Дорога к миру

Глава 32

— Майор, не спится? Пугает опасность? Еще есть время, можете отказаться от полета — вас заменит дублер.

Чарльз Суини вздрогнул от раздавшихся за спиной слов, быстро развернулся — к нему практически бесшумно сзади подошел генерал Карл Спаатс, командующий САК, который с вчерашнего утра, когда возвратились оставшиеся двенадцать В-29 из состава 509-й специальной авиагруппы, летавшие на бомбардировку Хиросимы, внимательно наблюдал за пилотами. Сам майор не только еле вырвался из цепких лап смерти, при этом успел сделать несколько снимков рванувшей над Этадзимой бомбы — до Хиросимы погибший полковник Тиббетс не дотянул пятнадцать миль. Майор видел, как на флагмана спикировал из темноты «швальбе», тут же начавший выпускать ракеты. Из-под пилонов истребителя огненными росчерками ушли несколько «рамов», давно показавших себя страшным оружием. И не меньше двух поразили «Энолу Гей», попав в фюзеляж в районе бомбового отсека и пилотской кабины. И этого хватило за глаза даже для такого огромного самолета как «superfortress» — он камнем рухнул вниз, пылая огнем. Но «малыш» в его утробе не пострадал — на высоте семисот ярдов атомная бомба, снабженная двумя механизмами привода, взорвалась. Он ждал этого — и заранее поставил черные стекла на полетные очки, но даже через них яркая вспышка его чуть ослепила — такого он не ожидал, несмотря на то, что был предупрежден, как все летчики авиагруппы. А вот японские пилоты попались — он видел как «факи» стали падать вниз, видимо, макаки во время подрыва ослепли и потеряли способность к управлению реактивным истребителем. И, слава богу — иначе бы никто не ушел, слишком много там оказалось этих «швабов».

— Никак нет, сэр, я хорошо выспался. Просто привык вставать за один час до рассвета, и когда на востоке поднимается солнце, то у рифов вода становится пронзительно голубой, и как бы отделена чертой, за которой чернота острова, в которой ты находишься. Все очень резко происходит, но тот самый миг, когда свет изгоняет тьму, очень остро чувствуется. Так случилось вчера, когда в три часа после полуночи взорвался «малыш».

— Понимаю тебя, сынок — я сам порой люблю наблюдать за закатом. На тропических островах он особенно красочен. Но сейчас каждый раз за час до рассвета тоже приходится вставать — «тандерболты» сейчас будут взлетать, это стало рутиной. На дистанции до трехсот миль просматривается все пространство с эсминцев дозора — они круглосуточно прикрывают Тиниан. На том же расстоянии будут наши истребители, и когда уже там ночь сменится светом, они встретят «грифы», если те вылетят сюда со своими ракетами. Тогда наши Р-47 смогут их перехватить и сбить до того, как те выпустят чертовы «фау». Да и если сцепка разорвется раньше, то «самолето-снаряды» просто не долетят досюда, им не хватит дальности полета. От макак можно ожидать чего угодно — они сейчас хуже бешеных собак. А тут очень много для них целей — и аэродромы, и суда на якорной стоянке.

Генерал говорил спокойно — как американец он умел ценить красоту, но никогда не забывал, что военный, и, выбирая время для бомбардировки противника, всегда соотносил это с ответным ударом. Суини поежился — он говорил с моряками, и те с нескрываемым ужасом отзывались о крылатых ракетах. Но о них знали главное, изучив упавший на воду и не взорвавшийся образец, вовремя подцепленный тросами и выловленный из моря вместе с трупом японца. Дальность полета не более трехсот миль, даже чуть меньше, но именно здесь провели красную черту. И сделали четкий вывод — если держать в воздухе постоянно эскадрилью «тандерболтов» на расстоянии четырехсот миль, то они смогут атаковать «носители», которые с трехтонной нагрузкой под «брюхом» чрезвычайно медлительны. Так что японцы окажутся перед нелегким выбором — или падать в океан вместе с «пташками», либо отпускать их в полет, в котором они до островов не долетят, и будут вынуждены атаковать исключительно эсминцы радиолокационного дозора. Но там служат отчаянные парни, знающие, что их ждет, и готовые сразиться с этими «тварями». Хотя об их участи можно будет не гадать — потопят. Но сразу же отправится очередная пара эсминцев и несколько фрегатов — последние совсем не жалко адмиралам, их строят сотнями.

— Вот потому я сейчас на ногах — нельзя упустить этот час. Он самый опасный — если появится «жирные» отметки на корабельных радарах, то прилетели «грифы», и еще остается шанс их догнать и сбить, когда наступит утро. Но выпущенные ракеты подлетят к острову еще в темноте, и не смогут атаковать объекты. А если наступит утро, то их перехватят «тандерболты» и многих собьют. Но раз радиограммы не пришло, то сегодня ночного налета уже не будет — «стервятники» с Лусона не взлетели.

Генерал демонстративно посмотрел на часы, машинально делая расчет. Действительно, триста миль та самая черта, и если бомбардировщики не отправлены, а их пока не заметили, то и ракеты не прилетят — дальности не хватит, если выпустят раньше.

— Извините, сэр, но я вот о чем подумал, выбор цели за мной — может лучше повторить удар по Хиросиме? Вряд ли японцы ждут от нас такой дерзости. Раз сегодня вечером предстоит атака семью эскадрильями по городам вдоль всего побережья, то может быть мне с «толстяком» следует полететь по прежнему маршруту. К тому же пилоты противника тоже люди, только мельче и узкоглазые, они слабее, а во вчерашнем бою их много погибло, а те кто выжил, имеет проблемы со зрением. А пришедшие им на смену не имеют такого опыта как экипажи наших бомбардировщиков, да и маршрут нам хорошо знакомый, сам летал несколько раз, хотя бомбы еще не сбрасывал. Как то не приходилось, сэр, все время выполнение других задач.

— Ничего, не пройдет и суток, как вы сбросите «толстяка» — бомбу приготовили. И ты прав — лети на Хиросиму, повторим налет, впереди также пойдут две эскадрильи. Твоя задумка правильная, сынок…

Генерал не договорил, ночь взорвалась ревом сирен воздушной тревоги — такого еще на Тиниане не случалось, по обычным разведчикам «ревуны» не включали. Из темноты выскочил лейтенант, без фуражки, зачастил:

— Триста пятьдесят миль к западу, свыше семидесяти отметок на радарах — все «худые». Идут группами, цели скоростные, четыреста пятьдесят миль в час, никак не меньше. Это ракеты, сэр!

— Вы думаете, японцы обезумели и «грифы» неправильно вышли на дистанцию пуска? Не стоит недооценивать их коварство, скорее всего, они установили вместо части взрывчатки топливный бак, или подцепили те под крылья — швабы очень изобретательны по части технических приспособлений. Говорил я о том морякам, но у них свои взгляды на вещи.

Генерал раздраженно мотнул головой, прошипел что-то бесшумно, и снова машинально взглянул на часы.

— У нас сорок пять минут до налета, рассвет через тридцать девять минут — противник все четко рассчитал. Ничего, у нас есть время. Да, и наденьте фуражку, не стоит отдавать распоряжения в таком виде…

В годы 2-й мировой войны немцы рассматривали применение «самолето-снарядов» и в таком виде, цепляя к бомбардировщикам «хейнкель-111». Вот только неуправляемые варианты имели низкую эффективность…