Двойная жизнь училки

13 глава

Аудитория по истории была наполнена привычным гулом: студенты перешёптывались, листали конспекты, кто‑то торопливо дописывал шпаргалки. Пётр Сергеевич стоял у доски, постукивая указкой по столу, — размеренно, почти гипнотически. Его взгляд скользил по рядам, задерживаясь то на одном, то на другом лице.

— Итак, — он поднял глаза к часам, — начнём опрос. Кто готов рассказать о причинах и последствиях Крестьянской войны в Германии XVI века?

Руки поднялись не сразу. Кто‑то неуверенно, кто‑то лишь для вида, ибо знали: Пётр Сергеевич редко довольствуется краткими ответами, предпочитая всегда докапывается до деталей.

— Зарецкий, — его голос прозвучал резко, будто удар. — Вы, кажется, вчера интересовались этой темой в библиотеке. Давайте, порадуйте нас.

Кирилл замер. Он действительно заглядывал в библиотеку, но не ради истории, а чтобы найти предлог задержаться в университете после пар, там, где могла оказаться Анна.

— Ну… — он поднялся, стараясь не смотреть в сторону Петра Сергеевича. — Крестьянская война… это, в общем, восстание крестьян против феодалов…

— Против феодалов, — повторил Пётр Сергеевич, приподняв бровь. — И только? А роль Мартина Лютера? А экономические предпосылки? А влияние Реформации?

Кирилл сглотнул. Он знал ответы, поверхностно, но сейчас слова будто застряли в горле.

— Лютер… он… осудил насилие, — пробормотал он.

— Осудил? — Пётр Сергеевич шагнул ближе. — Или дистанцировался? Или поддержал власть? Давайте точнее.

В аудитории повисла тишина. Студенты переглядывались. Обычно Пётр Сергеевич не был таким придирчивым.

— Я… — Кирилл попытался собраться. — Он не поддержал восстание, но и не осудил его открыто. Это вызвало раскол среди протестантов.

— Раскол? — Пётр Сергеевич усмехнулся. — А вы уверены, что это был раскол, а не закономерное следствие?

Он продолжал задавать вопросы, один за другим, всё сложнее, всё каверзнее. Кирилл чувствовал, как ладони становятся влажными. Он отвечал, сбивался, пытался вспомнить, но каждое слово будто проваливалось в пустоту.

— А теперь скажите, — Пётр Сергеевич сделал паузу, — как вы считаете, можно ли оправдать насилие, если оно совершается из высоких идеалов? Например, если человек нарушает правила ради любви?

Вопрос прозвучал неожиданно. Кирилл поднял глаза — в глазах Петра Сергеевича горел холодный огонь.

— Это… не совсем по теме, — пробормотал Кирилл.

— Но ведь история — это не только даты и события, — парировал Пётр Сергеевич. — Это ещё и моральные выборы. Так что, можно?

Кирилл молчал. Он понимал: это не просто вопрос. Это ловушка.

— Ладно, — Пётр Сергеевич медленно подошёл к своему столу. — Раз уж мы заговорили о выборе… Скажите, Зарецкий, а вы сами когда‑нибудь нарушали правила? Например, из‑за чувств?

В аудитории стало тихо. Студенты замерли, переглядываясь. Кирилл почувствовал, как кровь приливает к лицу.

— Я не понимаю, о чём вы, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— О, я думаю, вы понимаете, — Пётр Сергеевич наклонил голову. — Например, встречаетесь ли вы с кем‑то, кто… скажем так, не должен быть вашим партнёром по правилам университета?

— Это не ваше дело, — вырвалось у Кирилла.

— Не моё? — Пётр Сергеевич повысил голос. — А если это касается репутации вуза? Если это нарушает этический кодекс?

Звонок прозвучал как гром среди ясного неба. Студенты вскочили, начали собирать вещи, но все взгляды были прикованы к ним двоим.

— Урок окончен, — холодно произнёс Пётр Сергеевич. — Но разговор, Зарецкий, не закончен.

