Домовой

Глава 9. Радгар

После раскрытия загадки об утопленнице моя «неправильная ведьма» превратилась в «уважаемую госпожу ведьму». Селяне к ней стали таскаться по любой мелочи. Особенно местное мужичье.

Эти толпы наглых смертных «женишков» изрядно выбешивали меня, но приходилось терпеть их тупые шуточки и сальные взгляды, коими придурки пытались очаровать Марго.

Она же, святая простота, радовалась, как ребенок, когда ей за заговоры стали носить продукты и медяки с серебрушками. Варга в былые времена брала только золотом, да девственной кровью молодых девиц, а эта корзине яиц не нарадуется.

Хотел сначала разъяснить ей, что к чему, но…не смог.

Слишком уж радовалась она каждому клиенту. Улыбка озаряла ее милое личико и в такие моменты она переставала грустить о своем доме.

И эта ее солнечная, задорная улыбка как-то странно на меня действовала.

Я забывал про то, что хотел прогнать поганой метлой очередного забулдыгу и зависал на этих очаровательных ямочках на щеках. Сердце, оказалось оно все же есть, начинало странно щемить, а из головы вылетали все мысли кроме одной. И она бы точно не понравилась ведьме.

Дошло даже до того, что вожделенная свобода отошла как-то на второй план.

Кот, глядя на меня, тихо ржет в усы и, скотина, демонстративно ластится к хозяйке. А она его и рада наглаживать.

Гляжу на то, как он мурчит у нее на руках и мечтаю оказаться на его месте. Чтобы тонкие, нежные пальчики вот так же перебирали мои вечно взлохмаченные волосы, гладили, целовали…

Клянусь, эта мука похлеще заточения.

Может, я уже схожу с ума?

Самое неприятное то, что Марго в упор не видит во мне мужчину.

И так и сяк разглядывал свою заросшую физиономию в кадке с водой. Изменился, конечно, но на столько, чтобы, какая-то ведьма нос воротила? В былые времена самые родовитые демоницы боролись за мое внимание. Чего уж говорить о смертных. А эта будто нарочно избегает меня.

На днях подарила мне рубашки.

Мне – презренному рабу рубашки!

Что я почувствовал в этот момент?

Сложно сказать. Идиотскую окрыляющую радость, невероятную злость и жгучий стыд одновременно. Кто бы мог подумать, что такое возможно?

Поблагодарил и принял ее дар, чтобы просто не видеть разочарования в глазах ведьмы. А сам потом до седьмого пота рубил дрова во дворе, чтобы выбить из себя это унизительное чувство оттого, что женщина дарит мне одежду. Потому что так не должно быть! Это я должен был задарить ее шелками и самым дорогим бархатом!

А на деле…

Могу только нарвать ромашек в поле и собрать сладкой земляники в лесу.

Собственно этим я и собирался заняться, когда услышал со стороны крыльца душераздирающий визг.

Марго…

Рисуя в голове картины одна страшнее другой, вплоть до того, что на нее напали Захаровы умертвия, рванул в сторону дома. Влетел во двор, готовый расправиться с любым – самым страшным монстром и узрел странную картину: ведьму, висящую на яблоне и пальцем оказывающую на порог:

- Там…там змея! – пискнула она, – Не ходи туда! Она ядовитая!

Чуть не сдох от облегчения.

- Марго, это обычный шергун.

- Какой еще нафиг шергун?!

- Это неопасная змея, – терпеливо объяснил я, – Слезай. Он не кусается.

Подошел к яблоне, на которой восседала ведьмочка, с удовольствием рассматривая длинные стройные ножки, что в последнее время не так часто видны из-под длинного сарафана.

- Радик, я боюсь…высоты боюсь…

- Прыгай. Я тебя поймаю. Ты мне доверяешь?

Легкий кивок.

- Но прыгать не буду.

- Тогда слезай осторожно. Я подстрахую.

Несколько мгновений Марго колебалась, а потом медленно полезла в низ, цепляясь юбкой и волосами за колкие веточки яблони. Изящная ножка в легком ботинке внезапно опустилась на иссохший сук.

Раздался глухой неприятный хруст, и ведьма, не успев даже толком испугаться, свалилась прямо в мои объятия.

И уж тут-то я не упустил свою законную добычу. Прижал ее к себе, жадно вдыхая нежный аромат. Она испуганной птичкой сначала забилась в моих объятиях, а после притихла, когда я, не выдержав, приник ее яркому алому рту в поцелуе.

