Дорога к миру

Глава 18

— Не может быть, этого просто не может быть…

Адмирал флота Холси с ужасом смотрел на приближающиеся крылатые ракеты — такого поворота событий никто из американцев никак не ожидал даже в самом кошмарном сне. Их было чудовищно много — в сильную оптику бинокля можно было разглядеть многие десятки еле видимых точек, которые расползлись по горизонту не только в ширину, но и в высоту. Словно пчелы, сбившиеся в плотный рой — вот только со смертоносными «жалами», опасными для корабля водоизмещением двадцать пять тысяч тонн.

Всякое повидал в своей жизни старый заслуженный адмирал, переживший в прошлом году несколько атак «камикадзе». Поначалу безумные самоубийцы напугали, отвесно пикируя на своих «зеро» и «джуди», «кейтах» и «вэлах» на авианосцы. А там вспышка взрыва тысячефунтовой бомбы — и над пораженными кораблями вставали клубы черного дыма. Но с этой напастью легко справлялись, задолго до атаки поднимая с палуб «хелкеты» и «корсары». Истребители встречали камикадзе на подходе, и атаковали, сбивая всех кого можно, заодно и бывшие в сопровождении «зеро». Опытных пилотов у японцев осталось мало, и потери американцев были минимальные — обычно считали один к семи. Так что ударные волны рассеивались еще на подходе, сбитые вражеские самолеты один за другим падали в волны. Прорывались немногие — их встречал шквал зенитного огня с самих авианосцев и кораблей сопровождения. Прицельно били пятидюймовые пушки, отправляя во врага снаряды с радиозрывателями — стоило пролететь такому боеприпасу на расстоянии не дальше восьми футов от цели, и он взрывался белым клубком шрапнели, и объятый пламенем «самоубийца» падал вниз. Но больше всего успеха добивались автоматические пушки — 40 мм «бофорсы» и 20 мм «эрликоны» — они ставили фактически «непроходимый» заслон, сбивая большинство из прорвавшихся камикадзе. Но даже при этом японские летчики постоянно промахивались по целям — настолько низкий у них был уровень пилотирования. Понятно, что за штурвал летающего «боеприпаса» хорошего летчика сажать не станут, слишком расточительна такая потеря ценнейшего человеческого ресурса, на обучение которого истрачен драгоценный мотор и возможно целый самолет — обычная «плата» в авиации.

Дело в ином — даже одно одиночное попадание, а тем более два или три, производили на всех моряков US NAVY самое тягостное впечатление. Ярость самоубийц пугала, они шли на самопожертвование с улыбками — их лица зачастую были видны за стеклом фонарей. Да что там — такое поведение ужасало, росло непонимание происходящего, которому требовалось логичное объяснение. Откуда японцы набрали столько безумцев, при этом часто хладнокровных и расчетливых, которые старались маневрировать, выгадывая положение из которого можно было произвести удар наверняка. И ведь где-то таких набирали, причем массово и явно добровольцев. Впрочем, чему удивляться — такое животное поведение было повсеместным в боях на суше, когда размахивая мечами кидались в «банзай-атаки», или с зарядом взрывчатки на брюхе кидались под гусеницы «шерманов». Действительно, озверевшие животные, совершенно не понимающие самой ценности человеческой жизни, и готовые добровольно погибнуть. Таких нужно истреблять как бешеных собак, раз не желают вести войну цивилизованно…

— Сэр, смотрите — «Рэндольф»!