Кирилл вышел в коридор, чувствуя, как внутри всё дрожит. Он прислонился к стене, закрыл глаза. «Он знает. Точно знает, сукин сын!»

Кто‑то тронул его за плечо. Он обернулся, и вдруг увидел Лёву, его одногруппника.

— Ты как? — спросил Лёва тихо. — Что это вообще было?

— Ничего такого, — Кирилл попытался улыбнуться. — Просто… преподаватель в плохом настроении.

— В плохом настроении? — Лёва хмыкнул. — Да он тебя конкретно прессовал. И этот вопрос про отношения… Ты правда с кем‑то встречаешься?

— Нет, — резко ответил Кирилл. — Просто слухи.

Лёва посмотрел на него с сомнением, но не стал настаивать.

— Ладно. Если что, я рядом. Дай только знать.

Кирилл кивнул, но мысли его были далеко. Нужно было предупредить Анну. Нужно понять, что делать.

Он достал телефон, начал набирать сообщение, но остановился. «А если он следит? А если уже знает?»

В этот момент он заметил Петра Сергеевича. Тот стоял в конце коридора, глядя на него. Их взгляды встретились. Пётр Сергеевич не улыбнулся, не кивнул, а просто смотрел. Потом развернулся и ушёл.

«Он ждёт», — подумал Кирилл. — «Ждёт, когда я сделаю ошибку».

Анна ждала его у выхода из корпуса. Она улыбнулась, увидев его, но улыбка тут же погасла, когда она заметила его напряжение.

— Что случилось? — спросила она, беря его за руку.

— Пётр Сергеевич… — Кирилл сделал паузу. — Он знает.

Она замерла.

— Откуда?

— Не знаю. Но он спрашивал меня об этом прямо на паре. Перед всеми.

Анна закрыла глаза, сделала глубокий вдох.

— Значит, слухи дошли дальше, чем мы думали.

— И что теперь? — Кирилл сжал её руку. — Он может всё рассказать руководству.

— Может, — она посмотрела ему в глаза. — Но пока не рассказал. Значит, у нас есть время.

— Время на что?

— На то, чтобы решить, как быть дальше.

Они стояли молча, слушая, как вокруг шумит университетская жизнь — смех студентов, звон ключей, гул разговоров. Всё это казалось таким далёким, таким нереальным. Когда мимо пробегали первокурсники, оба сделали отстранённый вид, будто просто стоят друг возле друга каждый со своей целью.

— Я не хочу терять тебя, — тихо сказал Кирилл.

— И я не хочу, — почти шёпотом сказала она. — Но нам нужно быть осторожнее.

— Осторожнее? — он усмехнулся. — Как? Скрываться? Делать вид, что ничего нет?

— Пока да. — Она подняла голову. — Пока не поймём, как следует себя вести и что нужно Петру.

Он кивнул, хотя внутри всё сопротивлялось. Скрываться. Прятаться. Как будто они преступники.

Но выбора, похоже, не было.

— Пойдём, — сказала она. — Нам нельзя долго быть вместе. Не сейчас.

Он отпустил её руку, чувствуя, как холод проникает под кожу.

— Может поужинаем сегодня? Я приглашаю, — спросил он.

— Вот как? — удивилась она. — Раз приглашаешь на свидание, то я не откажусь. Но будь осторожен.

И они разошлись каждый в свою сторону, каждый со своими мыслями, каждый с ощущением, что мир вокруг становится всё теснее, всё опаснее.

А где‑то в глубине университета Пётр Сергеевич смотрел в окно, сжимая в руке телефон. На экране светилось неотправленное сообщение: «Ваш сын имеет интимные отношения со своей преподавательницей. И если вы это не пресечёте, это станет известно руководству университета».

За его спиной на мониторе компьютера было открыто окно с базой данных о студентах, в том числе домашний адрес Кирилла Зарецкого, имена родителей и их контактные телефоны.

Он колебался, но недолго. Вскоре палец нажал «отправить».