Без прелюдий впился в ее губы жадным поцелуем, раскрывая их, поглощая сладость ее дыхания и трясясь от желания, что отравой растеклось по венам. Никогда не испытывал ничего подобного. Меня просто перемкнуло от потребности обладать конкретно этой женщиной. Буквально все в ней сводило с ума. Каждый вздох и стон, что срывался с ее пухлых губ, заставлял меня звереть от неутоленного желания.

Не заметил, как прижал ведьму к дереву, нырнул трясущимися ладонями под юбку, сжимая мягкие округлости ягодиц, недвусмысленно прижимая к себе, давая почувствовать силу моего желания.

Думал – оттолкнет и даст по морде. Но она только тихонько всхлипнула, смотря на меня широко распахнутыми, тронутыми поволокой желания, глазами.

За годы одиночества я совсем забыл, каково это наслаждаться прикосновениями, ласками, поцелуями. Наверное, именно поэтому все было так ярко, так остро, до боли, до исступления.

- Моя…ты моя…, – выдохнул ей в шею, чтобы снова забыться в яростном поцелуе.

Моя ведьма отвечала с не меньшим пылом. Изгибалась в моих руках, стремясь прижаться сильнее, слиться со мной воедино, скользя руками по груди, цапрапая острыми ноготками плечи. Я от этого еще больше дурел, и резкими, отрывистыми движениями стаскивал с нее одежду.

Я, нетерпеливо рыча дернул ее белье, желая добраться до самого сладкого, как голос Федота отрезвил нас обоих.

- Радгар!!! – горланил леший во все горло, – Хозяйка!

Мы замерли, оба тяжело дыша и, глядя друг на друга, все еще не размыкая объятий. Марго смотрела на меня каким-то диким, почти полубезумным взглядом. Уверен, он был отражением моего собственного, потому что, были бы мы в доме, черта с два я бы остановился!

А так…под сенью яблони…буквально в нескольких шагах от калитки…

Марго вспыхнула спичной, по цвету лица почти слившись с волосами, а меня накатило новой волной возбуждения.

Есть в этой ведьмочке вообще что-то, что может не нравиться?

- Радгар!!! – продолжай дубасить по калитке Федот.

- Надо открыть, – прохрипел я, не сводя глаз с припухших и растерзанных мною губ Марго.

- Надо…, – выдохнула она в ответ, чуть толкая в плечи.

Нехотя отстранился, отпуская ведьму и переводя дыхание.

Она бросила на меня быстрый взгляд из-под пушистых ресниц и опрометью побежала в дом, на ходу поправляя одежду.

Как придурок, смотрел ей в след и улыбался.

Никуда ты теперь от меня не денешься…моя сладкая ведьмочка…

- Радгар!

- Ну чего тебе? – недовольно посмотрел на всклокоченного, явно с перепоя Федота, – Похмелиться не дам. С Колдырем бухал – у него и спрашивай.

- Да, какое тут похмелье. Все как ветром сдуло, – выпучил глаза леший, – Там на разломе хрень какая-то происходит. Не к добру это, домовой. Ох, не к добру…

Окинул взглядом взлохмаченного Федота. Он обычно такими вещами не шутит.

Больше слушать не стал.

Залетел в дом, но Марго там не обнаружилась. И правильно. Нечего ее пока тревожить. Сам схожу и посмотрю, что происходит. Моя рыжая ведьма такая впечатлительная…

Рубаха, ведьмины обереги и острый клинок – мои главные спутники. Да еще и Федот, возбужденно показывающий дорогу к аномалии.

Уже на подступе к разлому, продираясь сквозь заросли дикого можжевельника, я заметил алое свечение.

- Видал! Да? Еще вчера такого не было. И зверье странно себя ведет, – возбужденно рассказывает Федот, едва поспевая за мной быстрым шагом, – Мелочь по норкам попряталась, а волки стаями на север подались. Чуют. Чуют они беду лютую.

Насчет беды я не знал, но зверье лесное не просто так мигрировать собралось. У них инстинкты гораздо сильнее, чем у людей и даже чем у нас демоном.

Продолжая идти по заросшим тропкам, прямиком к обрыву, я то и дело оглядывался на спотыкающегося о камни Федота. Зря я его с собой взял. Не помощник он с перепоя.