Холси поморщился как от зубной боли — на новом авианосце произошел внутренний взрыв, такое бывает, когда огонь добирается до цистерн с авиабензином. К тому же несчастный корабль получил два попадания крылатыми ракетами — одно под внешнее основание надстройки, второе пришлось прямо в носовой лифт. Адмирал в этот момент хорошо разглядел саму ракету — продолговатый заостренный цилиндр длиной в десять-двенадцать ярдов, и диаметров в три фута, не больше. Коротенькие крылья, небольшой киль, выше которого прикреплена толстая труба реактивного двигателя, под головным срезом которого блестящий фонарь пилотской кабины. Вот и все — хищная, заостренная конструкция, над которой можно было бы посмеяться, если бы не видеть результаты произведенной десять минут тому назад атаки, в которой участвовало меньше двадцати ракет — сам Холси насчитал шестнадцать, но возможно упустил одну или две.

«Хелкеты» встретили их далеко на подходе, и вот тут неожиданно выяснилось, что это не самолеты в привычном понимании. Преимущества по высоте было у одной эскадрильи, однако, атака с пикирования, оказалась безрезультатной — пилоты только успели доложить, что вражеские управляемые ракеты идут со скоростью примерно в четыре с половиной сотни миль. Но выводы успели сделать — летчики «корсаров» поднялись в воздух выше обычного, и смогли перехватить и сбить три ракеты, правда, один истребитель так и не вышел из своего последнего пике, у него оторвались изогнутые «чайкой» крылья. Затем с неба посыпались эти расчетливые убийцы, входя в пологое пикирование — их встретил шквал огня зениток, которых на авианосцах хватало с избытком. Одних четырех ствольных установок «бофорса» было восемь, плюс без малого полсотни одиночных «эрликонов», но главное на борт били все четыре башни со спаренными пятидюймовыми пушками, да еще четыре одиночных установки стояли в спонсонах. И это только на одном авианосце, а ведь их семь, да еще корабли сопровождения — два крейсера ПВО и четырнадцать эсминцев, буквально утыканных стволами. А еще тяжелый и три легких крейсера сопровождения — сам Холси не сомневался, что собьют все эти ракеты, может быть, прорвется одна, максимум две.

Однако через столь плотный заградительный огонь прорвалось пять самоубийц, один из которых взорвался перед самым бортом флагманского авианосца — невероятно повезло, и в этот момент Холси уверовал в свою счастливую звезду. Зато четыре других попали — от чудовищного взрыва эсминец разломало пополам, судя по всему, детонировали торпеды в аппарате, в который и попал камикадзе. Вспух огромный клубок дыма и пламени, и когда рассеялся, корабля уже не было, лишь одни обломки на волнах.

Следом ракета попала в небольшой авианосец «Кэбот», перестроенный в корпусе заложенного легкого крейсера, вдвое меньшего по водоизмещению, чем «эссексы». Чудовищный взрыв с вспышкой, и стало ясно, что корабль отвоевался, нужно немедленно уходить на ремонт. А вот «Рэндольфу» не повезло — он получил две ракеты, и сейчас полыхал погребальным костром. Нужно было принимать решение, неотвратимое и тягостное, и адмирал Холси негромко произнес, кивнув на погибающий авианосец:

— Пусть убирают ребят с корабля — нечего им гореть!

Решение здравое — за гибель экипажа спросят именно с него. Сам корабль не настолько ценен, их строительство давно отлажено. К тому же будут еще потери, это неизбежно, слишком много в воздухе этих ракет, скорее всего, произведен наземный пуск с Лусона. И они явно наводятся — на отдалении высоко в небе два японских «мирта». Скоростные разведчики вызывали всеобщую ненависть у пилотов истребителей — зачастую врага не удавалось нагнать. Эта парочка, вероятно, координирует атаку крылатых ракет — обычное дело, так поступают повсеместно.

Холси вздохнул, оглядывая пустую палубу — самолеты давно спущены в ангар, избавлены от топлива, все трубы бензопроводов пустые, заполнены инертным газом, противопожарные перегородки закрыты — хорошо обученная команда готова тушить неизбежные после взрыва пожары…

Ракеты ФАУ-1 в управляемом пилотируемом варианте представляли страшную угрозу, все дело в том, что для немцев такой подход являлся невозможным — не тот менталитет…