно впал в ступор, ушел в себя. Дорого бы дала, чтобы узнать его мысли в этот момент. Уж подумала, что не угодила, но тут он медленно провел ладонью по вышивке, посмотрел на меня и тихо сказал:

- Спасибо! – и столько всего было в одном этом слове, будто я подарила ему не две рубашки, а все Трехмирье разом.

Рубашки ему шли. Но он снимал их и снова ходил голышом при первом удобном случае. Объяснял это тем, что не хочет запачкать обновку, когда колет дрова или таскает воду, и вообще он так привык.

А мне не становилось легче, даже когда он был одет. Как говорили индейцы: у меня нельзя отнять то, что я съел и то, что увидел. В итоге, все сокрытое рубашкой, дорисовывало мое сорвавшееся с цепи воображение.

В один из дней поняла, что боясь своих чувств, неосознанно избегаю Радгара. Он в дом – я в огород. Он в огород – я к речке. Он к речке – я нахожу дела в деревне.

Казалось, домовой специально следует за мной попятам. Это продолжалось еще долго, если бы не случай, навсегда изменивший наши отношения.

Уже сгущались сумерки, когда сидела на нижней ступеньке крыльца. Тоскливо думала о том, где бы спрятала колдовскую книгу, будь я старой ведьмой, когда за спиной услышала шипение.

Медленно оглянулась и почти нос к носу столкнулась с огромной гадюкой. С ультразвуковым визгом я рванула к одной из росших у входа яблонь. Не помню, как лезла наверх, но через миг оказалась на самой верхушке.