Почва под ногами быстро сменилась с обычной на каменную. Метров за пятьсот до разлома все живое вымирает. Ни травинки, ни былинки. А если и залетит птица, то падет замертво – так силен контур.

Дойдя до границы, мы с Федотом на пару замираем, с опаской присматриваясь к пульсирующему алому свечению. Оно то ярче, то слабее, словно методично и точно бьет по защите.

- Ох, не к добру это, – бормочет леший, – Надобно госпоже ведьме показать. Надобно…

- Подожди, – взмахиваю рукой, призывая Федота замолчать, и прислушиваюсь.

Острый демонический слух, усиленный ведьмиными амулетами улавливает какой-то неясный шорох.

Из-за засохшего и давно умершего куста, выскакивает кролик. Он смотрит на нас и испуганно и скачет в сторону разлома. На свою верную погибель.

- Стой, малой! Стой! – Федот порывается кинуться к зверю, но я молчаливо удерживаю его твердой рукой.

Кролик скачет дальше, останавливается у самого контура, прислушивается, смешно шевеля большими ушами и тут огромная черная лапа, что каким-то совершенно непостижимым образом просачивается сквозь алое марево, хватает малого.

Здоровая пасть за один укус сжирает крольчишку и, издавая жуткие звуки, медленно, но очень уверенно прорывается наружу.

- Вот зараза…

Перед нами огромное, размером с хорошо откормленного полесского быка, паукообразное чудовище, с горящими от голода и жажды красными глазами, острыми, как меч кесаря зубами, и дюжиной сверхбыстрых лап. Ими-то он и стал быстро перебирать, едва заметил на своем горизонте свой ужин – то есть нас с Федотом.

- А-а-а, – не своим голосом басовито заголосил леший.

На раздумья времени у меня особо не было. Такая здоровая тварь впервые прорвала контур. Нельзя пустить ее вглубь леса. Лес вырежет и за деревню примется. Не то, чтобы мне было жалко людишек. Просто, где деревня – там и Марго.

Что может необученная хрупкая ведьмочка, против подобной твари?

А что я могу?

- Отвлеки его! – крикнул я Федоту, толкая его в сторону.

- Чё? Я?!

Тот вылупил выцветшие от бесконечного пьянства глаза, но ослушаться не смог. Или просто не успел.

Споткнулся, упал, тут же подскочил и дал деру к тому самому кустику, где зайчик прятался.

Конечно, его мельтешение только больше привлекло внимание чудовища. А может пах Федот вкуснее меня?

Сжимая в руке острый клинок и на ходу шепча заклинания, что придадут моему телу чуть больше выносливости, с разбегу запрыгнул на спину твари, одной рукой хватаясь за жесткую, пластину панциря, а вторую занося для удара.

Монстр, почуяв неладное взревел и попытался скинуть меня, но я, опустошая резерв под ноль на несколько мгновений увеличивая силу своего удара, бью между черных пластин.

Тварь взревела и одним мощным рывком сбросила меня со спины.

Приземление было не слишком удачным. Воздух вышибло из легких, во рту появился металлический привкус крови. Ребра пронзило острой болью.

Черт…

Как же я любил раньше свое истинное обличие.

- Радгар!

Оклик Федота, заставил резко перевернуться, буквально за мгновение до того, как клешня твари размозжит мне голову.

Превозмогая боль и головокружение, вскочил на ноги и побежал, в надежде выиграть хоть немного времени, но воздух в легких быстро заканчивался, кровь шла горлом, а монстр с яростным ревом мчал за мной, выворачивая из земли ни в чем не повинные кустарники.

В какой-то момент я поднырнул под поваленное дерево, зловонная оскалившаяся морда за мной. И тут-то я нанес твари решающий удар. Прямо в светящийся глаз.

Черная, наверняка ядовитая кровь, потекла мне на руки.

Тварь захрипела и забилась в предсмертных судорогах, яростно молотя мощными лапами по дереву, разбивая его в щепки. Наконец, в последний раз, дернувшись, черная груда упала на землю, едва не придавив меня своей тушей.

Медленно выдохнул. Вместе с раздирающей болью и кровью, разумеется.

Закашлялся и понял, что все очень херово… потому, что ноги не слушаются.

Федот настойчиво звал меня, кажется, даже пытался привести в чувство, но сознание ускользало.

Перед тем, как окончательно потерять сознание подумал, что глупо вот так вот сдохнуть, так и не став свободным.