Дорога к миру

ПОСЛЕСЛОВИЕ

— Останови, Сергей, пройдусь немного, а то ноги совсем затекли. Вон лавочка стоит, на ней и посижу немного, покурю.

Григорий Иванович попросил водителя надтреснутым голосом — он сильно устал, «болячки» одолевали. Все же семьдесят восемь лет, возраст по нынешним временам преклонный. Хотя Буденный с Ворошиловым постарше его будут, но «живчики», да и Анастас тоже, тот который «от Ильича до Ильича без инфарктов и паралича». Вот только не будет никакого «второго Ильича» — Брежнев только председателем Днепропетровского горисполкома стал, на третьестепенных ролях, причем даже не второго плана.

«Волга» притерлась к обочине, с переднего места живенько вывалился секретарь, одновременно являвшийся персональным охранником во время поездок, как и водитель — никто не собирался оставлять отставного Верховного Главнокомандующего без сопровождающих. Наоборот, настаивали на увеличении охраны в дорожных поездках, прикреплении еще личного врача, но Кулик категорически отказался — кому нужна сейчас «старая калоша», чтобы его убивать, все, что от него требовалось, он уже давно сделал. Теперь писал мемуары — понятное дело, о своем настоящем появлении в прошлом полный молчок. Зато расписал о несуществующем прошлом, когда в воронке больше полувека назад оказался рядом с Гудерианом, и они перевязывали друг другу раны. Треп первостатейный, но куда деваться — «отец панцерваффе» уже написал свою версию событий, теперь пришлось добавлять «живописных» деталей, той самой «дружбы-фройнштадт» с первого взгляда, которые якобы ускользнули из внимания рейхсмаршала.

Оперся на руку охранника, выставил ноги из машины — выставил трость. В руках еще было немало силы, выбрался из автомобиля. Колени противно захрустели, когда выпрямился, отозвались болью — привычно стерпел. Но пошел не к лавочке, а табачному киоску — его он приглядел сразу, потому и приказал остановиться.

Врачи запрещали курить, но Григорий Иванович отмахивался. И так всю жизнь с папиросой в зубах, не хотел бросать — на свете и так много вредных вещей, одна привычка пагубная, другие еще хуже. Подошел, посмотрел на стеклянную витрину, которая даже ночью не закрывалась ставнями — с битьем стекла, находились такие хулиганы, покончили — все под наблюдением, патрули милиции ночами бдительны, с них ведь спрос в первую очередь. К тому же люди стали иными, особенно молодежь — уровень культуры и образования соотечественников серьезно повысилась, мечты о будущем после полета Юрия Гагарина в космос приняли должное направление. Да, именно 12 апреля 1961 года — он специально курировал «союзную» программу. Да и коррупция с взяточничеством стали редкостным явлением — воспитание и «народный контроль» уже дали ошеломляющий результат. Люди стали понимать, что не государство, ни партийные деятели, а именно они сами ответственны за будущее. А вот стремление к роскоши и богатству всеми народами, безусловно всеми повсеместно осуждалось. Как-то не «зашла» в странах социализма «американская мечта», нет в них банкиров, да и крупная буржуазия отсутствует как класс, причем, похоже, навсегда.

Скользнул взглядом по разнообразным пачкам и коробкам — привычно оценил. Тут было все, отечественное и зарубежное, кроме американских производителей, включая лицензированные марки — ничего не поделаешь, «торговая» война шла ожесточенная, как составная часть «холодной войны». Доступ «капиталистической» продукции на рынки стран социализма был закрыт наглухо, таковы реалии многополярного мира.

Никакой политики «открытых дверей» — как сказал Гудериан, это война, мы страдаем, но они должны потерять больше. Рейхсмаршал бодр и энергичен, вернее, «некромант» — знает секреты долголетия. И ведь прав оказался — Америка свалилась в послевоенный кризис, из которого вышла с немалыми трудностями. «Профицита» в виде мирового гегемона Штаты не получили, доллар не стал единственной «резервной валютой», большим спросом пользовались «евромарка» и рубль, полностью «связанные» друг с другом. Да и «Союз» теперь по уровню промышленного развития уверенно перекрывал «Атлантический альянс» из США и Британской империи — но так удалось полностью провести деколонизацию Африки, и начать социалистические перевороты в Латинской Америке — там уже полдесятка стран вышли из американской сферы влияния, не захотели «банановые республики» чтобы на них паразитировали. «Карибский кризис» тоже случился, куда без него. Куба второй по счету, вслед за Мексикой пошла в «разнос» с «барбудос».

«Вывалились» из-под плотной опеки «дядюшки Сэма», наплевательски отнеслись к «доктрине Монро». Не понравилось Вашингтону, что ракеты с ядерными боеголовками разместили там, но так нечего точно такие же штуки в Англии и Исландии размещать — ответ был даден ассиметричный. Вот семь лет тому назад пришлось лететь в Танжер и договариваться «Эйком», тот внял его доводам, согласились на «контрольные комиссии», взяли на учет «спецбоеприпасы», провели их нормирование. А заодно остановились на принципиальном отказе от строительства кораблей и субмарин с атомными энергетическими установками — куда им будет причаливать, когда весь мир радиоактивной пылью засыпан будет. Так что сейчас «градус напряжения» несколько спал, но «торговые войны» продолжались. И прекратятся оные, как только будут достигнуты принципиальные договоренности…

— Доча, коробку «пальмиры» дайте, вот денежка.

«Молодящаяся» продавщица скользнула взглядом по его потертому пиджаку, прошлась взглядом по орденским планкам. Он их всегда цеплял несколько, свои собственные награды из самых незначимых — три-четыре ордена с медалями. Чтобы видели, что отставной военный, причем не офицер и не генерал — никаких «полководческих» орденов и «золотых звездочек». И тут же получил искомую коробку «Северной Пальмиры» за семьдесят восемь копеек — цены за двадцать лет удалось серьезно снизить, по этому пути пошли немцы. И по мере увеличения товаров народного потребления автоматически пошло снижение их себестоимости, что и сказалось. Так что реформы Родионова, Вознесенского и Косыгина оказались ко времени

— Курите на здоровье, кхе-кхе, дедушка.

Продавщица еще раз удивленно посмотрела на него, наморщила лоб — видимо пыталась припомнить, где видела. Вот только «связать» с официальными портретами и плакатами не смогла, там он в маршальском мундире с золотым шитьем, вес наград на несколько килограммов.

— Ничего, потихоньку дожмем капиталистов, додавим — они свои кубышки лелеют, а мы на образование и социальные программы тратим. Смута там скоро нагрянет — «борьба за равноправие». Хм, подрывать их изнутри надо, чем для них хуже, тем лучше для нас.

Пыхнув папиросой, пробормотал Кулик, усаживаясь на лавку. «Сопровождающие» держались на расстоянии, не «светились». Оглядел улицу, по дороге проезжали, и довольно часто, автомашины, отечественные и германские. Тротуары прибраны, никакого мусора нет, травка зеленеет, листва покрывает деревья — май месяц наступил, тепло, солнышко пригревает. Люди приодеты, субботний день, но все спешат по своим делам — на лицах улыбки, мрачных физиономий не видно. Напротив, через дорогу у газетного киоска небольшая очередь — ничего подобного в магазинах, с пищей плотской проблем нет, а вот к «духовной» тяга большая, книги «поедом» читают. А это и есть главное — люди стали жить с интересом к будущему, и ому, что они сами смогут построить в этой жизни к общему для всех благу…

Олха, 2026 год. Цикл закончен, выражаю признательность читателям…

Война закончилась, прошло всего два десятка лет — и страна оправилась…